А тёмное прошлое не отпускает

Се Лянь медленно погружался в сон, крепко держа Хуа Чэна за холодную ладонь. От чего-то она казалась ледянее, чем обычно. Принцу было страшно подумать о том, что он сейчас увидит. Гору Тунлу? Может момент, когда Умин вырывал себе глаз? Эта мысль заставила поежиться. Это из-за него Хуа Чэн так поступил, не будь у Се Ляня столь яростного юношеского максимализма – Хуа Чэн страдал бы меньше. Что до людей.. Се Лянь был готов отдать весь мир ради благополучия своего мужа. Он тоже больше всего желал защитить его. Но с такими пессимистичными мыслями погружение в сон будет очень долгим, поэтому принц привёл в спокойствие своё сознание и закрыл глаза… … Не может быть! Улица в Юнани, рядом с излучиной Ланэр. Навряд ли Хуа Чэн так сильно боялся Безликого Бая. Но почему они тут? Послышался противный, словно мел по доске, смех: – Представляешь, какое мучение для твоего гэгэ – твоя смерть. Неужели так сложно было поверить, что он любит тебя? И ладно тогда, обстоятельства не оставили выбора, но на горе Тунлу? Твой возлюбленный рыдал, прижимаясь к тебе, умолял не бросать его, а ты лишь с улыбкой отвечал: «Любому пиршеству настанет конец». Неужели нельзя было мягче? Нельзя ли было найти другой способ победить Безликого Бая? Ты сам причиняешь ему боль. И даже сейчас, когда ты, наконец, обрел его, ты снова не смог уберечь. Не желая принять свою значимость, ты становишься еще более жалок. Се Лянь резко обернулся на этот гнусный голос. Хуа Чэн стоял на коленях, вцепившись в свои волосы, словно намереваясь вырвать их с корнем. А над ним, словно злой дух, кружился… он сам! Принц больше не мог выносить этих слов. Подбежав вплотную, так, что его дыхание опалило кожу демона, он заключил его в объятия: – Сань Лан, любовь моя, не слушай, не слушай его. Я люблю тебя больше жизни, ты не можешь причинить мне… – но оборвался на полуслове. Князь Демонов с ужасом отшатнулся от принца, нарочито отводя взгляд, а из глаз его безудержно текли слезы. – Сань Лан? – Ваше Высочество, тебе не следовало сюда приходить. Этот ничтожный не достоин твоего внимания. – Сань Лан, что ты такое говоришь? - Этот ничтожный готов принять наказание от Вашего Высочества за всю ту боль, что причинил ему. Се Лянь был в растерянности. Как ему убедить мужа, что тот ни в чем не виноват, что ему не за чем наказание. И тут в голову пришла идея: - Сань Лан, встань, пожалуйста. Хуа Чэн понуро поднялся. Его шатало из стороны в сторону, словно осенний кленовый лист на ветру. Се Лянь вновь заключил его в объятия: – Наказание, говоришь? А мне вот кажется, что мой супруг просто не желает обниматься со мной. Се Лянь прижался щекой к его виску, чувствуя, как дрожит все тело Хуа Чэна. Шепча самые нежные слова, какие только мог придумать, он надеялся растопить лед отчаяния, сковавший сердце его любимого. – Сань Лан, ты мой герой, моя опора, мое солнце. Нет наказания более страшного, чем твоя грусть. Если ты не хочешь обнимать меня, значит, ты не доверяешь мне свою боль. Скажи, что мне сделать, чтобы ты вновь поверил в мою любовь? Хуа Чэн, казалось, не слышал его. Он по-прежнему избегал взгляда, словно боялся, что принц увидит в его глазах всю ту бездну страданий, которые он так тщательно скрывал. Се Лянь крепче обнял его, не желая отпускать из объятий. – Я знаю, что прошлое оставило на тебе шрамы, Сань Лан. Но прошлое – это прошлое. Сейчас мы вместе, и я никогда тебя не брошу. Я буду рядом, даже если ты этого не захочешь. Я буду любить тебя, даже если ты перестанешь любить себя. Медленно, словно пробиваясь сквозь толщу льда, Хуа Чэн поднял голову и посмотрел на Се Ляня. В его глазах плескалась буря эмоций: боль, страх, сомнение, но и… надежда. Принц нежно коснулся его щеки, стирая большим пальцем слезы. – Доверься мне, Сань Лан. Позволь мне разделить твою боль. Вместе мы справимся со всем. Хуа Чэн сглотнул, словно пытаясь унять дрожь в голосе. – Я… я не достоин тебя, гэгэ. Ты слишком чист, слишком светел для такого, как я. Я – лишь тень, призрак, запятнанный кровью и отчаянием. Се Лянь мягко улыбнулся, прикрывая его ладонями свои щеки. – Глупости, Сань Лан. Для меня ты – все. Ты – моя жизнь, моя радость, моя опора. Твоя тьма не пугает меня, она лишь делает тебя еще более загадочным и притягательным. Я люблю тебя всего, целиком, со всеми твоими шрамами и демонами. Он нежно коснулся его губ своими, даря тихий, успокаивающий поцелуй. Хуа Чэн ответил на него с дрожью, словно впервые ощутил вкус настоящей любви. В этом поцелуе было все: и благодарность, и надежда, и обещание никогда не отпускать. Оторвавшись от его губ, Се Лянь заглянул в глаза Хуа Чэна. – Позволь мне помочь тебе, Сань Лан. Позволь мне разделить твою ношу. Вместе мы сможем залечить любые раны. Я знаю, что это нелегко, но я верю в тебя. Я верю в нас. Медленно, словно сбрасывая тяжелый груз, Хуа Чэн обнял Се Ляня в ответ. Его объятия были крепкими, отчаянными, словно он боялся, что принц исчезнет, если он его отпустит. – Я… я постараюсь, гэгэ. Я постараюсь быть достойным тебя. Се Лянь лишь тихо усмехнулся на это. Первый шаг был сделан, он ещё докажет Сань Лану, что достоин его, достоин даже больше, чем потрепанный небожитель. - Гэгэ, я думал, ты, - Хуа Чэн указал за спину Се Ляня. - Этот демон создал иллюзию после того, как я выбрался. Думаю, у него не хватает сил, чтобы распыляться на двоих, вот мне и удалось выбраться. Действие проклятия скоро пойдет на убыль, и мы выберемся. Потом они стояли в тишине, слившись друг с другом, что не один смельчак, пожелавший их разъединить, не смог бы этого сделать. Перед глазами все поплыло, превратившись в пару цветных пятен, но они все еще были крепко вплетены вместе. Пока не очнулись. Но и там объятия не заставили себя ждать.