Эпилог
14 декабря 2025 г., 17:10
В уютной московской квартире в Кунцево Игорь проснулся первым. Утренний свет XXI века, мягкий и рассеянный, проникал сквозь большие шумоизолирующие окна, обещая совершенно новый, безопасный день. Игорь чувствовал рядом тёплое дыхание Анны, которая наконец спала спокойно, без страха перед призраками прошлого.
Включив IP-телевидение на ноутбуке, Радаев внезапно поймал неизвестно откуда взявшуюся телевизионную частоту Петрограда 1863 года. На экране появилось лицо диктора, вещавшего светские новости, но с какой-то излишней, подобострастной важностью.
— Смотри, Ань, какое кино поймал, — произнёс Игорь, легонько погладив Анну по плечу. — Это про нас с Алёнкой и Толяном, похоже. Этот... ведущий, в общем, говорит, мол, нас троих, включая Алёну, несмотря на то что она носит фамилию Романенко, считали преступниками всякие... кучинские шестёрки, но в наших действиях нет ничего криминального. Это ж, помнишь, как вот с Толяном история была. Я тебе рассказывал, Толяна три года назад обижали в универе, целая группа преподов, довели до психушки, потом драка была у нас в подъезде, из которой мы вышли победителями. Он в НГУ учился, доучивался четвёртый курс уже в СПбГУ.
Анна, приподнявшись и опираясь на локоть, смотрела на экран с любопытством, но тут же нахмурилась.
— Почему они считают вас преступниками? Разве они не видят правды? — В её голосе прозвучало искреннее возмущение. Она уже успела принять Игоря и его друзей как воплощение справедливости и свободы. Её дворянское чувство чести, наконец-то освобождённое, требовало восстановления истины.
Как только диктор начал говорить про Кучина, Игорь сжал кулаки. Ему было неприятно слышать, как, казалось бы, общественно опасного персонажа будто бы пытаются обелить.
— Ты, сука коррумпированная, хоть источники бы сверял, чтоб не позориться перед телезрителями! — пылая от гнева, завопил Радаев в экран. — У тебя под рукой, падла, «Гусарские Сети», выпуск DeadJournal, а ты херню мелешь! Ну, скотина, я тебе сейчас устрою редакторский контроль! Ты у меня будешь дерьмо из помойного ведра жрать, мудила!
Анна вздрогнула от крика Радаева, но тут же поняла его ярость. Она схватила Игоря за руку, чтобы успокоить, но её глаза горели не меньшим гневом.
— Покажи ему, Игорь! Пусть знает, что ложь не пройдёт!
Игорь щёлкнул по какой-то кнопке, активируя функцию «Редакторский контроль», и вдруг диктор заговорил совсем по-другому. Текст на экране сменился с ложного на правдивый.
— Однако данная информация является не более чем попыткой обелить мерзкую душу названного мною подпоручика, — вещал диктор с лицом, выражавшим теперь строгую, официальную скорбь. — По имеющимся у нас, теперь уже проверенным, данным, господин Алексей Михайлович Кучин является мошенником, финансовым банкротом и, позор всем нам, педофилом, и сейчас он гниёт в колонии Томской губернии. Мы приносим свои извинения за распространение лживых данных о господине Радаеве, госпоже Романенко и корнете Смирнове.
Анна облегчённо выдохнула и счастливо прижалась к Игорю, почувствовав глубокое удовлетворение.
— Вот это правда! Вот как должно быть! — Она восхищалась тем, что Игорь мог управлять даже информацией в другом веке.
— Вот так-то лучше! Ну что, получил, сука? — Игорь со злорадством подставил под нос диктора на экране кулак. — Запомни раз и навсегда, тварь: ни одна гнида не смеет перевирать информацию о модерновых дворянах!
Тем временем этот же репортаж смотрела Евгения, подключившаяся к системе телевещания Зеркала в особняке Терёшина-Романенко. Когда показали её, точнее, то, что она якобы говорила плохое про Игоря и его друзей, она сдвинула брови и завопила:
— Василий Петрович! Ваше сиятельство, вы слышите? Я такого не говорила! Это или, как поручик Радаев говорит, монтаж, или моя голограмма! Я бы никогда не стала говорить так плохо об Игоре и его друзьях!
Граф Василий Петрович Терёшин-Романенко, который сам только что видел этот отредактированный эфир, с суровым лицом кивнул:
— Я верю тебе, Женя. Эти шавки Кучина готовы на любую подлость. Но раз поручик Радаев это исправил, значит, система работает. Я только что распорядился, чтобы все подобные клеветнические источники были закрыты в Петрограде. Ты молодец, что сразу подняла тревогу.
Евгения тут же позвонила Игорю через видеотелефонную связь.
— О, Женёк. Привет, моя дорогая! — отозвался Игорь с тёплой улыбкой, увидев лицо Лузгиной и её саму. — Новости смотришь? Я вот слушаю, что ты там вещаешь, и думаю, ты или не ты эти гадкие слова говоришь. Я не думаю, что ты стала бы нас обзывать.
— Игорь! Конечно, это не я! — воскликнула Евгения. — Это подлость! Кучинские шестёрки, наверное, подкупили газетчиков, чтобы они очернили нас, когда ты ушёл! Я тебе звоню, чтобы сказать, что я на твоей стороне! Я бы скорее... скорее себя очернила, чем вас!
— О как, значит. Я бы тебе себя очернить не дал, ты очень светлая, — ещё шире улыбнулся Игорь. — И очень красивое платье. Тебе оно невероятно идёт.
Евгения, увидев улыбку Игоря и услышав его искренний комплимент, немного расслабилась. В ней боролось возмущение несправедливостью и радость от внимания Радаева.
— Спасибо, Игорь. Я рада, что вы в Москве и что Анна с вами в безопасности! Я буду следить за DeadJournal и передавать вам все новости! — пообещала Евгения. — Мы с графом уже приняли все меры по активам Кучина, как вы и просили.
— А чеки? А векселя? А, прости Господи, опционы, которые эта мразота не задействовала, потому что не успела? — спросил Игорь, хотя, как думала Евгения, прекрасно знал исход.
— А вот это ты видел? — и Евгения с широкой улыбкой продемонстрировала в камеру некую папку. — Вот отсюда тринадцатый лист. Сейчас... Ага, вот оно. Шестнадцатая строка. Опционы, говорит секретарь в одном банке, недействительны по причине мошеннических операций, которые Кучин проводил со своим счётом и рядом чужих счетов. Где там детализация... Вот она. Последнее, что оставалось, в виде золотого векселя на десять тысяч шестьсот сорок три рубля пятьдесят две копейки... Я обналичила и забрала себе.
Игорь несколько секунд молчал, переваривая услышанное, но вдруг выпалил:
— Ни хера себе! Блин, Женёк, я тебя обожаю! Это лучшее, что можно было сделать с его последними средствами! Я сейчас последние финансовые сводки в параллель читаю, и вдруг попалась статья, где пишут, что алюминиевая фабрика Кучина и его папашки-ублюдка лопнула. Причина... Да где ж ты там, собака... Ага. Обрушение акций. Никто, короче, их алюминий... хотя какой их, когда он краденый? Короче, никто не покупал. Ну естественно, чё за дурак будет ворованное покупать. И смотри, чего ещё.
Радаев показал в экран статью в телефоне, где Аксинья Чеботаева писала о самом грязном из биографии Алексея Кучина.
— Ксюша пишет, что имела неосторожность лично пересекаться с этим выродком, — стал комментировать Игорь. — В карты с ним играть она принципиально не садилась никогда. И не потому, что, мол, журналистам в карты играть нельзя. А потому, что она знала, как он жульничает даже в очко, и это при её-то профессиональной игре, хотя она не азартный игрок. Далее она пишет, что Кучин пытался приставать и к её стилистке, но та его отшила. Далее весьма интересный фрагмент...
Игорь перевернул страницу на ноутбуке, ища нужную цитату. Анна пододвинулась ближе, чтобы прочитать.
— Вот, нашёл! — произнёс Игорь, читая вслух с выражением. — Цитата: «Я беседовала с Юлией Алексеевной в доме Софьи Плетневой, и она была удивительно откровенна. Она призналась, что за всё время брака её угнетала не столько его измена, сколько пошлость его души и фальшивость гусарского лоска. Юлия Алексеевна сказала мне: «Я всегда хотела быть с человеком простым, чистым, не обремененным ложными чинами и долгами. Я мечтала о мужчине, который бы ценил меня, а не мои связи или его собственный мундир», конец цитаты. Этот цыган, Яшка, пусть и авантюрист, но в нём было больше чести, чем во всем клане Кучиных. Юля хотела не гусара, а простого, честного человека, и нашла его в глазах и действиях совершенно неожиданных людей. Я так понимаю, тут она намекает и на Яшку, и на... ну, в общем, на нас, тех, кто ей помог. И она наконец-то свободна и счастлива!
Анна улыбнулась. Она поняла, что в этом желании Юли, в этой мечте о «простом, честном человеке», отразилось и её собственное бессознательное стремление к Игорю. Он был именно таким: без ложного чина, без долгов прошлого, честный и чистый.
— Игорь... это так... справедливо, — прошептала Анна, прижимаясь к Радаеву. — Теперь я понимаю, почему так доверяю тебе и захотела с тобой дружить.
— Вот видишь, Анечка, даже в твоём времени люди знали толк в настоящих ценностях, — ответил Игорь, обнимая Анну. — Мы с Алёной и Толяном им это привили, считай. А теперь, моя дорогая современная дворянка, у нас впереди Москва, твой YouTube-канал и совершенно новая жизнь. Алёнка с Толяном тебе помогут, да и я рядом.
