Сквозь расстояние

***

Первый день прошел нормально. Он написал Чану, как только тот прошел контроль. Об этом ему сообщил Чанбин, написав в ЛС: — Чонин, не переживай, я довез Чана в полной безопасности. Я убедился, что он прошел контроль, и уехал. — Спасибо, Чанбин. — Всегда пожалуйста. И да, пообещай, что как-нибудь зайдешь к нам в гости, мы будем тебе очень рады. — Обещаю. Вечером ему звонит Феликс, чтобы сообщить, что они с Хёнджином доехали в целости и сохранности. Говорили они примерно два часа. Феликс всё не мог успокоиться, рассказывал и рассказывал, пока его не остановил Чонин: — Феликс, может, тебе стоит отдохнуть? Вы же с Хёнджином весь день были в поездке. — Да, Нинни, ты, наверное, прав. Я тебе обязательно позвоню завтра. — Окей. Уже под ночь ему отвечает Чан, написав, что он уже добрался до отеля и у него всё хорошо. Бан хотел позвонить, но Ян ему запретил, сказав, чтобы он ложился спать, и тот его послушал, но перед тем как идти спать, он пожелал сладких снов Чонину.

***

Чонин старался держаться. Честно, он пытался изо всех сил. Ходил постоянно на работу, хотя появляться в компании каждый день было не обязательно. Обычно он всегда работал на удалёнке, находясь дома, потому что это было очень удобно. Ну, а если быть точнее, он работал чаще всего в студии, чем дома. Он это делал для того, чтобы быть рядом с Чаном, сидеть на мягком диване, который находится у него в студии, и наблюдать, как муж делает музыку, а иногда даже сидеть у него на коленках, когда тот показывал ему новую песню. Если он приходил на работу, то его было невозможно оттуда выгнать. Он привык всё делать до последнего, тем более сейчас, когда Чана рядом нет. Он пытается отвлечь себя, но не всегда это получается. У него опять начались проблемы со сном. У него и раньше была бессонница, но сейчас она совсем уж зачастила, поэтому теперь он работает и ночью. Не зря же он устроился в очень хорошую компанию веб-дизайнером. С самого детства он хорошо учился, закончил школу с двумя красными аттестатами, после поступил в университет, проучился там 4 года, диплом защитил на самые высокие баллы. Благодаря этому он смог выпуститься с красным дипломом, а после подал резюме на работу, где его сразу же приняли веб-дизайнером.

***

Новый день ничем не отличался от вчерашнего. Чан старался писать и звонить каждый день, но из-за большой разницы во времени не всегда это удавалось. Когда у Чана было 8:00, у Чонина уже был поздний вечер, и если бы проблема была только во времени… Чонин моментально заметил состояние Чана, когда тот позвонил ему по видеосвязи. Он сразу же подметил, что у Чана появились большие мешки под глазами, как будто тот совсем не спал, поэтому Чонин потребовал: — Чанни, спи хотя бы иногда. Я не хочу, чтобы мой муж вернулся полуживым. — Маленький, всё хорошо, я просто не привык к резкой смене времени, не переживай. Решили они этот вопрос очень просто: Чонин потребовал, чтобы Чан звонил ему только раз в неделю и чтобы он больше спал, а то тот получит. Чан сначала попытался объяснить Яну, что с ним все в порядке, но ему не поверили, поэтому пришлось пообещать, что будет звонить только раз в неделю.

***

На самом деле Чонин думал, что будет намного проще, но ничего подобного. Уже спустя неделю ему начало казаться, что он застрял в дне сурка. Отличались только сообщения и звонки, а в остальное время ему казалось, что день повторяется. Сначала Ян просыпается в 6 утра и собирается на работу, сидит в офисе до самого вечера, пока его не начинают выгонять. Потом сразу едет домой, если не забывает, то ужинает, но обычно он даже не вспоминает о нем. Чану пишет под самый вечер, тот всегда находится в сети, как будто чувствует, что Чонин ему сейчас напишет. Бан то рассказывает про новую песню, то делится фрагментами со съемок, или же вообще рассказывает про неделю моды, к которой он активно готовится. Чонин все слушает с замиранием сердца, он хочет оказаться рядом, но он никогда не признается Чану об этом. И дело совсем не в том, что ему стыдно или еще что-то, он не хочет мешать. Чан сейчас весь в работе, но все равно отвлекается, чтобы записать ему длинное сообщение. Но Чонин признается самому себе, что ему сложно. Он не может жить без Чана, тот всегда заставлял его сиять, улыбаться, смеяться до самых слез, и он не удивится, если однажды он сойдет с ума, даже не дождавшись приезда своего мужа. Он, как и пообещал, сходил в гости к Чанбину и Сынмину. Те были очень рады, что он пришел, настолько, что даже попросили помощи с свадьбой. Чонин сначала хотел отказаться, так как он не прям хорошо разбирается, и он уже собирался предложить Сынмину попросить Хёнджина, тот уж точно знает все тонкости в дизайне, даже если он по профессии дизайнер одежды. Но Сынмин его сразу перебил: — Нинни, я хочу, чтобы именно ты нам помог. Тем более ты знаешь, что Хёнджин помогает нам с выбором костюмов для церемонии, – перебивает его Ким, поглядывая в сторону Чанбина, чтобы тот его поддержал. — Нинни, я полностью согласен с Сынмином. Ты же подготавливал все для своей свадьбы, тем более Хёнджин – дизайнер одежды. — А я, по-твоему, ивент-дизайнер? Я веб-дизайнер. Если бы вы попросили сделать вам дизайн сайта или же видео, я бы даже и слова не сказал, но вы уверены, что я могу вам с этим помочь? Я изучал ивент-дизайн только в университете, но этого не достаточно. — Да, мы уверены, нам нужен именно ты. — Я вас предупредил. С чего начнем? – отвечает им Ян, пока Чанбин с Сынмином улыбаются до ушей. Так они проводят целый день, подбирая декорации для свадьбы. Моментами Ян спрашивает предпочтения, на что они ему отвечают: — Мне кажется, подойдут белые салфетки. — Неее, Сынмин-а, надо выбирать светло-голубые. Спорили они так минут 10, пока Чонин пытался представить, какой цвет подойдет лучше. — Чонин-а, ну скажи ему, что подойдут светло-голубые. — Нет, белые. — Чонин-а, а как вы с Чаном выбирали цвет? Тоже не могли определиться? — Нет, мне сразу понравились светло-розовые, а Чан меня сразу же поддержал, сказав: ”Маленький, мне кажется, этот цвет будет выглядеть просто идеально”, – отвечает им Ян с небольшой улыбкой на губах. — А как ты думаешь, какой цвет лучше подходит для нашей свадьбы? – спрашивает Ким, решая не комментировать улыбку Чонина. — Мне кажется, больше подойдут белые, так как они будут в цвет столов, и можно выбрать ажурные, например, такие, – отвечает им Ян и показывает на планшете ажурно-круглые белые плейсматы. — Видишь, я был прав, – говорит Ким в ухо Чанбина, а после ставит ему смачный щелбан на лбу. Чонин даже не заметил, когда эти двое успели поспорить.  ”Как же мне повезло с Чаном”, – мысленно думает Ян, поглядывая на грустного Чанбина. Он не выдерживает и начинает тихо посмеиваться. — Твоя взяла, – говорит Со, поднимая руки в знак поражения, а Сынмин ликует. Спустя ещё пару часов Чонин начинает собираться домой, а хозяева дома предлагают ему остаться с ночевкой, но Ян отказывается, сказав, что ему завтра надо на работу. Те только нахмурились, но настаивать не стали. Но, благодаря этому, они убедились в теории Чана. Тот сразу заметил, что Чонин стал слишком много работать. Он в тот же день написал об этом Со, а он пообещал узнать об этом поподробнее. И спустя несколько дней Чонин пришел к ним, и Чанбин убедился в словах Чана, и тем же вечером написал ему. Тот в восторге не был, но Со его успокоил, написав: — Чан, ему сейчас не просто, он остался совсем один, и понятное дело, он пытается отвлечься. Он очень по тебе скучает. Мы сегодня о тебе вспоминали, когда он о тебе говорит, неосознанно улыбается, поэтому не переживай, тебя хоть и нет рядом, но у него есть мы. И чтобы ты знал, через два дня мы поедем с ним в ТЦ, а в субботу возвращается Феликс с Хенджином, поэтому, хён, не переживай, если что-то случится, я тебе обязательно сообщу. — Спасибо, Бинни, что заботишься о нём. — Глупый ты, хён, мы же не чужие люди. — И то верно.

***

Как и ожидалось, спустя два дня Ян направился в ТЦ вместе с Ханом и Сынмином, и ему даже стало легче. Они ходили по магазинам и смотрели новинки. Чонин даже присмотрел себе пару вещей, а ещё он нашёл ювелирный магазин и сразу заметил там красивый браслет. Он моментально подумал о Чанe и, не раздумывая, купил его, чтобы подарить Чану, когда тот вернётся. С ними ещё собирался пойти Чанбин, но у того резко появились неотложные дела, и ему пришлось поехать на работу в свой законный выходной. Но он пообещал забрать их домой сразу же, как только они нагуляются. Так он и поступил.

***

А ещё, спустя два дня, вернулся Феликс с Хёнджином. Ли долгое время обнимал Чонина и не хотел его отпускать, а тот быстро сдался и не стал возмущаться. Как потом объяснил Ли, он слишком сильно по всем соскучился. Стоит ли говорить, что когда они все вместе собрались, он заобнял абсолютно всех, а Хана вообще расцеловал под громкий хохот Чанбина. И весь оставшийся вечер сидел, лежал на коленях Хана, пока тот перебирал его волосы. Ян давно не видел, чтобы они все вместе собирались такой компанией, поэтому, не сдержавшись, фотографирует прилипших друг к другу пельмешек, чтобы отправить фото Бану с подписью: "Мне иногда кажется, им двоим лучше без Минхо и Хёнджина". На что Чан ему отвечает: "Ты абсолютно прав, но им не обязательно об этом знать". А Чонин, не сдержавшись, начинает тихо смеяться, пока остальные пытаются понять, в чём дело.

***

Спустя ещё неделю Феликс приезжает к Яну в гости, чтобы провести время вместе. Не то чтобы они не виделись целую неделю, наоборот, они практически каждый день куда-то ходили. За пару дней они успели посетить парк, кино, кафе, зоопарк, ресторан и даже устроить небольшой пикник вместе с Кками, которая постоянно куда-то убегала. А Чонин, как самый младший, бегал за ней хвостиком, пока старшие снимали его на видео, чтобы потом скинуть Чану. Весь день они бездельничали, смотрели на телеке разные сериалы, успели даже посмотреть «Человека-паука». Время пролетело очень быстро, но им пришлось прерваться, потому что Ли вдруг осенило, что они весь день ничего не ели. — Нинни, пошли что-нибудь приготовим покушать. — А, да, только надо сначала сходить в магазин, – отвечает ему Ян, понимая, что в холодильнике давно повесилась мышь. — Да не может быть, что у тебя ничего нет, – говорит Ли и направляется в сторону холодильника. Ян пытается помешать этому, но не успевает. Феликс останавливается возле открытого холодильника и вопросительно смотрит на Чонина. — Милый, почему у тебя пустой холодильник? Тут же вообще ничего нет, кроме зелёных яблок и нескольких яиц. — Я собирался сходить в магазин сегодня. — Нинни, не ври мне. — Так я не вру, я сегодня собирался сходить, но потом ты позвонил, и я забыл. — Чонин, я бы тебе поверил, если бы не знал тебя. Ты опять забываешь есть? — Нет, я ем. — А то я вижу, ты похудел, – отвечает ему Ли, только сейчас замечая, что щёки Яна пропали. — Феликс, я знаю, что ты переживаешь, но не стоит, я нормально питаюсь. — Сделаю вид, что поверил тебе, а сейчас быстро собирайся, мы отправляемся с тобой в продуктовый. — Может, закажем? — Нет, тебе полезно находиться на улице. В конечном итоге они всё-таки сходили в магазин. Купили они слишком много всего, что даже не поместилось в холодильник, так как он оказался слишком маленьким. — Феликс, ты не думаешь, что уже хватит? – спрашивает Ян, поглядывая на Феликса, который выбирает самые свежие фрукты. — Нет, много фруктов не бывает. — Ты это от Хёнджина научился? — И не такому научишься. Часто приходится пополнять холодильник фруктами, потому что Хёнджин-а ест их каждый день, и я до сих пор не понимаю, как они ему не надоели. Он может есть их целыми тоннами, а баклажаны… ну ты и сам знаешь, какие у него с ним отношения. — Я до сих пор помню выражение его лица, когда Минхо накормил его баклажанами, – говорит Ян, пытаясь сдержать смех. — О да, такое не забудешь, – отвечает ему Ли, совсем тихо хихикая. Уже придя домой, Ян начал раскладывать все продукты, которых было ну слишком много, и половину из них он просто оставил в пакетах, даже не распаковывая, чтобы потом всунуть Феликсу в руки, когда за ним заедет Хван. Пока Чонин раскладывал продукты, Ли занимался поисками фильма, который можно было бы посмотреть, когда они будут готовить рамён. Останавливается он на выборе нового сериала от Марвел, а уже после с чистой душой направляется к Чонину, который уже заканчивал расставлять всё по полкам. Когда рамён был уже почти готов, Чонин решился задать вопрос Феликсу, который почему-то его очень беспокоил, хотя на него это было не похоже. Он обычно никогда не лез в чужие разговоры, но этот разговор заставил его задуматься, и не спросить он не мог. — Феликс, а кто тебе звонил, когда мы выходили из магазина? – спрашивает Ян у Феликса, который стоял возле плиты и помешивал рамён. — К чему такие вопросы? Обычно ты их никогда не задаешь, – отвечает ему с опозданием Ли, удивляясь такому непривычному вопросу. — Ты просто выглядел грустным. Ты прости, я не умею поддерживать, но не спросить я не мог, – продолжает расспрашивать Ян, поглядывая на задумчивого Феликса. — Мне мама звонила, скучает очень, просила к ней приехать. У Оливки сейчас каникулы, и Рэйчел приехала со своим мужем, – немного погодя отвечает Ли. — Так у вас с Хенджином же отпуск. Почему бы вам не съездить? — Я не могу тебя оставить. — Я же как-то продержался без тебя две недели, – отвечает ему Ян, закатывая глаза. — Мне все равно кажется, это плохая идея. — Феликс, я редко об этом говорю, но ты должен думать о себе в первую очередь. Я очень ценю, что ты обо мне заботишься, хоть и не показываю этого, но я хочу, чтобы ты выбрал себя и поехал в Австралию. Пусть Хенджин познакомится с твоей роднёй. Вы с ним встречаетесь уже три года. Я понимаю, что, возможно, для тебя это мало, но я познакомился с родителями Чана спустя два месяца наших отношений. Твоя мама очень хорошо относится к Хенджину, даже если она видела его только по фотографиям. — Но я не хочу оставлять тебя. — Феликс, со мной будет всё хорошо. Съезди с Хенджином в Австралию. — Я подумаю. — Или же я пожалуюсь на тебя Хенджину. — Ладно, ладно. Я поговорю с Хенджином, и если он согласится, мы полетим с ним в Австралию. А пока закрыли тему. Я хочу провести время рядом с тобой, тем более рамён уже готов, – отвечает с паузами Ли, подходя к Яну впритык, чтобы заглянуть в его глаза, пока тот пытается отстраниться. — Давай не так близко. — Ну вот, вернулся старый Чонин. Как тебя Чан вообще терпит? — Сам не знаю.

***

  Чонин не ожидал, что всё может так быстро ухудшиться. Феликс, как и пообещал, поговорил с Хенджином, и тот был не против, но его не отпускало чувство, что не стоит оставлять Чонина одного. Но потом, немного подумав, он решает, что почему бы и нет: если что, есть Чанбин, Сынмин и Хан, а через три недели приезжает Минхо, а потом ещё через несколько недель приедет сам Чан, и всё будет хорошо. Поэтому они всё-таки уезжают в Австралию. А Чонин продолжает делать всё то, что он делал, когда Феликс был у родителей Хвана: работа, дом и так по кругу. Иногда, конечно, он заходил в гости к Сынмину в детскую поликлинику, чтобы обсудить какие-то детали свадьбы, он же всё-таки пообещал помочь, даже если ему и кажется, что он не очень хороший профессионал. Но с каждым днём ему становилось всё хуже. Таблетки, которые он принимал, закончились, и ему пришлось пить обычные успокоительные, потому что руки тряслись до ужаса, хотелось забиться в угол и никуда не выходить. Аппетита никакого не было. Когда он нормально ел? Наверное, когда они с Феликсом готовили рамён, а после этого он практически ничего не ел. Он особо не замечал, что сильно похудел, всё-таки объёмная одежда не всегда хорошо, но об этом он подумает в самый последний момент, если вообще подумает. Сейчас ему на это всё равно. Его больше беспокоит то, что он целыми днями сидит дома, ведь теперь даже работа не спасала, потому что её не было. За несколько недель он перевыполнил свой план, и ему дали три недели отдыха, чтобы он не перетрудился. Спасали, наверное, только звонки и переписки с Чаном. Он слушал каждое сообщение несколько раз, как будто пытаясь насытиться его голосом, особенно когда тот рассказывал какую-то смешную историю, которая произошла с ним на съёмках. Смех Чана он обожал до безумия, он мог слушать его часами или представлять лицо Чана, когда тот счастливо улыбается, а потом слушать тихий шёпот Чана, который повторяет одну и ту же фразу, прежде чем пожелать сладких снов. — Я люблю, люблю, люблю тебя, — шепчет в голосовое Бан, изображая звуки поцелуев, а уже после желает сладких снов. А Чонин как будто влюбляется всё больше, хотя это, кажется, нереальным. Они вместе уже столько лет, у них вместе было очень много хороших моментов, были и грустные, и даже ссоры, но мирились они в тот же день, потому что оба боялись потерять друг друга из-за какой-то тупой неразберихи. У них было много всего, но Ян с каждым днём убеждается, что Чана он любит всё больше и больше, хотя куда ещё?

***

Но в один прекрасный день он окончательно ломается. Это происходит спонтанно, ничего не предвещало беды. Чонин решил прибраться дома: вытереть пыль, помыть полы, сделать, проще говоря, генеральную уборку. Сначала всё шло хорошо. Он начал со второго этажа, потом перешел на первый, убрался в гардеробной, разложил всю обувь, повесил всю верхнюю одежду, пропылесосил три ковра, обработал диван специальным средством, убрался в полке, где находятся книги, проверил все гостевые комнаты на беспорядок. И последнее, что он собирался сделать, так это помыть розовую вазу, которая была вся в пыли, так как стояла на высокой полке. Чонин достает её поднимаясь на носочки, но не удерживает её в своих руках, и та падает на пол, разбиваясь. Ян моментально спускается на колени, чтобы собрать осколки, но делает он это слишком резко, слишком неаккуратно и сильно режется прямо возле кисти и подзависает, не в силах оторвать взгляд от раны, из которой вытекает красная кровь. Он смотрит на свою руку и видит кровь, но она его почему-то не пугает. Он чувствует небольшую боль, и ему становится легче. Это чувство было давно забыто, а сейчас оно вернулось. Он дрожащей рукой дотрагивается до пореза и немного сжимает, сразу чувствуя такую знакомую боль. Поворачивая голову вбок, ему на глаза попадаются осколки вазы. Недолго думая, он хватает один из них и разглядывает его в своих руках: на вид обычное стеклышко, которое имеет светло-розовый оттенок, полупрозрачное и очень острое. Обдумывая пару секунд, он делает первый порез, потом следует второй, третий, пятый, седьмой. Он смотрит на порезы, из которых вытекает алая кровь. Ян пытается заглушить внутреннюю боль, которая разрывает его изнутри, и к его счастью, спустя какое-то время вместо нее приходит физическая, такая знакомая и такая родная. Прошло больше семи лет, когда он последний раз причинял себе боль, и он думал, что больше никогда не сделает этого, но стоило только почувствовать родную боль, которая всегда приходила ему на помощь, и он начинает осознавать, как ему этого не хватало. Он погружается с головой в это ощущение и не перестает делать порезы, даже не задумываясь, насколько глубокими они могут быть и сколько крови он потеряет. В чувство он приходит не сразу. Сначала он чувствует эйфорию, ему слишком хорошо, он ничего не чувствует, но длится это недолго. Спустя какое-то время боль начинает возвращаться, а сознание окончательно проявляться. Первое, о чем думает Чонин, это о том, что же он натворил. — Нет-нет-нет, что я сделал? – истерически шепчет Ян, смотря на свое запястье, от которого почти ничего не осталось. Он сразу же поднимается с пола, чуть не упав, истерически достает аптечку и тянется к перекиси, выливая почти всю жидкость на руку, не сдерживая тихий стон. Затем он несется на второй этаж, пытаясь найти что-то, что может остановить кровь, которая все никак не останавливается. Он не придумывает ничего лучше, чем взять полотенце и прижать его к порезам, а после спуститься на первый этаж, доставая из аптечки плотный бинт. Руки совсем не слушаются. Он пытается обмотать руку бинтом, но та продолжает кровоточить, и Чонин, снова не придумывая ничего нормального, решает положить на раны ватные диски, которые он смочил в перекиси, и начинает забинтовывать руку. Бинт моментально окрашивается в красный цвет, а Чонин психует и забинтовывает руку ещё сильнее, а спустя какое-то время опускается на пол, начиная истерически плакать и совсем тихо шепча: — Чанни, вернись, пожалуйста, ты мне нужен, – повторяет одну и ту же фразу Ян, обнимая себя за плечи, слегка покачиваясь.

***

Чан всю ночь не мог уснуть. У него было очень плохое предчувствие, и ему казалось, что произойдет что-то ужасное, связанное с Чонином. Когда они в последний раз созванивались, Бан заметил, что Чонин очень похудел и у него появились синяки под глазами. Бан писал Яну вчера вечером, когда у Чонина был час дня, а сейчас у Чана 5 утра. За всю ночь он поспал всего 40 минут, поэтому решил написать своему мужу, но тот не ответил. И Чана охватила паника, и он решился позвонить Феликсу, чтобы спросить, вдруг они с Чонином вместе. Феликс сначала долго не брал трубку, но спустя несколько минут ему удается дозвониться. — Чанни, привет. — Привет, Феликс . Я хотел спросить... — Да, Хен, что-то случилось? — Ты случайно не рядом с Чонином? — Хен, а ты не знаешь? — Что? — Мы с Хенджином в Австралии. — В Австралии? Как вы там оказались? — Нас Чонин отправил, а я дурак повелся и оставил его. Я думал, ты в курсе. — Он мне об этом ничего не говорил. — Ох, у меня плохое предчувствие. Да, кстати, что случилось? Почему у тебя такой голос? Ты заболел? Если не ошибаюсь, у тебя 4 утра. Почему не спишь? Опять песни до самого утра пишешь? — Феликс, я не знаю, что мне делать. У меня тоже плохое предчувствие насчет Чонина. Я всю ночь не мог уснуть, я ему написал, но он не ответил. Я надеялся, что ты рядом с ним. — Черт, нам не стоило приезжать в Австралию. Давай я напишу Сынмину, чтобы тот доехал до Чонина и проверил его, а ты попробуй поспать. Если что-то узнаю, сообщу тебе. — Спасибо, Феликс. Что бы я без тебя делал. — Не за что, Хен. Ли не зря не мог найти себе место после того, как решил послушать Чонина и съездить с Хенджином в Австралию. Его постоянно преследовало плохое предчувствие, и уже не помогал чай с травами, который всучила мама Феликса, когда увидела своего сына таким нервным. Сначала он подумал, что это, возможно, хорошая идея, но теперь очень сожалеет, потому что оставил Чонина одного. Хоть с отъезда Чана прошло чуть больше месяца, это все еще сильно напрягает Ли, тем более сейчас, когда ему позвонил Чан с очень нервным голосом. Чан никогда не ошибался, поэтому Феликс накрутил себя еще сильнее. — Родной, как думаешь, с ним все хорошо? – спрашивает Ли у Хенджина. — Цыпа, все будет хорошо. Вы с Чаном просто очень сильно переживаете за Чонина. Тем более скоро уже приедет Чан, и тогда ему будет легче, – отвечает ему Хван, чмокая Феликса в макушку, прекрасно зная, как его солнышко переживает за Чонина. Он сам жутко волнуется за него, но этого лучше не знать Феликсу, а то тот еще сильнее разволнуется. — Я пообещал Чану, что напишу Сынмину, чтобы он проверил его. — Вот это уже хорошая идея. Феликс сразу залезает в телефон, чтобы открыть чат с Сынмином и начать набирать ему сообщение. — Приветик, Сынмин-и, прости, что беспокою, но не мог бы ты съездить вместе с Чанбином к Чонину? У меня уже какой день плохое предчувствие, особенно сейчас, когда мне в панике позвонил Чан, спросив у меня, не рядом ли Чонин. Он всю ночь не мог уснуть, очень переживал за Нинни, – набирает сообщение Ли, на которое ему сразу отвечают: — Привет, хорошо, что ты написал. Мы через минут 30 уже будем у него. — Спасибо, держите меня в курсе. — Конечно. Феликс хоть и понимал, что они начали собираться, но состояние лучше не становилось. — Цыпа, успокойся, не накручивай себя. — Обними меня. Хёнджин больше не говорит ни слова, просто двигается ближе, чтобы обнять, защитить, а главное – успокоить. Сынмин после того, как ему написал Феликс, подумав пару минут, встает с кровати и направляется в студию, которая находится на втором этаже, чтобы сообщить Чанбину, что они должны съездить к Чонину. В комнату он заходит без стука, зная: если Со в наушниках, то стучать бесполезно. Первое, что он видит, когда открывает дверь, – это спину Чанбина, который сидит за ноутбуком с наушниками. — Хён, нам надо срочно съездить к Чонину, – говорит Ким, доходя до Чанбина, чтобы положить ему руку на плечо, которое ничем не прикрыто, и слегка массирует мышцы в руках. — Мм? – произносит Со, снимая массивные наушники. — Говорю, нам нужно к Чонину. — Зачем? Что-то случилось? — Мне Феликс написал, что у них с Чаном плохое предчувствие. — Ладно, Феликс, но если у Чана плохое предчувствие, это значит, что произойдет что-то очень плохое. Чан редко ошибается, поэтому давай скорее, – произносит Со, прежде чем встать с кресла и начать спешно собираться. Добираются они до Чонина за 30 минут. Подходя к двери, они начинают стучаться, но спустя даже пять минут им никто не открывает. И тогда Чанбин решается на крайние меры: он доходит до машины и, открыв её, залезает в бардачок, в котором почти сразу находит ключи, которые Чанбину всучил Чан на крайний случай. И, походу, они наконец-то пригодились. Проходят они в дом благодаря ключам, и первое, что они видят, – это сильнейший беспорядок в коридоре, как будто кто-то спешно собирался. И уже на этом моменте они понимают, что всё в полной жопе, потому что Чан – такой человек, который всегда помешан на чистоте, и Чонина он сразу приручил к этому. И поэтому в их отношениях не было ругани из-за немытой посуды или же неприбранной комнаты. И когда они приходили к ним в гости, всегда был полный порядок, абсолютно всегда. Но то, что сейчас они видят, их по-настоящему пугает. Сняв обувь, они проходят вглубь дома по длинному коридору. И дальше, что им попадается на глаза, – гостиная, которая, как обычно, в идеальном состоянии. Но после они переводят взгляд на кухню, и пугаются, потому что на полу лежит вдребезги разбитая ваза. И самое пугающее то, что они видят лужу крови. Весь стол и столешница испачканы в красной жидкости. Сбоку от раковины – открытая аптечка, в которой разбросаны бинты и таблетки. Прочитав название таблеток, Сынмин понимает, что это сильные успокоительные. А после его отвлекает крик Чанбина: — Сынмин! — Чанбин, ты где? – кричит Ким, находясь на кухне. — Я на втором этаже. Тут всё чисто, как будто только недавно убирались. Но вот только ванная вся в кровавых разводах, и самое главное – Чонина я нигде не нашёл, – кричит ему Со, находясь на втором этаже. Спустя какое-то время Чанбин спускается со второго этажа, доходя до Сынмина, который заканчивал убирать всё на кухне. — Что будем делать? – спрашивает Со. — Нам надо найти Чонина, и сейчас не вариант писать Феликсу, и тем более Чану. — Это понятное дело, если Чан узнает, то сразу же приедет, бросив всё. Нам надо самим найти Чонина. — У тебя есть предположение, куда он мог пойти? — Нет. — Значит, будем исключать варианты. Искали они Чонина несколько часов, но найти так и не смогли. Они съездили к нему на работу, там им объяснили, что он уже как две недели находится в мини-отпуске. На выходе из здания их поймали непонятно откуда появившиеся журналисты, которые были наслышаны про их скорую свадьбу, и им пришлось задержаться на десять минут. Итак, они посетили ещё два места, где по их мнению, мог быть Чонин, но его нигде не было. Они собирались уже звонить Феликсу, но не успели этого сделать, потому что Чанбин вспомнил про Джисона. — Я совсем забыл, давай позвоним Хану. — И ты это только сейчас вспомнил? — Не ворчи на меня. Недолго думая, Чанбин, достав телефон, принялся звонить Хану, и спустя пару гудков тот взял трубку. — Хён? — Хан-и, привет, у меня к тебе срочная просьба. — Что случилось? — Сегодня утром Сынмину написал Феликс о том, что у него с Чаном плохое предчувствие насчёт Чонина, и попросил нас съездить к нему. — Вы съездили? С ним что-то случилось? — Мы сразу собрались и поехали к нему, но его не оказалось дома, и если честно говоря, у них в доме не всё было в порядке. После мы проверили все варианты, где он мог быть, но мы не нашли его. Может, у тебя есть какой-то другой вариант, где бы он мог быть? — Да, мне сегодня Хёнджин писал, что Ликс-и в последнее время слишком нервничает, но я не думал, что всё так плохо, если вы уже проверили все возможные варианты, хотя… — У тебя есть какой-то вариант? — Вы, наверное, уже проверили, но всё же спрошу: вы ходили в студию Чана? Которая находится в здании агентства. Я как знаю, у Чонина есть пропуск туда, так как он муж Чана, ему выдали именной пропуск. — Блять, я такой дурак! — ? — Спасибо, Хан-и, ты лучший, я перезвоню тебе позже. — Я, как понял, вы не проверяли студию. Если нужна будет помощь, позвоните, я уже и сам начал волноваться. — Хорошо. Бросив звонок, он переводит взгляд на Кима, который вопросительно смотрит, как будто спрашивает его, что ему сказал Хан. — Мы с тобой такие глупые, мы самое очевидное место пропустили. — И что же это за место? — Студия Чана. — Точно. Доезжают до студии они быстро и волнительно заходят в здание с помощью пропуска Чанбина. Там их встречает администратор, которая сначала не хотела впускать Сынмина, но после разбирательств с Чанбином девушка сдалась и пропустила их. Они поднимаются на двенадцатый этаж с помощью лифта и, доходя до студии, останавливаются. — Я надеюсь, он там. — Я тоже. Открывают они дверь с помощью ключа в виде карточки. Первое, что они видят, когда заходят внутрь, – это мрак, а после они замечают кокон из одеял, из которого выглядывает макушка Чонина, и только потом они выдыхают. Заходят они тихо, чтобы не разбудить, закрывают за собой дверь. Пару минут они тратят на то, чтобы включить небольшую лампочку, благодаря которой появляется небольшой свет, который освещает студию, а после они смотрят на Чонина и ужасаются. Свет, хоть и не сильный, но он достаточный, чтобы увидеть лицо Чонина. Первое, что бросается в глаза, – то, это впалые щеки. Все знали, что у Чонина были проблемы с психическим состоянием, так же знали, что Чонин всегда был худым, но после жизни с Баном ему стало лучше: у него появились щечки, которые так любил Чан, но сейчас они видят сильно осунувшееся лицо, похудевшие скулы и то, каким он маленьким кажется. Сынмин вглядывается в темноту и замечает одну вещь. — Чанбин, он весь дрожит. — Может, его стоит разбудить? — Давай попробуем, – отвечает Ким своему парню и тянется к пледу, в котором закутан Чонин. Первое, что он чувствует, когда прикосается к плечу Чонина, – это дрожь. Тогда он решает немного спустить плед вниз и видит куртку, в которую одет Чонин. Взгляд Кима пускается вниз, и он замечает руку, неаккуратно замотаную бинтом, на котором виднеется кровь, много крови. Сынмин прикасается к конечности и слышит тихий стон боли, а после поворачивается к Чанбину. — Чанбин, его надо вести домой, у него, скорее всего, пошло воспаление, потому что он плохо обработал рану, и у него поднялась температура, и поэтому он весь дрожит. — А если он проснется и увидит меня, он же испугается. — Сейчас он точно не проснется, у него все тело горит, температура не даст ему долго продержаться, и даже если он проснется, он почти сразу уснет, – произносит Ким и окончательно сдергивает плед с Чонина, и прикосается ко лбу, понимая, что все очень плохо: он не только выглядит больным, но и худым. — Тогда подвинься, я его на руки возьму, – произносит Со и ждет пару секунд, чтобы Сынмин отошел от дивана, на котором спит Чонин. Он подхватывает его слишком просто, как будто тот ничего и не весит. Он чувствует, как тело Чонина дрожит в его руках, и это ему очень не нравится. — Сынмин, он очень сильно похудел, и по моим меркам он не весит даже 50 килограмм, хотя я очень надеюсь, что ошибаюсь. Ты можешь взять плед и накрыть его? А то он слишком сильно дрожит. — Чанбин, что мы за друзья такие, что даже не заметили, как он буквально исчезает на глазах? Он же четыре дня назад заходил к тебе в студию, – грустно произносит Ким, поглядывая на такого же печального Чанбина. — Да, но я даже не заметил его состояние. Даже Хан понял, что с ним что-то не так. Он ещё у него спросил: ”Как ты себя чувствуешь?”, а он ответил: ”Всё хорошо”. Мы такие дураки, – отвечает ему Со, расхаживая по студии вместе с Чонином. — Главное, что сейчас мы с ним, – говорит Ким, прежде чем схватить плед и подойти к Чанбину, который крепко держит Чонина в своих руках, он укрывает его пледом, но случайно задевает руку, и Чонин вздрагивает, но не просыпается. Сынмин выдыхает, направляясь к двери, чтобы открыть её и пропустить Чанбина вперед. Доехав до дома, Чанбин первым выходит из машины, чтобы взять на руки Чонина, который был на заднем сиденье вместе с Сынмином. Заходят они в дом и направляются в их комнату с Чаном, чтобы положить Чонина на кровать и раздеть его, снимая с него куртку так, чтобы он остался в одной футболке, а после укрывают его теплым большим одеялом. Сынмин остается с ним, а Чанбина он отправляет за аптечкой, чтобы сделать Чонину укол и поставить капельницу, чтобы организм получил хоть какое-то лекарство. По приходу Чанбина Сынмин успевает осмотреть запястье Чонина и определить место, куда можно поставить капельницу. — Чанбин, ты сможешь закрепить где-нибудь систему с капельницей? — Наверное, нет, у них тут ничего нет, чтобы можно было повесить конструкцию. — Ну тогда придется обойтись сегодня только уколом от температуры, а завтра мы привезем с собой штатив для капельницы. — Хорошо. Ким не спеша открывает шприц, набирая в него лекарство, закрывает иголку колпачком и откладывает в сторону, тянется к одноразовой спиртовой салфетке, чтобы протереть руки. — Чанбин-а, подойди сюда, не мог бы ты придержать его руку, чтобы он случайно не дернулся? — Окей. Чанбин аккуратно хватает двумя руками Яна за руку, пока Сынмин натягивает на руку жгут и затягивает, затем протирает спиртовой салфеткой место, где будет делать укол, а уже после возвращается к шприцу и делает укол. Чонин даже не пошевелился, и Сынмин убеждается в своих словах: пока у него температура, он не проснется, так как его организм очень слаб. — Чанбин-а, как бы я ни хотел это говорить, но нам с тобой надо позвонить Феликсу и рассказать ему о Чонине. — Думаешь, мы сами не справимся? — Думаю, нет. — Хорошо, я позвоню, а ты пока иди в гостевую комнату, мне кажется, нам с тобой стоит остаться на ночевку. — Как скажешь, – отвечает ему Ким и перед тем как уйти в комнату, наклоняется к Яну и осторожно отодвигает волосы со лба, чтобы мягко его чмокнуть и заодно проверить температуру, а после встает с кровати и вместе с Чанбином выходит из спальни. Он не знает, как это объяснить, но к Чонину у него всегда был материнский инстинкт, как бы глупо это ни звучало, а особенно сейчас, когда он выглядит таким разбитым. Выходят они из комнаты и направляются к лестнице со второго этажа. Сынмин, спустившись, отправляется сразу в гостевую комнату, а Чанбин заворачивает на кухню, чтобы позвонить Феликсу и рассказать, что же происходит с Чонином. Собравшись с мыслями, он наливает себе кружку с водой и присаживается на стул, а после набирает телефон Феликса. Тот сначала не берет, но спустя пару минут он дозванивается. Прижимая телефон к уху, он слышит голос Хёнджина: — Хён? — Хёнджин, прости, что так поздно, но у нас произошла полная жопа. — Подожди, я не очень понимаю, про что ты. — Чонин. — Что с ним? — Феликс рядом? — Да, только недавно уснул. — Пусть спит. — Что-то серьезное? Объясни мне, а то я уже взял пример с Цыпы. Он после того, как написал Сынмину, не переставал говорить, что произойдет что-то плохое. Он без остановки говорил одно и то же, пока не уснул. Ну и меня накрутил так, что говори, какая бы ситуация ни была. — Мы, как и собирались, отправились к Чонину, но дома мы его не нашли. Мы попали в дом благодаря ключам, которые мне всучил Чан на крайний случай. Пройдя в дом, мы испугались: вся кухня была в крови. Как мы поняли, Чонин случайно уронил вазу, и она вдребезги разбилась, и тот решил её убрать, а в итоге сильно порезался, так что вся кухня была в красных разводах. Я проверил весь дом, но Чонина не нашел. В это время Сынмин убирался на кухне. После мы решили, что нам надо проверить все варианты, где он может быть, но мы его все равно не нашли. Мы уже хотели писать вам, но потом я вспомнил про Хана. Он-то нам и помог, спросив нас, ходили ли мы в студию Чана, которая находится в агентстве. Там мы его нашли. — И что дальше? — То, что я скажу дальше, тебе не понравится. — Он что-то с собой сделал? — Да. — Блять. — Он довел себя до такого состояния, что я даже не представляю, какого ему было тяжело. — У него был приступ? — Мы в этом не уверены, но мы точно знаем: прежде чем уехать в студию, он принял несколько таблеток. Как после выяснил Сынмин, это были сильные успокоительные, и на данный момент у него температура. Его организм очень истощен. Мы привезли его домой, и Сынмин хотел поставить ему капельницу, но у них дома не оказалось ничего, куда можно повесить капельницу, поэтому Сынмин сделал ему только укол от температуры. — В каком он сейчас состоянии? — Хёнджин, он очень сильно похудел. Я когда нёс его на руках, сразу понял, что он, скорее всего, весит меньше 50 кг. Из-за того, что он поранился и плохо обработал рану, она начала воспаляться, и организм не смог справиться, и у него поднялась высокая температура. Чонин весь дрожал, он выглядел очень больным и худым, как я и сказал. Он в худшем состоянии. Как бы я ни хотел этого говорить, но вам стоит прилететь в ближайшее время. — Чанбин, это даже не обсуждается, мы сразу же прилетим. Дай мне пару минут, я разбужу Феликса и расскажу ему всё. — Не надо, пусть поспит. Расскажешь тогда, когда проснётся. И да, Хёнджин, подготовь его к этому. Ты и сам знаешь, что для него значит Чонин – это большее, чем простая дружба. — Я понимаю это, поэтому постараюсь рассказать ему всё спокойно. — Ты прости, что загрузил тебя, но боюсь, без вас нам не справиться. — Всё хорошо. — Тогда не буду задерживать. Спокойной ночи, Джинни. Поцелуй от меня Феликса. — И тебе, Чанбин-а. Обязательно поцелую, – произносит последнюю фразу Хван и кладёт трубку. Поговорив с Хенджином, Чанбин встает со стула, выключая свет на кухне, и направляется к Сынмину в гостевую. Заходит он в комнату и наблюдает за Кимом, который укладывается на кровать, а после смотрит, как он похлопывает рукой вторую половину кровати, приглашая лечь рядом. — Уже иду, – произносит Со и проходит в комнату. Первое, что он делает, – это снимает футболку и джинсы, оставаясь только в боксерах, а уже после залезает под одеяло, прижимаясь к Сынмину поближе. — Как думаешь, у нас получится справиться без Чана? — Ох, я не знаю, Бинни. Надеюсь, Феликс с Хенджином прилетят скоро. Да, кстати, что сказал Феликс? — Я с ним так и не поговорил, трубку взял Хенджин. Феликс слишком много переживал и в итоге уснул. Я рассказал все Хенджину, он был растерян, и сказал, что они в самое ближайшее время прилетят, это даже не обсуждается. — Так не хотелось их отвлекать. — Это точно. — Нам с тобой тоже пора отдыхать. — Спокойной ночи, мой хороший, – произносит Со и тянется к губам Кима за поцелуем. — Тебе тоже спокойной ночи, – отвечает ему Ким и тоже тянется, чтобы поцеловать, а уже после залазит верхом на Чанбина, потому что так удобнее спать. Ощущается это очень уютно, когда тебя обнимают мощные руки, а ты лежишь на груди, которая согревает тебя, и даже не хочется сопротивляться или же кривляться, а просто покрепче обнять и провалиться в нервозный сон.

***

Сынмин просыпается рано утром от звука будильника, который начинает его сильно бесить. Не выдержав этого, он приподнимается на локтях и наконец-то выключает бесячий будильник, а затем тычется носом в ключицу Чанбина, все так же лежа на нем сверху. Спустя пару минут он, нехотя, поднимается с Чанбина, чмокая его в губы, и направляется к шкафу, чтобы взять оттуда одежду.  Собирается он за минут 20. Перед тем, как уехать на работу. Он заглядывает в комнату к Яну, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.  По приходу в комнату он видит, что Чонин все такой же бледный и с розовыми щеками. Ким сразу понимает, что у того есть температура, и ставит в своей голове напоминание не забыть забрать штатив с работы.  Изначально он собирался поменяться сменами со своим коллегой, но тот не вовремя ушел в отпуск, и Киму пришлось выйти на полный рабочий день. Хоть он и работает в частной детской поликлинике главным врачом, но также он является детским педиатром. По нему, хоть и не скажешь, но он очень сильно любит детей, поэтому у него не осталось выбора. Чуть позже он обязательно позвонит Хану с просьбой, чтобы тот приехал на помощь к Чанбину, если вдруг что-то случится.  Ну а пока он вынужден поехать на работу и надеяться, что Чонину не станет хуже.