Шалость удалась

— Какого чёрта?! Сердце Винни ухнуло в пятки. «Нет, нет, нет…» — мысли закружились вихрем. Она сорвалась с места, выбегая из ванной, щётка выпала из дрожащей руки и ударилась о кафель. «Это невозможно. Это был сон! Просто сон!» Руки тряслись, когда она в спешке натягивала мантию поверх формы, пуговицы путались в пальцах. «Я такое делала вчера… Это не могло быть реальностью! Браслет… он не может быть настоящим… они не могут знать…» Винни вылетела из комнаты, почти бегом бросилась по коридорам, перепрыгивая через ступеньки, не замечая, как мантия цепляется за перила. «А если они реально были вчера у неё? Их стоны…хорошая девочка… моя вкусняшка… Боже, я кончила от них! Они знают, какая я на самом деле!» Паника сжимала горло, дыхание сбивалось, слёзы жгли глаза, но она бежала быстрее. «Это не сон? Это было по-настоящему? Нет, нет, это невозможно!» В голове мелькали образы: вкус Джорджа во рту, пальцы Фреда внутри, их глаза, полные желания. Лицо горело от стыда, ноги подкашивались, но она влетела в Большой зал, запыхавшись, с безумными глазами. Они уже сидели за столом Гриффиндора. Оба — в полном порядке, как ни в чём не бывало. Винни подбежала прямо к ним и схватила их руки, пальцы дрожали, впиваясь в их кожу. Фред удивлённо приподнял бровь, но не отдёрнул руку. Джордж открыл рот, чтобы пошутить, но замер. Мерлин всемогущий! На запястье Фреда — огненный вихрь. На запястье Джорджа — солнце. И браслеты — в точности такие же. — Объясните. Что это? Как…это здесь оказалось? — спросила Винни, голос дрожал от смеси волнения и недоверия, в голове кричало: «Они знают! Они там были!» — Браслеты? А, ну…это тот наш эксперимент. Помнишь, мы же говорили? — ответил Фред. — «Фиделис Филиум». Заклинание на укрепление дружбы, — добавил Джордж, его тон был спокойным, но в глазах мелькнуло что-то теплое. — Если кто-то принимает дружбу — браслет проявляется на его руке, — пояснил Фред, слегка сжимая ладонь Винни. Винни недоверчиво прищурилась, мысли неслись: «Дружбу? Это не дружба! Я…я делала с ними…» — Правда? И когда вы это сделали? — спросила она, не отпуская их рук, голос срывался. — Да вот буквально на днях, — пожал плечами Фред. — А у вас шармы — те, что я выбрала во сне… — прошептала Винни, чувствуя, как сердце стучит быстрее. «Во сне? Или наяву? Что вообще реально?!» — Не знаю, о каком сне ты говоришь, но бусины отзываются на твои эмоции, — сказал Джордж мягко, его пальцы слегка погладили руку Винни. — Да. У нас пламя и солнце. Неужели ты считаешь нас горячими, красавица? — подмигнул Фред, его голос был полон привычного поддразнивания. Поддразнивания Фреда прервал призрачный голос Полумны, которая появилась словно из ниоткуда. — У меня тоже такой есть. Появился сегодня утром, — сказала она мечтательно, поднимая руку с браслетом, на котором красовался шармик с зайчиком. Очень ей подходил. Проклятое заклинание…Так и с ума сойти недолго. Винни замерла, глядя на браслет Полумны. Значит…значит, браслеты были призваны заклинанием. Они возникли из магии, а не потому что близнецы были в её комнате вчера ночью. Никакой ночёвки. Никаких поцелуев. Никаких ласк. Это был действительно сон. Просто сон. — Ладно, мы опаздываем. У старшекурсников сегодня утренняя практика, — сказал Джордж, вставая. И прежде чем Винни успела их остановить, они уже шли прочь быстрым шагом, перекидываясь тихими фразами и будто нарочно не оглядываясь назад. Винни осталась одна, глядя им вслед с приподнятой бровью. Сердце всё ещё стучало. Она только что выставила себя сумасшедшей у всех на глазах: бешеный взгляд, мокрые волосы, разговоры про браслеты из снов… С усилием Винни приступила к завтраку, её ноги всё ещё были ватными от пережитого в Большом зале, где она потеряла контроль из-за браслетов. Она потянулась за оладьями и сиропом, пытаясь сосредоточиться на простом действии, чтобы заглушить хаос в голове. «Это заклинание. Просто заклинание. Они не знают», — повторяла она про себя, но сомнения всё ещё грызли изнутри, как будто каждая бусина на браслете шептала: «А если знают?» Тут к ней подсел Рон, с полной тарелкой бекона, сосисок, и каши. Его присутствие сразу напрягло её. «Только не сейчас», — подумала Винни, чувствуя, как нервы натягиваются, как струны. — Ты уверена, что хочешь столько сиропа? — спросил он, жуя. Винни повернулась к нему, удивлённо моргнув. Это у нас теперь вместо «доброе утро»? — Что? — переспросила она, голос вышел тише, чем она хотела. — Просто… не думаю, что это пойдёт тебе на пользу… ну, ты и так не самая… худая, — сказал он, глядя в тарелку, как будто это было обычное замечание. На миг у Винни перехватило дыхание. Как будто кто-то опрокинул стакан ледяной воды ей за шиворот. Она почувствовала, как щёки горят, а глаза защипало от слёз. Он застал её врасплох, и это ранило сильнее, чем она ожидала. — А… ну да… наверное, ты прав, — ответила Винни тихо, ставя блюдце с сиропом обратно и отворачиваясь. Её руки дрожали, она сжала кулаки под столом, чтобы не показать. Почему она соглашается? Почему не скажет ему, чтобы заткнулся? Внутри что-то сломалось, обида накрыла волной, и она почувствовала себя маленькой, уязвимой.

★ ★ ★

Вечер застал Винни в её комнате, в полном одиночестве. Она сидела перед зеркалом, опершись локтями на стол и глядя в своё отражение с усталой тоской. — Он прав. Я не самая худая. Мысли крутились, как воронка, каждый взгляд в зеркало подчёркивал её щёки, которые казались слишком круглыми, тело, которое вдруг показалось не таким, как надо. Она провела пальцами по лицу, чувствуя ком в горле. Злость на себя росла, она прикусила губу до боли, чтобы не расплакаться. Винни вытерла уголки глаз, надеясь, что это просто слёзы усталости. Но слёзы не прекращались, обида жгла внутри, давила на грудь, как тяжёлый камень. Она встала, чувствуя, как ноги подкашиваются, и переоделась в тёплый свитер, набросила шарф, чтобы скрыть покрасневшие глаза. Не включая свет, она вышла из комнаты, нуждаясь в свежем воздухе, чтобы заглушить этот внутренний шторм. Смотровая площадка была пуста. Свежий воздух ночи обнял Винни, холодя кожу под шарфом и свитером. Где-то вдалеке слышался шум воды — водопады возле северной башни, их ровный гул успокаивал, как дыхание спящего великана. Винни облокотилась на перила, запрокинув голову к небу. Прошло минут десять, когда за спиной послышались знакомые шаги — уверенные, синхронные, с лёгким скрипом кед по камню. Винни не вздрогнула — просто медленно обернулась, её сердце ёкнуло от смеси облегчения и волнения. Фред и Джордж стояли в полумраке, их рыжие волосы мерцали под лунным светом, как осенние листья. При таком освещении они выглядели просто огромными. Винни посмотрела на них, не скрывая покрасневших глаз и мокрых щёк. Они всегда знают. Всегда приходят. — Как вы узнали, что я здесь? — спросила она тихо, голос дрогнул, выдавая уязвимость. Без слов Фред сел справа, его длинные ноги болтались над обрывом, а Джордж — слева, их плечи касались её. Было что-то удивительно естественное в этом молчании, в их близости — тепло их тел прогоняло ночной холод, а запах — смесь мыла, дыма от камина и чего-то родного — успокаивал лучше любых слов. Винни почувствовала, как напряжение в плечах тает, её ноги тоже заболтались над пропастью, синхронно с их. — У нас есть свои методы. Мы знаем, кто и где находится, — сказал Фред, его голос был низким, уверенным, с лёгкой усмешкой, но глаза смотрели серьёзно, изучая её лицо. — Мы знаем эту школу как свои пять пальцев. Все ходы, все выходы. И самые тихие уголки тоже, — добавил Джордж мягче, его рука незаметно легла на перила рядом с её пальцами. Они сидели рядом, в молчании, пока Джордж наконец не нарушил тишину. — Что случилось? — спросил он, наклоняясь ближе, его дыхание коснулось её волос. Винни медленно вздохнула, ответ застревал в горле, но под их спокойным, тёплым присутствием слова наконец вырвались наружу. Она почувствовала, как слёзы снова жгут глаза. — Рон сказал… что если я добавлю сироп к оладьям, мне это точно не пойдёт на пользу. Что я и так не… не худая, — прошептала она, машинально потянув свитер вниз, пряча живот, щёки вспыхнули от стыда. Несколько секунд они просто сидели в шоке, их лица застыли — Фред с приподнятой бровью, Джордж с открытым ртом. Её фраза будто игла вонзилась и в них тоже, их глаза вспыхнули гневом. Фред дёрнулся вперёд, его острые скулы напряглись, кулаки сжались на перилах. — Что он, чёрт возьми, себе позволяет?! — рявкнул Фред, его голос прогремел, как гром, тёмные глаза полыхнули яростью, он повернулся к ней всем телом, касаясь плечом. — Он сказал это?! Тебе?! — эхом отозвался Джордж, его мягкие черты исказились, когда он наклонился, хватая её за руку, пальцы тёплые, но крепкие. Винни вздрогнула, не ожидая такой бурной реакции, её сердце заколотилось от их защиты, слёзы покатились по щекам, но теперь это было облегчение. Они уже вскипели, их голоса перекрывали шум водопада. Она понимала, что дело серьёзное по тому, как разгневался Джордж, что происходило исключительно в редких случаях. — Ты вообще слышишь себя? Ты поверила?! — Джордж схватил её за плечи, поворачивая к себе, его лицо близко, глаза полные негодования и нежности. — Нет, ну правда — ты посмотри на себя! Ты — потрясающая. Умная. Добрая. Настоящая, — продолжал Джордж, взяв её вторую руку, его пальцы гладили кожу, голос стал мягче, но страстным, глаза сияли любовью. — Нереальная красавица плюс ко всему, — добавил Фред, его щетина коснулась её щеки, когда он наклонился, улыбаясь сквозь гнев. — Не дай какому-то балбесу, который не может отличить сосиску от бекона, заставить тебя сомневаться в своей красоте, — Джордж сжал её руку. Винни зажала рот ладонью, стараясь не расплакаться, но слёзы текли, а в груди разливалось тепло — их слова были как бальзам. Они подались ближе, их голоса стали мягче, тела окружили её защитой. — Милая моя. Это просто смешно. Ты вообще его самого видела? — Фред усмехнулся, его острые черты смягчились, рука легла на её спину. — Он, конечно, наш брат, но честно говоря, мы до сих пор не понимаем, как ты вообще обратила на него внимание, — Джордж улыбнулся, его мягкие губы изогнулись, пальцы запутались в её шарфе. — Знаешь, однажды наша мама спутала его с щёткой для обуви, — Фред начал, его глаза заискрились озорством. Винни начала смеяться сквозь слёзы — это действительно было забавно, ком в горле растаял. — Клянусь. Она уже была готова схватить его и натирать свои зимние туфли, — Фред показал, как мама «чистила» обувь Роном, его движения были преувеличенными, Джордж присоединился, изображая чистку. Они втроём рассмеялись уже не сдерживаясь, смех эхом разнёсся по площадке. Винни вытерла слёзы, её плечи тряслись от хохота, боль ушла, оставив только тепло их близости. Когда смех начал стихать, на их лицах появилась мягкая забота. Фред первым взглянул на Винни чуть серьёзнее, но с доброй усмешкой. — Всё. Хватит с тебя драм на ночь, — сказал он, проводя пальцем по её щеке, стирая след слёз. — Ага. Малышке пора в кроватку. Видимо, ты страдаешь от хронического недосыпа, если смогла всерьёз поверить Рону, — Джордж подмигнул, его рука сжал её локоть нежно. Винни кивнула, даже не протестуя. Где-то в груди от их слов стало легче, словно сняли камень — она чувствовала себя защищённой, любимой. Они неспешно шли рядом, иногда переглядываясь через неё, будто оберегали. Когда они подошли к башне старост, Джордж на секунду остановился, его мягкие черты осветились луной. — Сладких снов, наш ангелочек, — прошептал он, голос дрожал от нежности. — Наша красавица, — добавил Фред, его тёмные глаза горели. Он обнял её первым — крепко, по-настоящему, слегка приподняв, его сильные руки сжали талию, запах дыма и мыла окутал. За ним — Джордж, чуть мягче, но не менее искренне, его объятие было тёплым, как плед, серьга холодила щёку. Винни улыбнулась, сердце переполнилось, и шагнула внутрь. Поднявшись по тихой лестнице, она вошла в свою комнату. Уютный полумрак встретил привычным теплом. Сбросив свитер, Винни подошла к кровати, задержав взгляд на зеркале. В отражении — та же она. Но что-то в глазах изменилось. Как будто стало больше света. Больше уверенности. Винни медленно легла, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Подушка пахла чистотой. Где-то внутри всё ещё щемило, но теперь это было не больно — скорее, напоминало объятие. Она даже не заметила, как сон затянул её. Он не ворвался, а словно накинулся как тёплый плед — уютно, неслышно. Комната осталась той же, только воздух стал гуще, свет мягче. Винни знала, они придут. И она очень хотела этого. Больше всего на свете. Она свернулась клубочком, зарывшись в одеяло, будто в кокон. Душа болела по их голосам, по их теплу. — Пожалуйста, приснитесь мне сегодня… — прошептала она в подушку. Кровать медленно качнулась — будто кто-то лёг рядом. Потом с другой стороны — ещё одно движение. Мягкая ладонь легла на талию Винни. Второй голос где-то у самого уха: — Мы тут, красавица, — прошептал Фред, его дыхание горячее, щетина коснулась шеи. Винни сдерживала слёзы, её грудь вздымалась неровно, но теперь это были слёзы облегчения, а не боли. Она уткнулась носом в плечо одного из них — неважно, кого из них. Близнецы были здесь. Сразу оба. Как и всегда. Она услышала, как кто-то тихо заправил выбившуюся прядь за её ухо — пальцы Фреда, уверенные, но нежные, его дыхание коснулось мочки, вызывая мурашки. Кто-то погладил плечо — Джордж, его ладонь скользила медленно, кругами, успокаивая дрожь. Винни чувствовала их тепло с обеих сторон. Настоящее. Живое. Их сердца бились в унисон с её, тела прижимались ближе, не оставляя ни миллиметра холода. Пальцы Джорджа медленно провели вдоль её руки, от локтя к запястью, его касание было как шёлк. Винни чуть вздрогнула, её кожа покрылась мурашками, дыхание участилось. — У тебя самые красивые руки, какие я видел, — прошептал Джордж, голос низкий, дрожащий от эмоций, он поднёс её ладонь к своим губам и поцеловал кончики пальцев, один за другим, медленно, словно молча говорил: «Ты заслуживаешь любви до последней клеточки». Его губы были тёплыми, влажными, каждый поцелуй отзывался теплом в её груди, заставляя забыть о словах Рона. Фред чуть приподнялся с другой стороны, его мускулистое тело напряглось, тёмные глаза вспыхнули желанием, когда его рука прошлась по её ноге, от колена вверх по бедру. Он закинул её ногу себе на бедро, прижимая ближе, его пальцы сжали кожу нежно, но властно, вызывая волну жара внизу живота. Винни ахнула тихо, её тело откликнулось инстинктивно, выгибаясь к нему. Он наклонился, губы уткнулись в её волосы, дыхание горячее, хриплое. — Если бы ты могла хоть раз увидеть себя нашими глазами… — прошептал Фред прямо в её волосы, голос сорвался, полный страсти, посылая искры по коже. Джордж подтянулся сзади, его тело прижалось к её спине, тепло проникало сквозь тонкую ткань ночной футболки. Он положил руку ей на живот — туда, куда она сегодня дёргала свитер, пряча неуверенность. Но он не спрашивал. Он просто приложил ладонь, тёплую, родную, широкую, и оставил её там, пальцы слегка поглаживали кожу под футболкой, кругами, успокаивая. — Если бы ты могла хоть раз прикоснуться к себе так, как мы — ты бы всё поняла, — прошептал Джордж у самого уха, его голос был бархатным, дыхание обожгло кожу. Его пальцы надавили чуть сильнее, массируя мягко, вызывая новую волну тепла, которая разлилась по телу, стирая все сомнения. — Идеальная. Они обняли её с обеих сторон, Фред спереди — крепко, его грудь прижалась к её, сердце стучало мощно; Джордж сзади — обволакивающе, его подбородок лёг на её плечо. Винни чувствовала: всё, что внутри трещало от боли срастается. Слёзы высохли, оставив только эйфорию. И она, наконец, засыпала внутри сна, окружённая их теплом, голосами, тишиной, в которой больше не было боли. Её губы дрогнули, и она прошептала, уткнувшись в шею Фреда: — Я люблю вас… Фред и Джордж замерли. Винни не заметила, в какой момент всё изменилось. Их тепло растворилось. Руки, только что державшие её, исчезли, оставив лишь эхо мурашек на коже. Сон не оборвался резко, но он точно сменился. Воздух стал прохладнее, комната растаяла, и вот она уже летела на метле. Винни неслась вперёд, ветер хлестал по лицу, волосы растрепались. Но вместо того чтобы гнаться за снитчем, она удирала от него. Сцена была похожа на сны во время лихорадки. Винни разгонялась со всей силы, мышцы ног напряглись, метла рванула вперёд. Но, как это бывает во снах, скорость не набиралась. Воздух густел, как сироп, метла дёргалась, будто в замедленной съёмке. Проклятый снитч жужжал над ухом за спиной. Наконец, он уселся ей на плечо и Винни проснулась, задыхаясь от адреналина. Когда Винни проснулась утром, её сердце колотилось, как после бега, простыни сбились у ног, а в груди жгло. Она лежала в своей кровати в башне старост, укутанная в одеяло, которое не сдвинулось ни на сантиметр. Будто никто и не прикасался. Ни Фред, ни Джордж. Винни села, прижав ладонь к груди, и прокручивала в голове фразу, которую произнесла во сне. «Я люблю вас…» — эти слова эхом отдавались, заставляя щёки гореть. «Я сказала это им. Прямо в лицо. Во сне». Она уткнулась лицом в подушку, сердце сжалось от смеси стыда и нежности. «Люблю ли я их? Настоящих? Или только этих — идеальных, из снов, которые шепчут, что я красива, касаются так, будто я сокровище?» Мысли кружились: воспоминания о вчерашнем вечере на площадке, их объятия наяву, смех, защита от Рона — это было реальным. Но сон… сон был другим. В нём они касались, целовали, говорили слова, которые она боялась услышать наяву. Винни спустилась в Большой зал чуть позже, чем обычно, её шаги были медленнее, мысли тяжелее, но с лёгким предвкушением. Погода за окнами хмурилась — серые тучи нависали над озером, дождь моросил, и настроение за столом Гриффиндора было похожим: приглушённые голоса, сонные лица. Она заметила, что Рон сидит чуть дальше от всех, ссутулившись над тарелкой, его рыжие волосы взъерошены, плечи сгорблены. Он почти не ел, ковырял еду вилкой, избегая взглядов. На его левой щеке красовался фиолетово-синий след — слишком аккуратный, чтобы быть случайным. Винни замерла, сердце ёкнуло: «Фред? Джордж?» Близнецы уже сидели за столом, их головы склонены друг к другу — о чём-то переговаривались тихо, рыжие волосы блестели в свете свечей. Когда они заметили Винни, оба синхронно отодвинулись, будто это было заранее отрепетировано — между ними образовалось место. Её место. Без слов. Их глаза встретились с её: Фред подмигнул озорно, Джордж улыбнулся нежно, маняще. Винни подошла, села между ними, чувствуя, как их плечи сразу придвинулись ближе, касаясь её, их запах окутал. Джордж хмыкнул, откусив кусок тоста с маслом, крошки посыпались на стол, и как ни в чём не бывало повернулся к Рону, его голос был лёгким, но с острым подтекстом. — Что-то хотел сказать, Рональд? — спросил он, жуя, глаза прищурены, уголок губ дёрнулся в усмешке. Рон что-то пробормотал, уткнувшись в тарелку, его уши покраснели, как помидоры, пальцы сжали вилку до белых костяшек. Фред наклонился вперёд, не отрывая взгляда от младшего брата, тёмные глаза вспыхнули защитой. Он протянул руку через стол и дал Рону лёгкий, но звонкий подзатыльник — не сильно, но достаточно, чтобы голова мотнулась, рыжие волосы растрепались. — Вот когда не надо — ты, значит, умеешь молчать, — сказал Фред, голос низкий, саркастичный, но в нём сквозила забота о Винни, его рука вернулась, легла на её плечо, сжимая успокаивающе, большой палец погладил кожу. Рон заметно поёжился, его плечи опустились ещё ниже, синяк на щеке проступил ярче под светом. Он бросил на Винни взгляд — короткий, почти виноватый и пробормотал, еле слышно: — Прости. Я… вчера перегнул. Не хотел… обидеть, — его пальцы задрожали на вилке, он не поднял глаз, но плечи чуть расслабились. Винни ничего не ответила, её губы сжались в тонкую линию, но внутри всё дрогнуло — не от его вымученных, жалких извинений, а от того, что кто-то заступился за неё. По-настоящему. Она смотрела прямо на Рона, мысли нахлынули, как волна: полгода. Они встречались уже больше полугода. И всё это время он бросал комментарии по поводу её тела. Мелкие, не всегда заметные. Замаскированные под заботу. «Тебе бы не мешало съесть что-то полегче», — говорил он с улыбкой за обедом. «Я просто переживаю за твоё здоровье», — бормотал, когда она брала вторую порцию, рука на плече — якобы ласковая. «Ты ведь сама говорила, что хочешь лучше выглядеть», — подмигивал, гладя по руке, но взгляд скользил по фигуре. Пассивная агрессия, искусно замаскированная под любовь. Винни сжала кулак под столом, слёзы защипали глаза. Она верила ему. Чувствовала себя самой страшной девушкой Хогвартса. Из-за него. Каждый день. Обида накрыла волной, острее, чем вчера — за все те месяцы, когда она глотала это, улыбаясь, чувствуя себя виноватой. Но теперь всё иначе. Винни посмотрела на близнецов: Фред накладывал еду, Джордж подливал сок, их касания — лёгкие, но уверенные. Она видела, как любовь может звучать по-другому. Без унижений. Без давления. Без тихого стыда. Теперь Винни знала: дело не в ней. Никогда не было. Фред потянулся, взял тарелку из-под руки Винни и бодро начал накладывать на неё еду — щедрую порцию оладий. Джордж тут же подхватил, добавив к оладьям картофельное пюре, горку запечённой тыквы, оранжевой и ароматной, и тёплую гренку с толстым слоем масла. Всё то, что Винни любила. Всё то, что обычно себе не позволяла из-за Рона. — Ешь нормально. Не как воробей, — сказал Джордж, подталкивая тарелку ближе. — Ага. А то скоро станешь прозрачной, — добавил Фред, его голос был игривым, но твёрдым. Оба подняли бровь синхронно, ожидая, что она сделает первый укус, их взгляды — полные любви, поддержки. Винни почувствовала, как в уголках глаз снова защипало — но уже по другой причине. «Я люблю их. Люблю», — подумала она, глядя на них: Фред смеётся, откидывая волосы, Джордж подливает сок, касаясь её руки. «Во сне? Или наяву? Могла бы я сказать это им сейчас?»