жертвуя ягненком

Придя в себя, Дик оценивает ситуацию. Он приходит в себя после действия того, чем его накачали, без особого тумана в голове, и он не связан, не обездвижен и не получил никаких травм, кроме ссадин и синяков. Его костюм Найтвинга цел. Так что это хорошая новость.   Но все его тревожные кнопки и трекеры пропали. Как и его оружие. Он не понимает, где находится, и видит Джейсона, Тима и Стеф с кляпами во рту, прикованных к стене в какой-то комнате для допросов, по другую сторону, вероятно, одностороннего стекла. У всех троих на шеях электрошокеры, и они тоже приходят в себя — Джейсон быстрее остальных, потому что из-за его крупного телосложения препарат на него действует не так сильно.   Никто из остальных не смотрит на него как следует, пока они сами оценивают ситуацию, осознавая, что они безоружны и лишены гаджетов, и это в значительной степени подтверждает теорию одностороннего стекла. Дика захлестывает волна защитной ярости. Если кто-нибудь хотя бы тронет их...   Но его внимание сразу же переключается на другого человека, находящегося с ним в комнате.   Слэйд в маске и костюме, с пультом в руке, который, как готов поспорить Дик, управляет этими электрошоковыми ошейниками, сидит на стуле у задней стены смотровой комнаты. Скорее всего, он наблюдал за Диком и остальными и ждал, когда они проснутся, чтобы приступить к… чему бы то ни было.   Дик не знает, чего он добивается, но очевидно, что всё это сделано намеренно. Разделение Дика и остальных не сулит ничего хорошего. Собирается ли Слэйд пытать их, чтобы что-то выведать у Дика? Но он понятия не имеет, какая информация может быть нужна Слэйду.   Они проводили разведку, но если только у Слэйда нет какого-то контракта с местными готэмскими бандами — что маловероятно, — то дело не в этом. Дик даже не видел, как Слэйд забрал его или остальных. Должно быть, он убрал их всех одного за другим так быстро, что никто не успел отметиться. Что, опять же, не в духе Слэйда. Обычно это Дик вмешивается в его дела, а не наоборот.   — Что тебе от них нужно, Слэйд? — спрашивает Дик.   Остальные смотрят в ту сторону, откуда доносится шум, но не прямо на него. Значит, они его слышат, но не видят. Определённо, это одностороннее стекло. Здесь тусклый свет, в отличие от яркого света в комнате для допросов. Есть две двери: одна ведёт из комнаты, а другая — в комнату для допросов, и эта дверь слегка приоткрыта, поэтому остальные его слышат.   Дик с тревогой задаётся вопросом, не в том ли смысл этой затеи, что он может слышать их.   Даже без оружия Дик далеко не беззащитен. Но у Слэйда есть пульт от электрошоковых ошейников, а страх за жизнь братьев и сестёр удерживает его лучше любых верёвок.   – Мне ничего не нужно, — говорит Слэйд. — Моему клиенту нужно свести счёты с блондинкой и Рыжим Капюшоном. Дополнительные птицы — это просто бонус.   — ...Чёрная Маска, — говорит Дик. Это всего лишь предположение, но Слэйд усмехается и кивает. Значит, Дик прав.   Но это не отвечает на вопрос, почему Дика отделили от остальных, если Тима не отделили, почему его не приковали к стене с помощью электрошокера в ожидании Чёрной Маски, как остальных.   — Значит, ты не хочешь чего-то от них. — Дик скрещивает руки на груди. — Но ты хочешь что-то от меня?   Слэйд подается вперед, опираясь на локти и сцепив пальцы. К этому моменту Дик уже неплохо научился читать Слэйда, и это еще один признак. Признак, который Слэйд не пытается скрыть. В этом Дик тоже прав, но Слэйд хочет, чтобы он это знал.   – Вот что сейчас произойдёт, птичка, — говорит ему Слэйд. — Я скажу тебе, что делать, и ты сделаешь это в точности. Если нет, я активирую эти ошейники и ты услышишь, как кричат другие птички.   Дика бросает в холодный пот. Он оглядывается на остальных, которые удвоили усилия, чтобы сбежать: они дёргают связанные руки и лихорадочно обыскивают свои костюмы в поисках отмычек, которые могли выпасть. Стеф распускает волосы, собранные в хвост, но даже заколок, которые она носит специально для этого, нет: Слэйд всё предусмотрел и привык иметь дело с летучими мышами.   — Они тебя не видят, — говорит Слэйд, следуя за Диком туда, где они втроём пытаются расстегнуть ошейники. — Но они всё слышат. Если ты заставишь меня ударить их током, малыш, они поймут почему.   –...И что ты хочешь, чтобы я сделал? — настороженно спрашивает Дик.   Слэйд поворачивает голову и смотрит на Дика прямо. – Сначала я хочу, чтобы ты разделся.   У Дика отвисает челюсть. –...Что?   – Ты меня слышал.   Взгляд Дика снова устремляется на остальных. Он ничего не может с собой поделать. — Ты не можешь говорить серьёзно. Ты болен.   – Хочешь увидеть, насколько я серьёзен?Голос Слэйда становится резким, и от страха Дик подаётся вперёд, а Слэйд нажимает на пульт.   Нельзя кричать, когда тебя бьют током. Челюсть сжимается слишком сильно, чтобы издать такой звук, даже если у тебя во рту нет кляпа. Трехслойный, почти беззвучный стон тем более ужасен, что Дик знает они пытаются его сдержать. Спина Стеф выгибается дугой; Тим дергается и сжимается в комок; конечности Джейсона напрягаются, а лицо искажается в гримасе боли.   — Стой! — кричит Дик. — Слэйд, пожалуйста, стой!   Он делает шаг вперёд, не думая ни о чём, кроме того, чтобы забрать это у Слейда, но Слейд нажимает на пульте что-то ещё, и болезненные стоны становятся громче, как будто их вырывают из глоток. Дик тут же останавливается, его сердце бьётся о грудную клетку, а бесполезный адреналин бурлит в крови, не находя выхода.   Слэйд цокает языком. Дик едва слышит его из-за криков, доносящихся из соседней комнаты. – Не вздумай ничего учудить, птичка. Я остановлюсь, когда ты начнёшь.   — Ладно! — рявкает Дик. Его тошнит от ярости и беспомощного страха. — Ладно!   Он нащупывает на костюме застёжки, которые отключают защиту от статического электричества, и вздыхает с облегчением, когда Слэйд снова щёлкает пультом и он слышит, как кто-то — возможно, Джейсон — кряхтит и делает глубокий, размеренный вдох. Он расстёгивает застёжки и собирается стянуть верхнюю часть костюма, когда Слэйд снова заговаривает.   — Стой, — приказывает Слэйд. Дик замирает на месте. — Не торопись. Сделай шоу для меня.   Дик рискует бросить взгляд на остальных, которые лежат без сознания и дёргаются на полу в комнате для допросов, всё ещё переживая последствия удара током. Он прикусывает губу. Такой продолжительный удар током оставит на них ужасные ожоги, и не будет иметь значения, что их костюмы изолированы, когда ошейники плотно прилегают к коже.   — ...Отлично, — выпаливает Дик.   В любом случае лучше не торопиться. Так у них будет больше времени, чтобы освободиться.   Поэтому Дик устраивает шоу, чувствуя себя глупым, бестолковым и униженным, чего, конечно же, и добивается Слэйд. Он не скрывает этого, не пытается спрятать румянец на щеках и шее или то, как дрожат его руки, когда он с преувеличенной медлительностью стягивает с себя верхнюю часть костюма. Потому что, пока внимание Слэйда приковано к нему, он не нажимает на кнопку и не мучает своих братьев и сестёр.   Это не сексуально, даже с большой натяжкой, но...   Но у Дика сводит желудок, потому что Слэйд достаёт свой член и неторопливо поглаживает его смазанной перчаткой. Он сглатывает и старается не смотреть на это. Старается не думать о... о эскалации или... Дик снимает ботинки, перчатки и стягивает нижнюю часть костюма. Во рту внезапно становится очень сухо.   Теперь, когда он стоит перед Слэйдом обнажённый, ему трудно собраться с духом, и даже его защитная злость кажется притупленной и неэффективной.   В чём, опять же, и заключается суть.   — А теперь иди сюда, — говорит Слэйд похотливым голосом, — и сядь своей тугой маленькой задницей на мой член.   Даже несмотря на то, что Дик был готов к этому, даже несмотря на то, что он это предвидел, волна отвращения и тошноты, которую он почувствовал, едва не сбила его с ног. Он бледнеет. Издалека он слышит, как кто-то — несколько человек — кричит и пинает что-то, но в ушах у него стоит гул.   Ему нужно двигаться. Чтобы... чтобы сделать что-то, что угодно. Но его ноги словно приросли к полу. Ему противно, он в ужасе и...   И страшно. Потому что Слэйд большой, а Дик никогда раньше не делал ничего подобного, и его братья и сёстры прямо здесь, и...   Слэйд снова тянется к выключателю. Взгляд Дика притягивается к нему, как магнит.   – Ты бы не стал их убивать, - говорит Дик. Его голос почему-то не дрожит. Одна лишь сила воли держит его вместе. Из этого есть другой выход, он должен быть. - Нет, если Черная Маска хочет заполучить их живыми. И у тебя были готовы ошейники, так что он хочет.   — Остроумно, — говорит Слэйд, и от этого грёбаного восхищения в его голосе у Дика сводит желудок. — Но он не хочет всех их.   Глаза Дика расширяются. Тим.   — Не надо! — кричит он, но Слэйд уже нажал на кнопку, и Стеф с Джейсоном издают приглушённые возгласы, когда Тима бьёт током и его лицо искажается в беззвучном крике. — Не надо! Я сделаю это!   Дик делает шаг вперёд, но только когда он оказывается верхом на Слэйде, он снова нажимает на кнопку, чтобы отключить ошейник. От тихого стона Тима, когда его напряжённые мышцы наконец начинают спазмировать, у Дика сводит желудок и звенит в ушах.   — Вот и всё, птичка, — говорит Слэйд.   Под его кожей бурлит отчаянная, клокочущая ярость. Слэйд никогда раньше не втягивал своих братьев и сестёр в подобные дела. Когда они выберутся отсюда, Слэйд заплатит за то, что причинил им боль.   Позади него раздаются приглушённые протесты. Дик не может на них смотреть. Ему всё равно придётся неловко повернуться, чтобы сделать это, и если он их увидит, то потеряет самообладание. Он чувствует себя уязвимым и беззащитным, хотя с ним ещё ничего не случилось.   Дик упирается руками в спинку стула Слэйда и просто — ждёт. Ждёт, когда Слэйд схватит его за бёдра и насадит на свой член, и не может сдержать дрожь. Но Слэйд ничего не делает. Даже не прикасается к нему.   — Нет, это всё на тебе, милый, — говорит ему Слэйд. Он выглядит чертовски довольным собой, и Дику больше всего на свете хочется стереть самодовольную ухмылку с его лица. — Ты будешь скакать на мне, и будешь делать это хорошо, иначе ты знаешь, что будет.   У Дика сводит желудок. Его сейчас стошнит.   По крайней мере, из-за звона в ушах он больше не слышит отчаянных криков остальных.   Он делает глубокий медленный вдох. Очень осторожно упаковывает свой страх, ужас и отвращение в аккуратную коробку, которую можно задвинуть под кровать и не вспоминать о ней. Ставит босые ноги на холодный бетонный пол. Тянется назад, к члену Слэйда, и прижимает его к своей заднице.   Сильное, грубое давление в области входа грозит вернуть его обратно в тело. Дик смотрит через плечо Слэйда куда-то вдаль. Сжимает спинку стула. Просто — по сантиметру за раз. И не думай. Не думай о Слэйде, который наблюдает и ухмыляется. Не думай о других, которые слушают и страдают.   Не шуми.   У него почти сразу ничего не получается. Дик опускается вниз, и член проникает в него всего на дюйм, но жгучее ощущение того, что его разорвали, что его анус широко растянут и напряжён вокруг массивного члена Слэйда, заставляет его испуганно выдохнуть. Он зажмуривается, словно это поможет ему не чувствовать и не слышать ужасный хлюпающий звук, с которым хорошо смазанный член входит в его анус.   Боже, но это — так много, и даже не одновременно, и если он подумает о том, каково это — чувствовать внутри себя весь член Слэйда, то проиграет битву со своим желудком.   Поэтому он не думает. Он позволяет себе опуститься ещё на дюйм. Его ноги дрожат, а всепоглощающее чувство слишком много разливается по всему телу, вибрируя в каждом нерве. Дело даже не в том, что ему больно, хотя и так больно, даже несмотря на то, сколько смазки Слэйд нанёс на его член, пока он дрочил под вынужденный «стриптиз» с раздеванием Дика. Дело в чужеродном, интимном неправильном ощущении наполненности, когда что-то проталкивается внутрь него. О том, что я знаю чье это.   Это не совсем первый раз, когда его трахают в задницу, но почему-то кажется, что это так.   — До самого конца, милый. Наполни свою прелестную маленькую «киску».   — З-заткнись, — выдавливает Дик сквозь стиснутые зубы.   Он снова вздыхает, когда его член погружается ещё на пять сантиметров, и на мгновение ноги подкашиваются, заставляя его принять больше, чем он хотел. Член Слэйда пронзает его, заставляя внутренности сжиматься вокруг него, и тело Дика то пылает, то холодеет, кожа становится липкой от пота, а стук его пульса почти заглушает довольный стон Слэйда.   Если бы он был один, то уже бы кричал. Хотя, если бы он был один, Слэйду пришлось бы удерживать его, чтобы заставить вести себя так, так что он, скорее всего, делал бы что-то большее, чем просто кричал. Но он не один, и он не может усугубить ситуацию для остальных своим криком. Не может позволить им услышать, как ему больно. Худшее, что может из этого выйти, — это то, что они будут винить себя в боли Дика.   Это его выбор. И он всегда выбирал их.   Слэйд тоже это знал.   Дик не знает, сможет ли он выдержать ещё что-то. Ему кажется, что его пронзают насквозь. Член Слэйда пульсирует внутри него, горячий и тяжёлый. Но он должен продолжать.   Он замирает с тихим жалобным всхлипом, который не успевает подавить. На мгновение он замирает, сидя прямо на коленях у Слэйда. Он пытается отдышаться, подавить оставшиеся рыдания, которые вот-вот вырвутся наружу, загнать всё обратно в ящик, чтобы притвориться, будто ничего не происходит. Позади него раздаётся какой-то рёв, невнятный и полный ужаса.   — Давай, птичка. Глаза Слэйда злобно сверкают под маской. Его голос низкий, грубый и полный нетерпения. — Ты справишься. Скачи.   Дик так крепко вцепился в спинку стула, что она заскрипела. Он весь взмок. Ему холодно, за исключением жгучего жара в животе, который, кажется, поднимается до самой грудной клетки. Медленно, с ужасной тошнотой в желудке, он опускает ноги на пол и, пошатываясь, поднимается.   От движения становится только хуже. Слэйд почему-то чувствуется больше. Давление, вызванное тем, что он зарывается в землю, заставляет его снова раскрыться, когда он опускается вниз, а затем снова подняться. И снова опуститься. Его желудок сжимается.   Не думай. Не издавай ни звука.   Это жжёт. Это болит где-то глубоко внутри. Член липкий. Пот и унижение в равной степени покрывают его кожу. Он чувствует во рту привкус желчи.   Он не может нормально дышать, его вдохи прерываются при каждом толчке пульсирующего члена внутри него, который растягивает его стенки, пока Дик скачет на Слэйде, исполняя, должно быть, один из самых несексуальных танцев на коленях, которые когда-либо были. Он чувствует безопасное недоверие, и Дик цепляется за него, потому что, пока всё кажется нереальным, ему не нужно думать о том, что он делает.   Яростные протестные крики остальных стихли. Дику не хочется знать, как выглядят их лица. Он может только представить, какое отвращение и ужас они, должно быть, испытывают. Из-за того, что им приходится слушать, как Слэйд заставляет Дика скакать на его члене.   — Быстрее, птичка, — говорит Слэйд, и в его голосе слышится стон. — Боже. Твоя тугая маленькая попка была создана для того, чтобы принимать мой член вот так. Может, мне стоит позвать других птичек и показать им, как хорошо ты скачешь на нём.   Даже несмотря на кляп, заглушающий звуки, Дик узнаёт гортанное рычание Джейсона. Он заставляет себя двигаться дальше, бежать быстрее, как требует Слэйд. Его разрывает надвое, и он не понимает, как его колени до сих пор не подкосились. Его бёдра дрожат от напряжения. При каждом движении по телу пробегает острая боль.   — Как думаешь, что они себе представляют? — спрашивает его Слэйд. Дик вздрагивает. — Может, я им опишу?   — Пожалуйста, — умоляет Дик. — Не надо.   Руки Слэйда скользят по вздымающейся груди Дика и сжимают его соски. От неожиданного ощущения у Дика подкашиваются ноги, и он с неконтролируемой силой насаживается на член Слэйда, подавляя крик, когда боль пронзает его спину.   – О, не стесняйся, — мурлычет Слэйд. — Пусть они услышат, какая ты маленькая шлюшка.   Слэйд запускает руку в волосы Дика и запрокидывает его голову, выворачивая ему шею почти до предела. Дик стонет от внезапной боли. С этого ракурса он видит, как Джейсон рвётся из пут, его лицо покраснело от ярости. Лицо Тима посерело. Стеф плачет, она свернулась калачиком и извивается, словно пытаясь спрятаться, её связанные руки дёргаются.   — Посмотри на них, — шипит Слэйд ему на ухо. — Посмотри на них, пока ты трахаешь свою грязную маленькую задницу моим членом.   Стеф, это не случайные подергивания. Ну, они и правда случайные, но время от времени складываются в знак. Побег, — видит он, а затем Красный Робин — одна минута.   Дику хочется плакать от облегчения. Тим почти выбрался — каким-то образом, ему всё равно каким, Слейд, должно быть, что-то упустил при обыске. Но если Слейд увидит — если он поймает их до того, как они снимут ошейники со всех троих...   ...Он должен отвлечь Слэйда.   – Ты можешь лучше», — говорит Слэйд. – Покажи мне, что ты этого хочешь. Покажи мне, как сильно Найтвинг любит, когда член растягивает его киску».   Дик позволяет слезам течь. Он двигает бёдрами при следующем движении вниз, и хриплый стон Слэйда словно бьёт его под дых. Отвлекает. Дик может... он умеет отвлекать.   Он забывает о гордости, которая у него ещё осталась, и начинает прыгать.   Он определённо что-то делает правильно. Слэйд мычит и стонет, его руки хватают Дика за талию, а бёдра поднимаются. Дик издаёт испуганный крик. Его собственный член дёргается, нежелательная стимуляция борется с болью и тошнотой, выворачивающей желудок, и член остаётся полувставшим. Слэйд снова приподнимается, и снова, и Дик теряет контроль над темпом, это слишком много, слишком быстро, он не может этого вынести, он не может —   Но Слэйд не сводит глаз с Дика. Это работает.   Он пытается сосредоточиться на этом, на чем угодно, кроме того, как толчки Слэйда сильно и резко врезаются в его задницу, но затем руки Слэйда перемещаются с его бедер на горло, и он сжимает.   Дик хрипит. Задыхается. Слэйд тянет его за член, одновременно перекрывая Дику доступ воздуха. Перед глазами у него пляшут чёрные точки, лёгкие горят и сжимаются, а Слэйд продолжает трахать его, глубоко погружая свой член в него снова и снова и снова — Дик не может дышать — он не может, чёрт возьми, дышать, и в нём вспыхивает первобытный страх, потому что Слэйд душит его, он собирается убить его...   Паника охватывает его целиком, и Дик начинает вырываться, но не может освободиться. Не может вдохнуть. Перед глазами всё сереет. Толчки Слэйда внезапно прекращаются, и внутри него разливается болезненное тепло, но это последнее, что помнит Дик перед тем, как теряет сознание.     Дик приходит в себя от того, что его отрывают от члена Слэйда. Он отчаянно хватает ртом воздух, даже не осознавая поначалу, что его прижимают к чьим-то дрожащим рукам. Они крепко обхватывают его за талию и куда-то ведут, а позади них раздаются звуки яростной драки.   Дик каким-то образом переставляет ноги одну за другой и не превращается в бесполезную груду осколков, на которые он распался.   В конце концов он понимает, что это Тим. Тим что-то бормочет, но Дик слышит его как будто из-под воды. Он дрожит от шока и холода, и Тим снимает свой плащ и накидывает его на плечи Дика. Плащ не совсем закрывает его, но Дик всё равно натягивает его потуже.   Когда он снимает накидку, становится видно электрическое ожоговое пятно на шее Тима. Дик чувствует, как кровь отхлынула от его лица.   Они продолжают быстро идти, Тим ведёт Дика и поддерживает его, как будто не уверен, что Дик сможет стоять на ногах самостоятельно. Да и сам Дик не уверен, что сможет, поэтому он позволяет Тиму вести себя. Он не совсем в себе, хотя и пытается взять себя в руки, потому что вдруг он им понадобится? Слэйд — Чёрная Маска — Дик не может быть балластом.   Однако он не знает, как этого избежать.   Через несколько минут блужданий по тёмным коридорам за ними появляются Стеф и Джейсон, а Дик и Тим останавливаются, чтобы прийти в себя и отдышаться.   — Слэйд сбежал, — говорит Джейсон как-то слишком непринуждённо. Это упрощённая версия событий, но Дику не нужны подробности, он не хочет думать о том, как они ворвались туда и увидели его таким — таким. Застали Слэйда врасплох. На костяшках пальцев Джейсона кровь, а лицо напряжено.   У Стеф есть костюм Дика, и она молча протягивает его ему. Она бледна, её губы поджаты.   Дик вдруг понимает, что не хочет его надевать. Но он больше не хочет быть голым. Что-то — что-то обрушивается на него, коробка раскалывается, и всё высыпается наружу. Его бёдра горят от напряжения. В животе пульсирует боль. Горло болит. Сперма вытекает из его ануса, стекает по ноге и образует небольшую лужицу на полу.   А остальные — они не видели, как это произошло, до самого конца, но они все слышали. Они слышали его...   В этот момент у Дика подкашиваются ноги.   — Дик?! — встревоженно кричит Тим.   Объятия Тима превращают его падение в контролируемый спуск. Им нужно идти дальше, но Дик не может, его ноги словно ватные. Он не может перестать дрожать.   — Я... — выдыхает он хриплым голосом. Ох. Он дышит слишком часто. — Я... прости, я должен был...   Он замолкает. Он должен был что?   Что-то. Он должен был сделать что-то другое.   Джейсон рычит, не в силах сдержать ярость.   – Эй, если ты хоть на секунду подумал, что мы стали хуже к тебе относиться, то ты идиот, — прямо говорит Стеф   — Да, — хрипит Тим. — Дик, это был весь Слэйд, ты же знаешь, верно? Пожалуйста, скажи мне, что ты это знаешь.   — Я должен был... — снова начинает Дик. Запинается. — Я должен был...   Должен был. Должен был. Что-то. Если бы он было лучше. Умнее. Нашёл бы выход. Выход есть всегда. Дик не может мыслить дальше этого. Должен был—   «Я должен был, чёрт возьми, убить его, — рычит Джейсон. — Блондинка, ты должна была позволить мне убить его».   — Послушай, я понимаю, но ты не помогаешь, — резко отвечает Стеф. Она делает вдох, и её голос становится тише, ниже, но всё равно срывается. — Я не... просто... Дик, как думаешь, ты сможешь надеть свой костюм?   Дик безучастно смотрит на него. Он вспоминает, каково это — снимать его. — Нет, — просто отвечает он.   Джейсон тяжело вздыхает. – Боже. Ладно, тогда, блин, возьми мою куртку, хорошо? Хоть что-то.   Дик поднимает взгляд. Кажется... это выполнимо. Джейсон осторожно накидывает куртку ему на плечи, стараясь не прикасаться к нему, и его лицо искажается от чего-то ужасного. Дик так трогательно благодарен, что ему хочется плакать.   – Я могу одолжить тебе свою накидку, если ты хочешь использовать накидку Тима как противоударное одеяло», — предлагает Стеф. –Обернёшь её вокруг талии, как полотенце?   Они укутывают его, и это помогает, ведь он больше не так уязвим. Вместо этого он ощущает что-то родное, чувствует, как ткань плотно прилегает к его коже.   – Нам нужно идти дальше — Чёрная Маска всё ещё приближается, — говорит ему Тим, и они снова пускаются в путь. Он явно старается говорить спокойно и отстранённо, но в его голосе слышится дрожь, которую он не может унять. – Но Худ и Спойлер вернули наше снаряжение. Би увидит сигнал тревожной кнопки и приедет на Бэтмобиле. Всё будет хорошо, клянусь.   Вчетвером они, спотыкаясь, выходят из здания. Тим и Стеф держатся рядом с Диком, не прикасаясь к нему, но достаточно близко, чтобы подхватить его, если он пошатнётся. Джейсон идёт позади них, охраняя их. Крошечная частичка Дика успокаивается. А Брюс уже в пути.   Дик медленно начинает собирать себя по кусочкам.