Луна не ошибается

На шестой день после прибытия One PACT, с востока пришёл ветер, несущий знакомый запах: жасмин, дым и древняя волчья сила. — Это они, — прошептал Чонин, стоя на сторожевой башне. — BTS идут. Через час по склону холма спустилась стая. Не скрытно. Не осторожно. С гордостью. Во главе — Ким Сокджин, вожак BTS. Высокий, как горная гряда. Тёмные волосы заплетены в косу, перевитую серебряной нитью. Глаза — тёплые, но в них — сталь. На плече — знамя: две переплетённые стрелы, символ старого мира, где стаи не воевали, а *договаривались*. За ним — восемь альф и омег, каждый — как клинок, выкованный в бою.

***

      Члены стаи BTS: 1. Ким Сокджин — Альфа. Оборотень (серый волк). Вожак. Его запах — жасмин и пепел. Сила — в командовании, инстинктах и древней связи с Луной. 2. Ким Намджун — Альфа. Оборотень (волк-тень). Его шкура — чёрная, как дым. Запах — кофе и гроза. Мыслит как стратег, действует как охотник. 3. Чон Хоcок — Альфа. Оборотень (степной волк). Быстрый, энергичный, лидер разведки. Запах — имбирь и солнечный песок. Его вой поднимает дух стаи. 4. Ким Тэхён — Альфа. Оборотень (волк-призрак). Шкура — серебристо-серая, как туман. Запах — дым и корица. Чувствует смерть. 5. Пак Чимин — Омега. Гибрид чёрной пантеры. Запах — копчёная ваниль и дым. Его природа — тьма, тишина, скрытность. 6. Чон Чонгук — Омега. Гибрид ягуара. Запах — мёд и мокрая земля после дождя. Сильный, но не агрессивный. 7. Мин Юнги — Омега. Гибрид снежного барса. Запах — хвоя и мокрый камень. Лучший следопыт и лучник. 8. Чон Сонми — Омега. Гибрид снежной совы. Запах — лаванда и мороз. Прорицательница. Голос стаи.

***

Они шли как единое целое. Не просто стая. Семья. Чан вышел навстречу. Рядом — Чону. За спиной — вся его стая. И Феликс, стоящий между Джисоном и Сынмином. Но как только Сонми увидела его — она остановилась. Закрыла глаза. И прошептала: — Он здесь. Тот, кого Луна выбрала. Тот, кто соединит нас. Сокджин кивнул. — Тогда мы пришли не зря.

***

В главном доме. Пока альфы готовились к совету, омеги и бета-члены собрались у камина. Феликс сидел на лавке, всё ещё слаб, но глаза — ясные. Рядом — Джисон, прижимающийся к нему, как брат. Сынмин — проверял повязку на его плече. Вошла Сонми. Она села напротив. — Ты чувствуешь её, — сказала она. — Луну. Она не просто светит. Она зовёт. Феликс кивнул. — Я вижу будущее. Иногда — без сна. Я вижу трёх стай. Я вижу битву. И… Я вижу Хёнджина, стоящего рядом со мной. Не позади. Не впереди. Рядом. Сонми улыбнулась. — Тогда это и есть правда. Потому что Луна не лжёт.

***

В Здании Совета. Альфы собрались. Чан, Сокджин, Чону — в центре. Рядом — их ближайшие: - Чанбин, стоящий чуть за спиной Чана, рука на его плече — молчаливое обещание: я с тобой. - Минхо, рядом с Чонином, перебрасывающийся короткими фразами — как старые друзья, знающие друга без слов. - Хёнджин, стоящий у окна, но глаза — только на дверь. Ждёт. — Первое, — начал Чан, — распределим территории. Сокджин кивнул. — Мы возьмём восточный фланг. У нас лучшие лучники. Хосок и Тэхён — на холмах. Юнги — в резерве. Он будет прикрывать разведку. Чонгук — пробивная сила. Если враг прорвётся — он его остановит. — Мы — запад и север, — сказал Чону. — Наши следопыты — лучшие. Кай поведёт разведку. Мы перехватим любую тень. — Мы — центр и юг, — сказал Чан. — Здесь будет Феликс. Здесь — сердце. — Тогда я остаюсь с ним, — сказал Хёнджин, не оборачиваясь. Все замерли. — Ты нужен на передовой, — сказал Сокджин. — Я и есть передовая, — резко ответил Хёнджин, поворачиваясь. — Я не буду далеко от него. Не на этот раз. Не после того, как его чуть не убили, пока я охранял границу. Чан посмотрел на него. Потом — на Феликса, которого только что ввели в зал. Он стоял, опираясь на Сынмина, бледный, но с гордой спиной. — Пусть будет так, — сказал Чан. — Хёнджин — его тень. Где Феликс — там и он. Хёнджин кивнул. И впервые за долгое время — его губы дрогнули в улыбке.

***

Поздно ночью. Все собрались в главном доме. Не для совета. Для ночи. Ночи, когда нельзя быть одному. Когда каждое дыхание рядом — как щит. Феликс сидел у камина. Рядом — Хёнджин, сидящий на корточках перед ним, как страж. Но когда Феликс потянулся, чтобы укрыться пледом — Хёнджин мягко взял его руку. — Дай я. Он укрыл его. Потом сел рядом. Не далеко. Не формально. Прижался. — Ты дрожишь, — прошептал Феликс. — От тебя, — ответил Хёнджин. — Ты горячий. Как огонь. Как жизнь. Феликс улыбнулся. — А ты — холодный. Как тень. Как защита. — Я не просто тень, — тихо сказал Хёнджин. — Я — твой. Если ты меня возьмёшь. Феликс посмотрел на него. На его острые скулы, на шрам у виска, на глаза, в которых горел огонь, давно сдерживаемый. — Я уже взял, — прошептал он. — С того момента, как ты поднял меня у дуба. Хёнджин прижал его к себе. Не крепко. Нежно. Рядом — Чан и Чанбин лежали, прижавшись друг к другу, Чанбин — на груди у Чана, как всегда, когда тот не спит. Минхо и Джисон — у окна, Минхо обнимает Джисона, тот читает вслух из книги рун. Сынмин и Чонин— на полу, голова Чонина на коленях у Сынмина, тот проводит пальцами по его волосам. Сонми сидит рядом с Чимином и Юнги, их руки переплетены. Сокджин стоит у двери, но его взгляд — на Сонми. А Хосок, как старший альфа-оборотень после вожака, сидит у костра, охраняя сон стаи — его уши дёргаются при малейшем шорохе. В доме было тепло. Но где-то внутри — боль. Скрытая. Глубокая. У Феликса — рана в плече, не до конца зажившая. У Чонина — старая травма спины. У Джисона — ожоги на ушах. И даже у Хёнджина — шрам на сердце, невидимый, но настоящий. Никто не жаловался. Они просто терпели. Но кто-то почувствовал.

***

И вдруг — Тук. Тук. Тук. Три удара. Слабых. Детских. Все замерли. — У двери кто-то есть, — прошептал Чонин, мгновенно вставая. — Не похоже на врага, — сказал Минхо, нюхая воздух. — Только холод и снег. И… — Запах котёнка. — Открой, — сказал Чан. — Но будь начеку. Юнги подошёл к двери, клинок наготове. Открыл медленно. За дверью — маленькая девочка. Лет шести. В потрёпанном плаще, слишком большом для неё. Босые ноги в снегу. Тёмные волосы — нет, не тёмные. Рыжие. Пушистые, как у котёнка. А ушки на макушке — острые, покрытые рыжим мехом. Хвост — тонкий, дрожащий от холода. Она не плакала. Только смотрела. — Я… я шла, — прошептала она. — Я чувствовала… боль. Она была здесь. Сильная. Много боли. Джисон вскочил. — Боже… она же замёрзнет! Он бросился к ней, снял свой плед и закутал её. Девочка не отстранилась. Наоборот — прижалась. Её рука дрожала, когда она потянулась к Джисону. — У тебя… уши… Они горят. Снаружи — нет. Но внутри… огонь. Джисон замер. Никто не знал, что его старые ожоги до сих пор ноют. Даже он сам забыл. Девочка положила ладошку на его ухо. На мгновение — тепло. Тихое. Глубокое. И боль… ушла. — Что… что это было? — прошептал он. — Я… я не знаю, — сказала девочка. — Я просто хотела, чтобы тебе было лучше. Чонин опустился на колени. — Она — гибрид... Котёнка... Рыжего... — И гамма, — добавила Сонми, подходя. Она опустилась перед девочкой, не пугая её. — Гаммы — редкость. Они не подчиняются иерархии. Не чувствуют призыва. Но… они чувствуют правду. И боль. И… — Исцеляют, — прошёл шёпот по комнате. — Как тебя зовут? — тихо спросил Феликс. — Ли-а, — прошептала она. — Откуда ты, Ли-а? — Я… бежала. Из деревни за горами. Они сожгли дом. Я была в подвале. Я… я чувствовала, что кто-то ранен. Сильно. Я пошла туда, где боль. Потому что… — Я могу помочь. Она посмотрела на Феликса. — У тебя… плечо. Оно не заживает. Потому что ты боишься. Феликс замер. Он не говорил об этом. Но она знала. Он кивнул. Ли-а подошла. Маленькая. Дрожащая. Но сильная. Она положила руку на его плечо. И закрыла глаза. Тепло. Не огонь. Не магия. А свет. Феликс почувствовал, как шрам затягивается. Как страх отпускает. Как дыхание становится глубже. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — сказала Ли-а. — Ты тоже был больным. Тишина повисла. Не из страха. Из удивления. — Она лечит, — прошептал Сокджин. — Даже то, чего мы не чувствуем. — Но она не контролирует это, — сказала Сонми. — Пока. Со временем она научится. Если будет в безопасности. Чан посмотрел на девочку. На её пушистые ушки, на хвост, который теперь медленно качался, как будто она чувствовала, что ей не угрожают. — Ты хочешь остаться? — спросил он. Ли-а посмотрела на них. На всех. На их лица. На их глаза, полные тепла. — Можно… можно я… — буду вашей девочкой? Тишина. Потом — Джисон первым опустился на колени. — Ты уже наша. Сынмин улыбнулся. — У нас будет дочка. Хёнджин кивнул Феликсу. Тот кивнул в ответ. — Тогда она — наша, — сказал Чан. — Пока она хочет. Пока она нуждается. Пока она будет называть нас… — своими. Ли-а улыбнулась. Впервые за долгое время. Она села у камина, между Джисоном и Феликсом. Чонгук принёс тёплый бульон. Хосок снял свою накидку и положил ей на колени. Минхо принёс мягкую подушку, чтобы она могла лечь. Она не спрашивала, можно ли. Она просто прижалась. А за окном, под светом полной луны, ветер стих. Даже тени перестали двигаться. Как будто весь мир на мгновение затаил дыхание.