Игорян и компания: Из Петербурга в Петроград

Игорь вышел на веранду подышать свежим воздухом, потягивая яблочный сок, который ему вручил лакей Никита, и закусывая его мягким печеньем, испечённым юной служанкой Евгенией. Анна сидела на столе, вальяжно закинув ногу на ногу, и изучала что-то в наколдованном цыганкой новеньком телефоне. Её пальцы, прежде привыкшие к роялю и вышиванию, теперь легко скользили по экрану, открывая и закрывая приложения, клацая по сенсорной клавиатуре. Она уже освоилась с камерой, делая первые снимки, и даже нашла в себе смелость опубликовать некоторые из них в Instagram, как ей подсказал Игорь. Мир, полный красочных картинок и чужих жизней, завораживал её. Она чувствовала себя первооткрывательницей. В голове Игоря всё ещё отзывались слова цыганки о том, что Зеркало Видеосвязи теперь принадлежит ему. Эта мысль вызывала одновременно восторг и тревогу. Он спас Анну и отомстил Кучину, но понимал, что это только начало. Теперь он был не просто гостем в этом времени, а частью его. Он держал в руках ключ к собственной судьбе и, возможно, к судьбе других. — Ань, как тебе тот рецепт, что я тебе скинул? — с улыбкой приобнял Трофимову Игорь. — Женьке показал, она теперь будет им пользоваться. Классные фото в Инсте, кстати. Ты там очень красивая. Анна подняла голову, и на её лице появился румянец. Она никогда не слышала таких прямых комплиментов, особенно касающихся фотографий и портретов. Теперь, когда она могла вести аккаунт в Instagram, ей было непривычно, но приятно. Её самооценка, долго подавляемая, начала стремительно расти. — Спасибо, Игорь, — прошептала она с улыбкой, отводя взгляд. — Это… это так необычно. Но мне нравится. Игорь взял у неё телефон, пролистывая комментарии под её последним снимком. Он нахмурился, затем его лицо скривилось в отвращении. — Господи, Ань, что за херню тебе пишут... «Ах, как вы дерзновенны, Анна, выставив свои прелести на всеобщее обозрение». Вот этого в бан. Лаптев, что ли? Или Кучин с фейкового аккаунта пишет? Я же тебе его банил вроде! — он быстро нажал на кнопку «заблокировать». — Так, а вот этот: «Поделом вам, что вас выдают замуж за извращенца». Какого чёрта? Кучина уже отовсюду поливают грязью, как я погляжу... Вот этого куска дерьма тоже. И эту тоже, что за «прелести на обозрение»? На тебе платье, блин, до подбородка. Вот так. Ни одного придурка теперь в комментариях не будет. На веранду вышла Наталья, подруга Анны, поправляя платье. — Доброе утро, Наталья... как вас по батюшке... Дмитриевна, кажется? — учтиво поклонился Игорь. — Jus de pomme желаете? Я знаю, что ваша матушка, госпожа Шевцова, свет-Марина Александровна, очень сей сок любит-с. — Благодарю вас, поручик, — с улыбкой кивнула Наталья. — После вчерашнего бургундского самое то. — В таком случае прошу вас, — с такой же улыбкой произнёс Игорь. Он подал Наталье второй бокал яблочного сока, затем снова отпил из своего. Они пару минут молчали, прежде чем Игорь поставил бокал и развернул брошенную в окно газету. — Ну давай, пресса, просвещай, — он зашуршал газетой. — Ага. «Подпоручик Алексей Кучин арестован по обвинению в домогательстве дочери московского дворянина Николая Трофимова, Анны». Это про наши акции, видимо. «Вчера, 16 сентября 1863 года, лейтенантом полиции Петром Громовым был задержан скандально известный картёжник и бабник, подпоручик...», какого-то там, в общем, полка, тут букву N почему-то английскую написали, «Алексей Михайлович Кучин». Дальше пишут, дескать, вменили Кучину добрый десяток лет лишения свободы. В какой там губернии-то... Ох, чтоб меня покрасили... «В настоящее время Алексей Михайлович находится в колонии предварительного заключения в Томской губернии». И, видимо, при положительном решении суда ему светит как раз десяток лет лишения свободы. А я до чертей уверен, что обжаловать решение никто не будет. Громов и остальные в отделе полиции не такие дураки, чтобы обжаловать решение, тем более, с тем, что натворил этот кусок merde по фамилии Кучин. И далее пишут, что, мол, арест стал результатом гражданского процесса. Твою за ногу... Тут наши с Алёной и Толяном имена упоминаются! «Инициаторами гражданского процесса по Кучину стали нео-дворяне в лице поручика Игоря Радаева, корнета Анатолия Смирнова и княжны Алёны Романенко». Пишут ещё, что, дескать, меня как инициатора ожидает подарок. Он свернул газету, положил её на стол и подозвал служанку: — Женёк, можно тебя на минутку? 19-летняя служанка грациозно выплыла на веранду, виляя бёдрами. — Да, господин поручик? — нежным голосом произнесла Евгения. — Сногсшибательно выглядишь, дорогая. И… Спасибо за печенье, очень вкусное, — шепнул Игорь на ушко служанке, приобняв её. — Ты молодец. Вот тебе. Он всунул ей в вырез платья две купюры: одну сторублёвую и одну пятидесятирублёвую. — Это типа чаевые, — нежно сказал он, гладя Евгению по волосам. — И принеси нам с Аннушкой полторашку бургундского. Моя душа хочет чего-то крепче сока. И бананы, если оные остались после банкета. И, пожалуй, ананасов. Провожая Евгению, виляющую бёдрами, он игриво шлёпнул её по попе, на что та хихикнула и одарила Игоря яркой улыбкой. Евгения поспешила на кухню, держа деньги, всунутые ей в вырез платья, в руке. Она была ошарашена и в какой-то степени очарована поведением Игоря. «Он такой напористый, но вежливый… А эти деньги? За что? За печенье? За обычное печенье, которое я пеку каждый день?» — пронеслось в её голове. Евгения никогда не получала такого вознаграждения, тем более, за такую мелочь. В её голове, привыкшей к строгим правилам и иерархии, эти деньги были чем-то немыслимым. Она почувствовала себя особенной. Он обратился к ней ласково, похвалил её труд, вручил ей деньги, словно они были старыми друзьями. Эти два кусочка бумаги весили для неё больше, чем те двадцать рублей, что она получала в качестве месячного жалования. Евгения забежала в кухню, пытаясь унять колотящееся сердце. Её щёки горели, а в голове вертелись мысли, словно рой пчёл. Она поймала на себе любопытный взгляд другой служанки, Лизы, которая мыла посуду в лохани с водой. — Что это с тобой, Евгения? Ты красная, как помидор, — насмешливо произнесла Лиза. Евгения прижала руку к груди, где всё ещё чувствовала тепло после контакта с Игорем. Она подошла к Лизе с сияющими глазами. — Лиза, ты не поверишь… Поручик Радаев… Он… он такой особенный! — прошептала она дрожащим от волнения голосом. — Что он сделал? Небось просил тебя о чём-то? — Лиза скептически подняла бровь. — Нет, глупая! Он… он такой чудный… Он ласково ко мне обратился, назвал «Женёк», обнял, а потом… Сказал, что моё печенье очень вкусное, и… и дал мне деньги! Целых сто пятьдесят рублей! — Евгения вытащила из кармана купюры и показала их Лизе. — За печенье! Он… совсем не такой, как другие господа. Он смотрит на меня, как на человека, а не как на прислугу. И он такой смелый… Лиза опешила. Она взяла деньги в руки и покрутила их, не веря своим глазам. — Сто пятьдесят рублей... За что? — прошептала она. — Это... это просто невероятно. — Я знаю! — воскликнула Евгения. — Он попросил принести ему бургундское… Он... он не такой, как все. Он как будто из другого мира. Он смотрит прямо в душу... И глаза у него... как два омута... А когда он улыбается, так и хочется раствориться в его улыбке. Лиза покачала головой, улыбаясь. Она видела, что Евгения влюбилась. — Видишь, Женёк, а ты говорила, мол, все гусары — неотёсанные грубияны. Это какой-то другой вид. — Я знаю, — ответила Евгения. — Анна Трофимова таких «нео-гусарами» называет. Евгения быстро спрятала деньги в карман и начала искать бургундское. Она знала, что оно стоит где-то в буфете, но не имела и малейшего понятия, куда его могли засунуть. «Так, поручик сказал, полторашку… Значит, большую бутылку…» — подумала Евгения. Она открыла буфет и достала оттуда большую бутылку, которая бросилась ей в глаза своей этикеткой. Затем она взяла со стола большое блюдо, достала откуда-то с полки несколько бананов, привезённых графом Терёшиным-Романенко с базара, и разложила их по блюду. Наконец, найдя на полках очищенные ананасы, она быстро порезала их и разложила на блюде кольца. По дороге на веранду она снова задумалась об Игоре. В её голове рисовались картины: она, одетая в красивое платье, идёт с ним под руку по саду. Он дарит ей цветы и шепчет нежные слова. Он смотрит на неё с обожанием, и она понимает, что для него она не просто служанка, а... женщина, которую он любит. Она улыбнулась своим мыслям. Он был для неё воплощением сказки, мечты, которая вдруг стала реальностью.

***

Тем временем на веранде Игорь снова схватился за газету и открыл другую статью. — А что там по спорту... Так... Пьер Кубертен меня задери! Тут же пишут про твоего брата, Аннушка! Это не он часом давеча взял первое место на турнире по шахматам молодёжном? Сейчас вот пишут про теннис. Дескать, обыграл француза какого-то со счётом 5-2, 6-4, 7-1. И фотка какая, смотри. Он показал Анне фото в статье. На нём брат Анны, Алексей, стоял с ракеткой наперевес на ступеньке пьедестала с римской цифрой I. — Счёт 5-2, 6-4, 7-1... Аннушка, это ж за три сета такой счёт! Ты прикинь, почти всухую! — Игорь округлил глаза. — Это ж надо так! Я, конечно, далёк от тенниса, но понимаю, что 5-2 — это уже разгром! Он его просто уничтожил! Так, дальше пишут про какой-то грант, однако, и про то, что Алексей далее в соревнованиях будет в Англии участвовать. Поедет аж в Лондон. Ну ни хера себе счастье... Это ж, получается, Лёха на КМС по теннису тянет! Кстати, его ракетка... Это часом не супер-ракетка проекта того самого Зиновьева, что Зеркало Видеосвязи разработал? Просто там я вижу небольшой еле заметный то ли рычажок, то ли тумблер какой. Она что, блин, телескопическая, получается, с усиленной точностью? Вот это нормальный артефакт! — Да, это Супер-ракетка, — кивнула Анна. — Разработка относительно недавняя, 1837 года. По американским стандартам. — Ань, твой брат, получается, может стать МИРОВЫМ, на хрен, теннисистом! — радостно воскликнул Игорь, обнимая Анну крепче. — Я знал, что стоило заняться делом Кучина. Это из-за него Алексей не мог долго реализоваться, я так понял. Тут его нога обо что-то стукнулась под столом. Он наклонился и увидел какую-то цветастую коробку. — Что это? — Игорь достал коробку и поставил её на стол, затем сорвал с неё цветастую обёрточную бумагу. В коробке оказался небольшой блок с четырьмя разъёмами и кнопками. — Мать честная... — протянул Радаев, глаза которого загорелись. — Это же консоль управления сервером этого грёбаного зеркала! Мы можем его, чтобы руками не таскать, портануть сюда. Игорь достал блок из коробки, положил себе на колени и начал осматривать. На корпусе блока, помимо разъёмов, были кнопки «Телепортация», «Материализация», «Вкл/Выкл», «Перезагрузка» и «Программа». Над последней кнопкой было четыре индикатора. — Ну что ж, проверим… — произнёс Игорь и нажал кнопку «Телепортация». Рядом с ним появилось маленькое синее пятно, которое начало расти, превращаясь в вихрь. Через мгновение из пятна показалось Зеркало Видеосвязи. Оно выглядело в точности так же, как то, что стояло на балконе у Лаптева, но теперь было реальным, осязаемым. — А вот и зеркало! — воскликнул Игорь. — Эксперимент удался! Он подошёл к зеркалу, прикоснулся к его холодной, гладкой поверхности. Он видел в нём своё отражение, но что-то было не так. Оно светилось изнутри, словно в нём был спрятан маленький мир. Он не мог удержаться от того, чтобы не поиграть с новой «игрушкой». — А теперь... — Игорь снова взял консоль. — Посмотрим, что может эта штука. Он нажал кнопку «Материализация». В его голове, как по волшебству, всплыла мысль: «Материализовать... букет цветов». На экране консоли появился список доступных объектов, которые можно было материализовать. Игорь выбрал «букет», после чего нажал кнопку «Enter». Перед ним прямо из воздуха появился прекрасный букет роз. Он был свежий, ароматный, словно только что сорванный. — Ох, ничего себе... — прошептала Анна, глаза которой сияли. — Это тебе, Аннушка, — Игорь протянул ей букет. — За твою смелость и красоту. Затем он снова нажал кнопку. Перед ним появился букет белых лилий, который он протянул Наталье. — Наталья Дмитриевна, это для вас, — с улыбкой сказал Игорь. — За вашу доброту. Шевцова смущённо взяла букет. Она никогда не получала таких подарков. — Я... я не знаю, что сказать, — прошептала она. — Ах, оставьте слова сейчас, Наталья Дмитриевна, — произнёс Игорь. — Это от чистого сердца. Он снова нажал кнопку «Материализация». У него в руках появился букет белых хризантем. — Женёк! — позвал он служанку. Евгения выбежала на веранду, держа в руках поднос с бургундским и бананами. Её глаза расширились, когда она увидела, что держит в руках Игорь. — Это тебе, — он протянул ей букет хризантем. — За твоё печенье. Евгения застыла. Её лицо покраснело. Она опустила глаза, не решаясь взять букет. Она не была княжной, не была дворянкой. Она была простой служанкой. Она не чувствовала себя достойной такого чуда. — Возьми, Женёк. Это тебе. Это не за работу, а за твою доброту. Евгения осторожно взяла букет. Её глаза наполнились слезами. Она никогда в жизни не получала цветов. — Спасибо, господин... — прошептала она. — Зови меня просто Игорь, — улыбнулся Радаев. — И не плачь. Тебе очень идут эти цветы. Евгения улыбнулась сквозь слёзы и убежала на кухню, держа букет, как самое дорогое сокровище. Игорь вытер пот со лба. — Что ж, теперь нам нужно решить, что делать дальше, — сказал он, обращаясь к Анне и Наталье. — Зеркало теперь с нами, и его возможности... безграничны. Мы можем использовать его, чтобы... изменить мир. И, Аннушка, чтобы забрать тебя в мой мир. Анна посмотрела на Игоря с обожанием. Она знала, что он спас её, и теперь она была готова следовать за ним куда угодно, даже в другой мир. Игорь снова взял газету и перевернул её. Он рассмеялся, увидев на одной из страниц очерк под заголовком «О пользе верховой езды для нервных девиц». Он прочитал несколько строк и покачал головой. «А вот это надо сохранить для будущих поколений, — подумал он. — Такую хрень ещё поискать надо».