Новый хаос

Звук трости по паркету, сначала слышен именно он, а уже потом виден её хозяин. Голд вошёл в кабинет без стука — будто пространство в любом случае принадлежит ему. Кожаные перчатки, прищур, улыбка на полгубы. — Мисс Свон, — протянул он, — мне сказали, у вас ко мне… дело. Я всегда рад делам. — Присаживайтесь, мистер Голд, — Эмма указала на кресло, не вставая. — И давайте сразу без красивых оборотов. В этом кабинете договоров в тёмных аллеях не заключают. Он сел, небрежно положив трость поперёк подлокотников, и выдержал паузу, рассчитывая, что молчание заставит её говорить первой. Она спокойно открыла папку, перевела взгляд на него и… тоже молчала. Минуту. Полторы. Две. Первым дёрнулся Голд. — Что ж, мисс Свон, ваш новый стиль… неожидан. Вы решили играть со мной в гляделки? — Это не игра, мистер Голд, — ровно сказала Рейчел. — Это диагностика. Я смотрю, как вы переносите отсутствие контроля. Ответ: плохо. Никотиновая нагрузка в норме, но пальцы подрагивают — значит, седативы. Валериана? Пассифлора? Или вы всё же предпочитаете «что-то посерьёзнее»? Улыбка чуть сползла с лица мистера Голда. — Вы меня забавляете. — И это отлично, — кивнула она. — Смех — ваш защитный механизм, как и язвительность. Мы обрежем оба. Сегодня — три темы. Первая: ваши условия для «сделок». Почему вы навязываете людям выбор между страхом и виной? Вторая: вы держите город в тонусе, как владелец бойцовского клуба. Опишите, какую выгоду вам приносит постоянная тревожность населения. Третья: скажите мне правду, мистер Голд, зачем вам нужен сильный шериф? Он откинулся, на секунду сощурившись так, что в глазах блеснула опасность. — Я не говорил, что мне нужен шериф. — Вы ничего не говорили, — согласилась Рейчел. — Вы пустили слух. Вчера. Через трех людей, из которых двоим вы одолжили деньги, а третий — ваша дальняя «инвестиция». Слух: «Городу нужен шериф, который не лезет в чужие договоры». Проблема: шериф — уже есть. И она будет лезть. С фонариком и прямым протоколом. Трость перестала покачиваться. — Вы… наблюдательны, мисс Свон. — Я психолог, — поправила Рейчел. — И я не из вашего круга помощников, которые слушают про сверчков. Я работаю с причинами. Причина: вы всё ещё боитесь пустоты. Вы боитесь утра, в котором никто не придёт к вам за помощью. Привыкли быть необходимым. Это зависимость. Мы её полечим. — Ах, вот как. И каково же «лечение» для… Крокодила? — он улыбнулся уже вполне искренне. — Курс когнитивно-поведенческой терапии, десять сеансов. На каждом вы будете перечислять альтернативы «сделке» — реальные, не сказочные. Вы будете тренировать консультирование без долговых крючков. И в конце вы назовёте три выгоды, которые получите от города, где вам больше не нужно держать всех на крючке. И да, — она чуть склонила голову, — вам придётся научиться говорить «я не вмешиваюсь», когда это не ваш кейс. — И если я откажусь? — Тогда, — мягко ответила Эмма, — мы поговорим про ваши собственные договоры. Вы удивитесь, как много можно собрать из открытых источников: налоговые отсрочки, муниципальные платежи, два незакрытых иска в соседнем округе. Моя работа — не угрожать. Моя работа — описывать реальность. А она такова: вы не бог. Вы — мужчина с хорошей памятью и плохим сном. Молчание длилось недолго. Голд встал, подхватил трость. — Вторник в это же время, — буркнул он. — И, мисс Свон… вы переигрываете. Это опасно. — Опасно — убаюкивать город. До встречи, мистер Голд. Он вышел так же тихо, как вошёл. Рейчел подошла к окну и увидела, как Голд, донеся своё достоинство до аптеки, плюнул на всё и купил две упаковки валерианы. Прогресс — он же в деталях.