Сквозь расстояние

***

— Нет, подожди, ты сейчас серьезно? Он собрался в другую страну на 2 месяца? — Да, а что в этом такого? Я же сам соглашался выйти за него замуж, хоть и знал, как будет сложно, но все равно вышел. — Это потому, что ты его любишь. — Феликс, ты слишком громко об этом говоришь. Ты же знаешь, он у меня суперзвезда, и ему надо идти дальше, а я буду его поддерживать несмотря ни на что. — Но, Чонин, разве ты не будешь по нему скучать? Он в прошлый раз уезжал на месяц, ты хоть и молчал, но я видел, как ты постепенно сходил с ума. Ты зависим от него, Нинни. Я тебя знаю с самого детства, ты всегда не любил прикосновения, а после того случая ты совсем перестал доверять людям, – говорит Ли, но на последней фразе он останавливается, понимая, что сказал лишнее, и переводит взгляд на Чонина, как будто проверяя, все ли хорошо, а после того, как видит кивок, продолжает: — Взять, например, меня. Я столько лет пытался с тобой подружиться, долгое время заставлял тебя проводить со мной время, я хотел, чтобы ты ко мне привык, и мне понадобилось несколько лет, чтобы ты привык ко мне, хотя я до сих пор не уверен в этом, – говорит Ли и тянется к Чонину поближе, чтобы приобнять его и прижаться щекой к его щеке на пару секунд, а после продолжить: — Но к Чану ты привык за пару месяцев и потом вовсе согласился встречаться с ним, хоть мы оба знаем, какой он тактильный и жадный до твоих прикосновений. А еще ты замужем за ним уже 4 года, и ты хочешь сказать, что не будешь скучать? — Отрицать не стану, скучать буду, но не настолько сильно, как ты скучаешь по Хенджину. Помню, как он уезжал к родителям на пару дней, он раз десять предлагал тебе поехать с ним, но ты боялся знакомиться с его родителями и отправил его одного, думая, что продержишься без него, но в итоге, спустя несколько дней после его отъезда, ты решил, что все, хватит, и поехал к нему, потому что больше не мог быть без него. Ну а потом тебе не хотели отпускать его родители, но это не так уж и важно. — А ну, цыц! Их разговор прерывает звук открывающейся двери, раздается щелчок, а после слышится хлопок. — Любовь моя, ты дома? – спрашивает Бан, раздеваясь и проходя вглубь дома. — Хён, я на втором этаже, в гостиной, вместе с Феликсом, – произносит Ян и смотрит в сторону лестницы, на которой через некоторое время появляется Чан. — Ликс, привет, давно не виделись. — Маленький, ты почему не сказал, что решил встретиться с Феликсом? Я надеюсь, я вам не помешал. Если что, я могу съездить к Чанбину и поехать с ним в студию, – произносит Бан, подходя вплотную к Чонину, чтобы чмокнуть его в макушку. — Хён, привет, ты прав, мы давно не виделись, – говорит Ли с улыбкой до ушей, он готов часами наблюдать за ними. — Чанни, ты нам не помешал, и нет, не надо вызывать Чанбина, он сейчас занят подготовкой к свадьбе, он весь на нервах. Мы недавно созванивались с Сынмином, и как он нам объяснил, Чанбин переживает больше, чем он, – произносит Ян, прижимаясь щекой к руке Чана. — Ну, тогда я пойду спущусь, что-нибудь поем и уйду в нашу комнату. Если я вам понадоблюсь, то вы знаете, где меня найти, – спокойно произносит Бан, смотря на своего мужа. Чан, недолго думая, решает чмокнуть Чонина в щеку, а тот даже не возмущается, а наоборот, смотрит влюбленными глазками, а Чан ему вторит, улыбается своей самой нежной улыбкой, и Чонин готов отдать всё, чтобы не переставать смотреть в его шоколадные глаза, которых почти не видно из-за широкой улыбки. Пока они были заняты друг другом, Феликс успевает сфотографировать их и отправить это Хану и своему парню со словами: "Они такие милые, я прям не могу". Так они и продолжают сидеть в гостиной: Феликс рассказывает, а Чонин слушает. Так было всегда. Феликс перескакивает с одной темы на другую: сначала он может начать рассказывать про новый шампунь, который запал ему в душу, а после перейти на обсуждение нового проекта Минхо и рассказать, как морально готовится Хан, чтобы не бросить все и не поехать с Минхо в другую страну, там, где будут проходить съемки. Они в отношениях уже четыре года. Минхо является популярным актером, а Хан – рэпером и автором многих песен, которые они исполняли вместе с Чаном и Чанбином, и с этой темы резко перейти на совсем другую. Чонин всегда удивляется, правда, он удивлен, как Феликс делает это незаметно. Они бы и дальше продолжили говорить, но их прерывает телефон Феликса, а после выясняется, что через пару минут ему надо будет быть уже на улице и ждать, пока его заберет Хенджин. — А он что, не зайдет? Мы бы могли чай попить. Чан вчера такие вкусные печенья купил. — Прости, я забыл сказать, мы сегодня собираемся съездить к его родителям. Они после того, как со мной познакомились, постоянно зовут нас в гости. Мы поедем сегодня, завтра уже там будем, скорее всего. — Аааа, ну ладно, тогда пойдем, я провожу тебя. — Да, конечно. Они встали с дивана и направились к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. Когда они проходили возле ванной, то услышали шум воды и поняли, что Чан решил сходить в душ. Они спустились вниз по лестнице и после направились в небольшой коридор, по пути заходя в гардероб, где висят куртки и где на полках находится обувь. Захватив с собой синюю джинсовку и белые кеды, они направились на выход. — Милый, я с Хенджином уезжаю примерно на неделю, может, чуть больше, и я тебя прошу, не закрывайся дома, ходи на прогулки, а то ты совсем потеряешься, и принимай лекарства вовремя. Я приеду и не дам тебе тухнуть. Пока Чана не будет, я буду его заменять. Только дождись меня, хорошо? – говорит Ли, а после раскрывает руки, намекая на объятия. — Хватит меня так называть, и не сойду я с ума, пока его не будет рядом. А ты лучше проведи время с Хенджином, ты же знаешь, вы с ним не так часто куда-то ездите , так вот, съездите куда-нибудь, например, к Оливке в гости, ты давно не был в Австралии, как раз Хенджин увидится с твоей мамой, – отвечает ему Ян, все также стоя в стороне. — Идем, я тебя обниму, – говорит ему Ли, проигнорировав его предложение съездить в Австралию. Чонин, чуть постояв, решает все-таки подойти поближе, а Феликс его хватает за талию и обнимает сильно и крепко-крепко, как будто пытается насытиться им, чтобы хватило на долгое время. Стоят они так 2 минуты, пока не слышится звук открывающейся двери. — Ой, вы уже собрались, я думал, вы ещё болтаете, – бодро произносит Хван. — Привет, родной, да, я почти готов, только пообнимаюсь с Чонином. — Привет, хен, – кое-как произносит Ян, выглядывая из-за плеча Феликса. — Цыпа, ты его сейчас раздавишь. Ли решает, что хватит мучать Яна, и поэтому немного отдаляется, чтобы чмокнуть в щеку, и под ворчание Чонина, отойти к Хенджину, сразу чмокая его в губы быстрым поцелуем. — Надеюсь, ты меня понял, мы пошли. — Пока, Чонин-а, надеюсь, скоро увидимся, – произносит Хван с легкой улыбкой. — Идите уже, – отвечает им Ян, а после происходит хлопок двери. Чонин, простояв ещё пару минут, решает заглянуть к Чану в ванну. Нет, ну обычно Чонин не особо любит мыться в душе, ему больше по душе ванна с пеной, с бомбочками для ванны, с солью с разными ароматами и многое другое, но от душа с Чаном он никогда не отказывался. Он не спеша поднимается на второй этаж, а после подходит к двери, которая ведет в очень большую ванную комнату. Открывает он дверь без стука, без лишнего шума, чтобы не испугать Чана. Он заходит в ванную, и первое, что он видит, — это спину Чана, а после скользит по его телу глазами и останавливается на ягодицах. Он сразу понимает, что у них ничего не будет, но быть вымытым любимыми руками он хочет, пока есть такая возможность, потому что Чан рядом. Он тихо закрывает за собой дверь и начинает раздеваться, всё так же разглядывая спину Чана, а после того как полностью раздевается, направляется в кабинку к своему мужу. Тот любит оставлять её открытой, поэтому Ян, подойдя вплотную к Чану, укладывает руки на бёдра Чана ближе к ягодицам и подбородком ложится на плечо. — Маленький, ты чего это? – спрашивает немного с опозданием Бан, прижимая руки Чонина сильнее к бёдрам. — Не знаю, захотелось. — Ты хочешь какого-то продолжения? – спрашивает Бан, поворачивая голову к голове Чонина, чтобы можно было поцеловать этого вредного лиса. — На самом деле, я надеялся, что кто-то захочет меня залюбить, ну, или же заобнимать. Все-таки два месяца не увидит меня, – произносит Ян и разворачивает к себе Чана, чтобы обнять его за шею и начать целовать все лицо, специально останавливаясь подольше на губах. — Маленький мой, пожалуйста, дождись меня, принимай все лекарства по времени. Я буду тебе писать, даже если времени будет мало. Работай не слишком много, проводи много времени с Феликсом, помогай Сынмину со свадьбой, а то, боюсь, он быстрее сойдет с ума от переживаний Чанбина, чем от подготовки к свадьбе. Ходи по разным кафешкам, но не закрывайся. В последнее время ты часто стал летать в облаках после того, как я сообщил тебе, что уезжаю, – говорит Бан, поглаживая талию младшего. — Маленький, если тебе будет без меня совсем тяжело, позвони мне, я брошу все и тем же днем приеду к тебе. Даже если не будет рейсов, я подниму всю Корею, но к тебе приеду. Никакая работа не сравнится с тобой, маленький, ты причина, по которой я хочу вернуться домой, потому что нет ничего и никого важнее тебя, я люблю тебя, – произносит Бан, все так же прижимая Чонина за талию ближе к себе, продолжая стоять под теплой водой. Он надеется, что Чонин его послушает, но сам в душе понимает, что как бы ему ни было тяжело, он будет молчать до последнего, прямо так же, как в начале их отношений, когда Чан узнал, что Чонин не просто так боится прикосновений, и ему понадобилось очень много времени, чтобы хотя бы немного улучшить его психическое состояние. — Хён, не переживай, всё со мной будет хорошо. Ты же знаешь, в последние несколько лет рецидивов не было, и со мной всё хорошо, правда. Я дождусь тебя, и мы вместе сходим на свадьбу Чанбина, – отвечает ему Ян и тянется к полке, на которой находится миллион разных баночек, и из них всех выбирает шампунь для кудрявых волос. Он наливает немного шампуня себе на руки и вспенивает его, пока руки Чана продолжают блуждать по его телу, останавливаясь на ягодицах, чтобы сжать обе половинки в своих больших руках. В то время Чонин успевает обнять Чана за шею, но руками тянется не к шее, а к затылку и начинает мыть волосы, не забывая массировать голову, так же находясь в руках Чана, который как будто пытается насытиться его телом, его теплом, да и в принципе насытиться самим Чонином, поэтому не перестает гладить все, что попадается на его пути: от ягодиц до ямочек на спине. И, честно говоря, он наслаждается этой близостью, а ещё больше он наслаждается, когда Чонин начинает совсем тихо стонать ему на ушко. И он готов вечность слушать его тихие стоны, которые не возбуждают в нем волка, а только возбуждают желание залюбить, а после забрать его на своих руках в их огромную и теплую спальню, чтобы обнимать все остальное время, зная, что завтра им придется попрощаться. После душа, как и ожидалось, они отправились в спальню. Чан, как и хотел, несёт на руках с головы до ног закутанного Чонина и держит его так, как будто он его самое ценное сокровище. Хотя почему как? Он и есть его сокровище. Чан обычно спит в боксерах, а Чонин в шортах. Ян, сколько себя помнит, всегда мёрз, но до того момента, когда в его жизни появился Бан, он всегда был очень горячим, прямо как грелка, и с ним всегда было тепло, но от этого тепла не хотелось скорее охладиться, а наоборот, продолжать лежать на нём часами или же всю ночь спать в его объятиях, прикасаться к его коже руками, ногами, всеми конечностями и крепко обнимать. И его совсем не пугают прикосновения, они почему-то успокаивают. И, честно признавая, Чонин не хочет терять это тепло, эту нежность. Он не хочет терять самого Чана, но понимает, что ему надо идти дальше, продолжать свой путь. Хоть Чан и говорит, что может взять его с собой, но Чонин не соглашается. Он ни за что в жизни не станет влезать в работу Чана, это его личное, и он её искренне любит. Для Чана музыка – это смысл его жизни, и если он поедет с ним, то будет только мешать, поэтому он лучше подождёт два месяца, и Чан вернётся, и Ян его больше не отпустит. Хотя на самом деле он так говорит до момента, пока снова не увидит, как блестят глаза Бана, когда он создает музыку и исполняет её. Тогда он опять пойдёт против себя, но сделает Чана счастливым. Разве для счастья нужно что-то ещё? — Сладких снов, Чанни, я тебя люблю, – произносит Ян и наваливается всем телом на Чана, обнимая его. — Сладких снов, маленький, я тебя люблю, – вторит ему Чан, не говорит ”тоже”, а повторяет эту несложную, но такую значительную фразу: "Я тебя люблю". А после расцеловывает всё лицо, останавливаясь на губах, чтобы продлить поцелуй на пару секунд, а затем целует в макушку и бережно придерживает его двумя руками за ягодицы, чтобы тот не сползал, защищая его от всего внешнего мира. Спустя какое-то время они засыпают в объятиях друг друга. Чонин сопит в грудь Чана, а тот, в свою очередь, дышит в волосы Яна, наслаждаясь его запахом.

***

Чонин просыпается от будильника Чана, но глаза не открывает, продолжает вслушиваться, и спустя пару секунд будильник прекращает звучать. Слышится хриплый стон, после которого Ян чувствует, как его голову поднимают и перекладывают на мягкую подушку. Он так бы и продолжил спать, если бы не знал, что Чан сегодня уезжает, поэтому он старательно пытается открыть глаза, и когда это у него получается, переводит взгляд на Чана, который удивляется такому исходу, так как он не собирался будить Чонина. — Маленький, ты чего проснулся? Ложись обратно, – произносит Бан и тянется к лицу Чонина, чтобы начать целовать все лицо: сначала лоб, потом нос, щеки, подбородок, и самый долгий чмок следует на губы. Чонин улыбается, а после обнимает Чана за шею и углубляет поцелуй, захватывая его шею в свои руки. Он тянет его на себя, цепляется ногами за талию Чана, тем самым повиснув на нем, а тот и не против, поднимает его и подхватывает под ягодицы и продолжает целовать, причмокивая губами. Спустя несколько секунд отстраняется и смотрит на Чонина, а тот, не выдержав такого взгляда, прижимается совсем близко к Чану, не забыв уместить свою голову на грудь, но все также обнимая за шею, пока Чан начинает покрывать шею мелкими поцелуями под тихие стоны Чонина, потому что шея всегда была чувствительном местом, и Бан это знает, поэтому практически мурчит, пока покрывает шею поцелуями. — Ты зачем встал? Я думал, сейчас за мной заедет Чанбин, я загружу вещи в багажник, и мы поедем в аэропорт, – объясняет ему Бан, придерживая Чонина одной рукой под ягодицами, а второй поглаживает волосы на темной макушке. — Или ты хочешь со мной попрощаться? – спрашивает у него Бан с небольшой улыбкой, опуская Чонина со своих рук. — Да, я хочу как подобает попрощаться со своим мужем, – шепчет Ян в ухо Чана, а после прикусывает его кончик носа. Он прекрасно знает, как Чан реагирует, когда он называет его мужем, и ему ничего не помешает. Даже этот укус в нос остается незамеченным, все, о чем думает Чан, это о том, что его снова назвали мужем. Ян делает это редко, но метко. — Маленький, я бы тебя сейчас съел, но я не могу. — Ну, ты можешь воспользоваться моими губами, раз не можешь съесть, – отвечает ему Ян шепотом. Он проводит руками по накачанной груди Чана, задевая кубики пресса, а потом и вовсе обнимает за шею. — Маленький, ты такой соблазнительный, ты только мой, я тебя никому не отдам, ты мой, – отвечает ему Бан в губы, а после лезет под футболку, чтобы сжать тонкую талию. — Только твой. Чан целует нежно, так, как умеет только он, ласково поглаживая талию. Он знает, что Чонину будет сложно без него: он меняется, становится не таким весёлым, не таким беззаботным, а главное – он становится более отстранённым, постоянно сидит дома, никуда не ходит, работает из дома, иногда почти не ест, потому что забывает, можно сказать, он уходит в депрессию, когда Чан куда-то уезжает. Сначала он держится, честно, он старается изо всех сил, но спустя пару недель он не выдерживает и впадает в некую депрессию, из которой его вытягивает только Чан. — Раз я уже встал, пойду приготовлю тебе завтрак, а ты пока сходи в душ. — Так точно, ваше высочество. – Ой, да ну тебя, – громко смеётся Ян, ударяя Чана кулаком по груди, а тот только убеждается, как сильно он любит смех своего мужа. Собираются они не торопясь, так как Чан любит делать всё заранее, поэтому можно не беспокоиться. Чан одевает широкие светлые джинсы, белую майку, джинсовку, подходящую к джинсам. Выбор обуви он оставляет на Чонина. На руках два браслета: один из них был подарен Чонином на день рождения, а второй был от Чанбина. На безымянном пальце виднеется кольцо – всё-таки статус мужа надо поддерживать. И последнее, что он с собой берёт – это спортивная сумка. Она не слишком большая и не слишком маленькая, так как Чан берёт с собой всего понемногу, ему этой сумки будет достаточно. Она обычного черного цвета, на замочке висит маленький волчонок, который олицетворяет Чана. Чонин же подготавливает Чану обувь. Он выбирает между двумя парами и решает выбрать белые кроссовки от Fendi, так как Чан – амбассадор бренда. Ян решает, что они больше всего подойдут к его образу. Время подходит к концу, и им нужно прощаться. — Маленький, прости меня, что я так надолго уезжаю. — Чанни, я же знаю, что это для тебя очень важно, а значит, важно и для меня. — Но… – не успевает Чан договорить, как дёргается входная дверь и слышится громкий голос: — Чаннииииииии! Я приехал! – громко кричит Со, чтобы его точно услышали. Он решает не заходить, чтобы потом не мучиться с обувью. К его счастью, ему не приходится долго стоять: спустя пару секунд появляется Чан с Чонином. — Чёрт, простите, я не хотел вам мешать, – произносит быстро Со, когда замечает соединённые руки в замке. — Эй, Бинни, всё в порядке, мы уже прощались. — Вот говорил мне Хан: ”Не приезжай так рано”, но я ведь не послушал. У нас ещё есть время, можете попрощаться. — Да, хорошо, – отвечает Бан, а после поворачивается к Чонину лицом. — Маленький, ну что ж, мне уже пора, – тихо произносит Бан, борясь с самим собой, чтобы не отменить всё к чертям. Он сжимает талию в своих руках, пока тот привычно обнимает его за шею и тянет на себя. — Маленький, я тебя очень люблю, – шепчет Бан на ухо Чонину. — И я тебя люблю, мой муж, – отвечает ему Ян в ухо и в последний раз поглаживает белые кудряшки на голове Чана. — Я скоро вернусь. Прощаются они недолго. Чан целует всё, что попадается ему на пути: от лба до милейших ямочек. После за ним повторяет эти же движения Чонин, в конце останавливаясь на носу, чтобы несколько раз покусать его за кончик под ворчание Чана, потому что от его зубов скоро останутся шрамы. Он всегда ворчит, но всё равно улыбается, когда Чонин это делает. К Чанбину они подходят спустя 5 минут. — Чанбин, довези его до аэропорта в полной безопасности. — Чонин-а, ты меня обижаешь. Ты как будто не знаешь меня. — Вот именно, что знаю. — Ой, да ладно тебе, – отвечает ему Со, приобнимая его за плечи, и почти сразу отпуская. — Пока, любовь моя, – шепчет Бан в губы Яна, целует быстро, а после отстраняется и машет на прощание, и вместе с Чанбином уходит к машине. Теперь Чонин остался один.  Надо подождать всего лишь два месяца, и Чан вернётся.  Так ведь?