Потерянный

      Итан ставит железный поднос с кружкой кислого варева и булкой на стол рядом с кроватью Каллеба. Брат просил разбудить его пораньше, но у Итана всегда были с этим проблемы — он не знал как подступиться, поэтому, зачастую, просто ждал, пока Каллеб не проснется сам от какого-нибудь случайного стука, шороха или шума с улицы. Но сегодня все будет иначе. Итан осторожно касается плеча брата, начиная качать его из стороны в сторону.       —Доброе утро, брат, доброе утро, — шепотом говорит Итан, а Каллеб лишь хмурится и что-то невнятно мычит в ответ, натягивая одеяло на лицо.       —Тут пришла Тиффани, ждет тебя за дверью уже битый час, хочет вручить подарок, а ты все никак не проснешься, — мальчик сонно приоткрыл один глаз, имя соседской девочки, что в тайне нравится Каллебу, на каком-то рептильном уровне возбуждала нейроны в его мозгу, и Итан решил, что тактика возымела успех, — Она же вот-вот уйдет, Кейл!       Недавно спящий без задних ног Каллеб резко садится в постели, скидывая босые ноги на пол. Мальчик, спотыкаясь бежит к двери, и Итан только и успевает сказать ему "Штаны надень, герой-любовник", как тот уже несется к шкафу, проговаривая в ответ тихое "Да, да, сейчас, вот же блин!"       Ремень не слушается пальцев Кейла, и он решает, что придержать полузастегнутые штаны рукой — не такая уж плохая идея. Двери распахиваются, но за ними пусто. Штаны с металлической застежкой звонко падают на пол.       —Обманул меня! Ты, негодяй! — закричал Кейл, раздраженно поднимая сжатый кулак и хмурясь.       —С чего ты взял? — наигранно удивленно произносит Итан, вскинув брови.       —Нет там Тиф! И не было!       —Наверное, она уже ушла, — Итан пожимает плечами, изображая невинность, но уголки губ предательски ползут вверх, выдавая парня с потрохами.       —Лгун, ты все выдумал! — Кейл заносит кулак над головой, — Сейчас я тебе покажу!       Время от времени они в шутку дерутся, тем не менее не имея цели причинять друг другу вреда. Последний раз, когда они серьезно подрались, им и в сумме не было даже 14. Прилетело обоим. Но Итану, конечно, больше — он же старше. Милли долго читала ему лекции о том, что драться с тем, кто слабее — неправильно и не по-рыцарски, бла-бла-бла, младших надо защищать, бла-бла-бла, конфликты следует решать разговорами, бла-бла-бла, стоило позвать кого-то из взрослых и бла-бла-бла, еще очень много бла-бла-бла. Милли было неважно, что Каллеб полез первым, ее не интересовала даже причина ссоры, что сильно задевало старшего мальчика. Женщина верила, что ничто на свете не может оправдать драку с собственным младшим братом, и сейчас, спустя года, Итан думает, что в ее словах была некая житейская мудрость.       И вот Итан готовиться защищаться, но ноги Кейла путаются в упавших штанах, и мальчик летит на пол головой вперед, не успев нанести ни единого удара. Итан подхватывает брата за плечи и без труда, возвращает в вертикальное положение. Тот облегчённо вздыхает, забывая всю свою злобу, и радостно улыбается. У Кейла не хватает переднего зуба, отчего его улыбка выглядит нелепой, и почему-то даже милой, Итан сдерживает смех.       —Спасибо что ли, — говорит Кейл, подтягивая ремень штанов.       —Всегда, — Итан кивает головой на железный поднос, слегка сжимая руки на плечах брата. "Всегда" — это их сокращение от всегда пожалуйста, от всегда да, выражение согласия или тайное послание друг другу в зависимости от контекста. Итан перенял эту привычку, подслушивая тайком Ее разговоры с Джоанной. Позже Она рассказала ему, что их всегда — лишь часть скрытой за напускным безразличием фразы "Всегда здесь для тебя", но Итан не уверен, что он когда-либо сообщал об этом брату.       Глаза Каллеба округляются и он спешит подойти к столику, когда Итан втягивает его в добровольно-принудительные братские объятия.       —С днем рождения, Кейл.       Руки Каллеба немного неловко и смущенно опускаются ему на спину, Итан задерживает объятие на несколько секунд дольше обычного. Никто из них ещё не знает, что это — последнеее объятие, последнее всегда и последний их общий день рождения, — сегодня все изменится.       Наблюдая за тем, как Каллеб жадно поглощает булку, порой забывая даже запить, Итан по собственному обыкновению предается размышлениям о планах на день. Ну, ничего особенного. Сначала завтрак, после ему нужно зайти к Нейтону Джарвису, их местному кузнецу, и забрать часть вооружения, что тот должен был привести в порядок. Последнее время стычки с бандитами в их округе случаются все чаще и чаще, что не могло не беспокоить. Вчера днем, тайком пробравшись в зал совета, Итан подслушал разговор Джоанны с послом от жителей окрайних земель их поселения. Оказалось, что та немногочисленная стража, что была поставлена Джоанной на их защиту, пала под натиском, а добрую половину их местного командования, мягко говоря, порубили на куски, главу округа и вовсе взяли в плен. Джоанна пообещала лично разобраться с разбойниками, потому тем же вечером выдвинулась в путь, оставив в качестве временного распорядителя одного из своих приближенных из числа совета.       Сегодня ее нет и не будет, вернется она, возможно, только к вечеру следующего дня. Итан раньше всех сообщил Каллебу, что их мать не будет присутствовать на праздновании дня рождения, опасаясь, что брат сильно расстроится. Но тот, кажется, нисколько не огорчился. Было ясно, что он уже привык к ее отсутствию в их жизни. Когда-то мальчик завидовал тому, что Итан проводил с матерью значительно больше времени — Джоанна сама тренировала Итана, пока Каллеб учился на равне с другими детьми его возраста в кадетской школе, но вскоре понял, что ему, отчасти, выпала лучшая доля. Не было ни дня, чтобы Итан не возвращался с их совместной тренировки без новых синяков или царапин.       Итан не обижался на Джоанну, он скорее стыдился того, что его так просто отделали, отшвырнули как шишку с лесной тропинки, и старался скрыть факт того, что без травм с его стороны снова не обошлось. Притворство работало. Никто из посторонних не замечал, если и замечал — предпочитал не видеть, в конце концов, что они могут сказать почетному генералу Ширдра́ена, главному защитнику города и лидеру стола совета? Милли пыталась поговорить с Джоанной, не то, чтобы Итан просил няню об этом, но вероятно не обошлось без участия Кейла, — лучше все равно не стало. Лишь перед началом следующей тренировки Джоанна коротко спросила его:       —Мое обучение слишком для тебя?       Слишком. Слишком что? Слишком, может быть, все еще не так плохо, как признать собственную ничтожность перед лицом трудностей. Это слабо, стыдно, трусливо и противоречит всем канонам чести, — Итан вот-вот раскраснеется от позора. Все равно, что согласиться с тем, что он — полнейшее разочарование для нее, как воин, как преемник и как сын. Он может бросить все, может сбежать, но кем он будет тогда? Быть ничем — хуже, чем слишком, это чересчур. Глядя в ее серо-голубые, равнодушные глаза, Итан воображает, как она надменно разворачивается на каблуках и уходит, сообщая, что он свободен. На сегодня и навсегда. И парень не может сказать ничего, кроме "нет".       С тех пор Милли лишь качала головой и вздыхала, глядя на иссине-фиолетовые пятна, мелькающие под рубашкой Итана.       —Я понимаю... Но Итти, — Милли складывает руки в замок под подбородком с этой самой жалостливой миной, словно бы увидела побитую бродячую псину у дороги. Итан не знает, что раздражает больше — ее бровки домиком или уменьшительно-ласкательная версия его имени на ее губах.       —Разве ты не можешь попросить ее быть помягче? Ты же ведь, — женщина делает глубокий вдох, драматично стирая одинокую слезу, — Восстанавливаешься, травмы мешают твоему потенциалу раскрыться.       "Ты ведь ее сын", — так и остается невысказынным. Потому что звучит скорее, как проклятье.       Итан кривит лицо, что за стыд для воина купаться не в лучах славы, а натурально тонуть в чужой жалости?       —Видишь? — парень демонстративно поднимает рукав, за тонкой тканью кожа молочного цвета перемешивается с разводом светло-коричневого синяка, — Лекари говорят: на мне заживает как на собаке.       Милли огорченно опускает взгляд в пол. Она словно в миг постарела и даже как-то ссутулась, обнимая себя за плечи.       —И вообще, то не твоего ума дела, — Итан хмурится, мнется, робко подтягивая одежду, — За своими отпрысками последи.       Бум. Некрасиво получилось. Милли не заслуживала его грубости. Бум-бум-бум. Парень стучит костяшкой ладони по голове. Замечтался, снова замечтался! Итан переводит фокус внимания на кровать, ожидая худшего, но нет: Кейл ещё никуда не ушел, пока только на половину доел свой утренний перекус, за окном ещё не совсем рассвело, а значит, у него около 10 минут на выпадение из реальности. Ему с таким трудом удалось освободить свой день, и это даже без учета того, что сегодняшнюю тренировку с Джоанной он пропускает по причине ее отсутствия в верхнем городе, а он тратит его на какие-то там сожаления. А вот Кейлу даже не пришлось стараться, чтобы получить выходной — его рутина немного легче. У него в целом меньше занятий и тренировок, но на то есть веская причина, о которой Итану всегда немного неловко думать. Каллеб гений, ему достаточно увидеть что-то один или ,в худшем случае, три раза, чтобы повторить, ему достаточно недели, чтобы освоить прием, на который Итан тратил месяцы. Не говоря уже о том, что на своих уроках техник Кейл преуспел настолько, что его хотели перевести в группу для подростков, поскольку он нагнал их по программе. Но Кейл, конечно, отказался, он очень хотел учиться вместе со своими друзьями и, в частности, с Тиффани. Материалы для занятий он получает лично от Ген-Августина, учителя, что всегда с восхищением отзывался о Кейле, а тот лишь скромно улыбался, почесывая затылок, говоря, мол, "Да не такой уж я и молодец". Итана это всегда жутко раздражало, как бы сильно он ни старался скрыть факт того, что младший брат превзошел его играючи, — парень все равно не мог это игнорировать. Кейл буквально научился дышать огнем забавы ради, чтобы Тиффани впечатлить.       А что Итан?       Итан не мог использовать никакую технику.       В принципе никакую.       Даже самую простую, даже ту, которой учились дети на самом самом первом занятии по магии. И дело было не в том, что он был недостаточно усерден, не в том, что он мало изучал основы и приемы — отнюдь, его теоретические знания достаточно обширны, чтобы без труда стать учителем младших кадетов. Нет, причина лежала куда глубже.       Из покон веков считалось, что магическая энергия исходит из самого сердца человека, она есть то, что дарует жизнь, это течение самой души. Потому людей, что слабо или вовсе его не излучали, называли бессердечными. В древности считалось, что у таких просто-напросто нету физического сердца, нету никакого начала души, чтобы оно могло испускать энергию. Только... Дело было даже не в том, что Итан был одним из тех бессердечных, у которых от рождения течение магической энергии в теле было слишком слабым или напрочь отсутствовало. Нет, отнюдь нет.       Его наблюдали эксперты, его тело, или скорее душу, изучал ни один магический лекарь, Джоанна лично обследовала его — вывод всегда один. С Итаном все в полном порядке, его энергия достаточна сильна, даже слишком сильна для парня его возраста, только вот... Только вот течение его души, как бы то жалко не звучало, не рассеивается. Оно не выходит за рамки тела Итана. Словно у него были все богатства мира, но он нигде не мог ими расплатиться. Как будто у него в руках книга с ответами на все вопросы мира, но он не мог ее открыть. Переплыл океан, но утонул в луже. Таких случаев, как у него, — один на миллиард, известных людей с подобным синдромов за всю историю — всего двое. Он сам и человек, живший лет за 500 до рождения Итана, если не больше. Как будто бы этого было мало, случай Итана был осложнен еще и тем, в каких направлениях двигался поток его энергии.       Известно, что у большинства поток протекает по телу по часовой стрелке, у сравнимого с ними пласта людей — против часовой. Например, у Кейла энергия направлена от сердца вправо, прямо как у Джоанны, что облегчает для них использование магии. Некоторые люди, как носители редких мутаций, обладают явно выраженным неравномерным неоднородным потоком, что в конечном счёте затрудняет их обучение техникам. Встречаются и те, чей ток энергии разделен на несколько частей и течет по-разному в зависимости от части тела. Такие люди зачастую бестолковые маги, но те из них, кому удается обернуть свою слабость в силу, становятся светочами своего века. Анджело де Лакруз — основатель Ордена Магов, Нифилимисто Хекс — третий правитель Рейн-бравино, Ямадо Джин или же "Световой палач" — родоначальник техники управления молнией, великий воин и политик, все это — люди, биографию которых Итан прочел от корки до корки. Прочел и не раз, пытаясь убедить себя, что даже у него есть шанс. Но поток Итана является исключительным случаем даже среди исключительных случаев — его энергия словно бы и не имеет шанса вырваться наружу. Она постоянно колеблется, мигает короткими вспышками, движется слишком быстро и хаотично, образуя воронки по всему следу течения. Не мудрено, что ни одна техника ему не подвластна. И никакие медитации и тренировки не помогут ему раскрыть свой потенциал, все учебные пособия написаны для тех, чей поток в какой-то мере является вариантом стандрата. Никто и не знает, как ему помочь, как его учить, да и чему учить?       С другой стороны, Итан нашел в этом свои плюсы — его раны заживают быстрее, его кости крепче, а кожа тверже, в свои 16 он выносливее, чем большинство тех, с кем ему доводилось встречаться. Он мог бы гордиться этим, на самом деле, но... Чего стоит один воин против мага? Чего стоит войско из сотен против одного сильного чародея? Он пытался гордиться своей стойкостью, у него даже получалось, но видеть, как Кейл, его младший брат, добивается успехов во всем том, что ему недоступно, получает то, чего Итан хотел больше всего на свете, — хуже, чем н е в ы н о с и м о.       Джоанна нежно трепает Кейла по голове, когда тот приносит очередной кубок с местного юношеского турнира по техникам, и Итан вспоминает, как валялся по деревянному полу у нее в ногах, прижатый к земле одной только тяжестью ее взгляда.       "Однажды, — мечтает он, — Однажды и я засияю. Однажды это буду я. Однажды я докажу всем, что я — не пустое место." Долгими и одинокими ночами, Итан тянет руку к потолку, представляя, что захватывает весь небосвод своей ладонью, стягивая облака в точку, закрывая солнце и луну, обрекая звездный свет догорать в его тени.       "Ты увидишь меня, мама, — рука сжимается в кулак до острой боли в костях, — Все увидите."              —..ти! Итти! Итан!       Итан смахивает воспоминание. Отбрасывает мечты в кучу к грязному белью и забытым детским игрушкам. Подальше в шкаф, где никто их не найдет, кроме него самого.       —Да?       Кейл обеспокоенно смотрит на брата, в его глазах немая мольба. На пороге комнаты стоит высокий мужчина средних лет, его ботинки вычищены до блеска, костюм ушит металлическими запанками, а на груди сверкает медальон с птицей — отличительный знак высших чинов Ширдраена. Мужчина хмурится, нервно постукивая носком по полу. Это Сейхо, Джоанна оставила его в качестве наместника во время своего отсутствия. Итан немедленно поднимается со своего места на кровати, не зная куда себя деть. В любом случае, сидеть в присутствии генерала все равно что преступление против хороших манер.       —Доброе утра, Итан, Каллеб, — от хриплого голоса Сейхо кровь стынет в жилах Итана и парень проглатывает комок в горле, — Итан, собирайся. Тебе нужно отойти вместе со мной.

***

      Итан не знает куда деть руки. И да, это проблема, большая проблема. Он всегда чувствовал некую неловкость при разговоре со взрослыми, не говоря уже о том, что он испытывал, находясь в обществе людей, кто выше его по званию. Не то, чтобы у Итана вообще было какое-то звание, да, он был сыном правительницы земель, но в то же время, это не давало ему никаких преимуществ перед другим. Да, он жил в большом доме, но какой от этого толк, если большинство комнат для него закрыты, а в сад, окружающий поместье, после того самого инцидента ему проход заказан?       Итан решает, что сунуть руки за спину, — вполне себе решение.       —...Мы не можем так просто согласится! — молодой человек из совета, явно еще слишком зеленый для подобной должности, ударяет руками по столу, — Мы не можем дать им выкуп! Это подрывает наш авторитет. Мы поступаем как трусы!       —Прошу, следи за языком, юноша, — женщина, в чьи волосы уже пробралась седина, с презрением глядит на парня, что осмелился высказаться против решения совета, — Госпожа Джоанна оставила в качестве распорядителя генерала Сейхо. Не тебя.       —Миледи, — лысый мужчина с зачесанными длинными усами мягко ложит свою ладонь поверх ладони женщины. Его пронзительный взгляд полон нежности и учтивости, он, наверняка, пользуется большим уважением в главном штабе, — В словах юноши есть доля правды. Наш долг, как членов совета, прислушиваться к каждому голосу.       —Господа, — Сейхо встречает в спор, делая нарочно долгую паузу, чтобы привлечь всеобщее внимание к себе, — Я, как временный правитель, волен единолично принимать решения в отсутствии госпожи Джоанны. Связаться с ней сейчас не получится, наш гонец доберется до места только через 5 часов, а ответ придет не менее чем, через 10. Мы должны принять меры здесь и сейчас.       Наступает долгое молчание. Тот самый юнец, с горячей головой на плечай, бойкий и прыткий, кусает губы, побежденно складывая руки на груди. Миледи застыла в ожидании продолжения пламенной речи Сейхо — ему удалось подцепить ее на крючок.       —Я предлагаю выполнить условия. Сейчас мы не в состоянии дать отпор, наше основное войско отправилось вместе с госпожой, а местное — разгромлено, не побоюсь этого слова, в пух и прах, — мужчина глубоко вздыхает, изображая сожаление и разочарование, но тут же снова хмурится, чтобы продолжить речь, — Всю ответственность я возьму на себя. Я отвечаю головой перед госпожой Джоанной, вам ли не знать, насколько это серьезно.       В зале снова воцарилась тишина. Итан отрывает глаза от пола и встречается взглядом с тем самым парнем, что немногим старше него самого. Он оценивающе осматривает Итана с ног до головы, и Итану хочется быть где угодно, только не здесь.       —И вы предлагаете отправить его? — бунтарь явно намекает на Итана, и Итан подавляет желание зажмурится и рассыпаться в извинениях не понятно только за что, — Вы посмотрите, он совсем еще мальчишка. Кем мы будем, отправляя вместо себя подростка решать проблемы целого государства?       —Ты упускаешь важную деталь, Либерт, — усатый мужчина почесывает подбородок, он щурится, приглядываясь к Итану, — Этот мальчик — сын Госпожи. Главное требование захватчиков — отправить выкуп с одним из членов семьи Госпожи.       —Я знаю, черт, я прекрасно это знаю, но! — Либерт поворачивается к мужчине, ладонью указывая на Итана, — Разве нет другого пути?       —У нас просто-напросто нет никого другого на эту роль, — с печалью в голосе произносит мистер, он сочувственно смотрит на Итана, и парню кажется, что мужчина одним своим взглядом прочитал все его мысли, страхи и даже его душу, — Как думаешь, парень, справишься? Мы не отправим тебя одного, с тобой пойдут лучшие наши стражники. Они без раздумий отдадут свои жизни за тебя.       Видя явное замешательство и растерянность на лице парня, мужчина встает напротив Итана и ложит руку ему на плечо.       —Мне очень жаль, что приходится просить тебя о таком, — шепчет мужчина, а Итан только и может хлопать глазами в ответ. Мужчина поворачивает голову к Сейхо, кивая ему в знак согласия, а после возвращает все внимание Итану, — Но я уверяю, все будет хорошо.       Итан не знает, что сказать. Речь Либерта внушила ему страх и неуверенность, но глядя в глаза мужчины напротив, он наполняется решимостью. Что же, если Итан откажется, то они пойдут просить Каллеба отправиться вместо него. Как бы сильно Итан не завидовал брату, как бы сильно не злился на него, как бы не старался превзойти младшего хоть в чем-то, он не мог подвренуть его такой опасности. Сегодня у Кейла день рождения, и он должен провести его без забот. Итан так решил. Ему глубоко плевать на то, какие тайные цели преследует Сейхо, отправляя его туда, по сути, поддаваясь на провокацию. Важнее — защитить хотя бы Кейла от этой напасти.       —Мистер, господин, я пойду.       Усатый мужчина с благодарностью и уважением хлопает Итана по плечу. Рука у него твердая и теплая, парень ощущает глубокие мозоли даже сквозь одежду, этому человеку не чуждо ни воинское дело, ни ремесло.       —Я знал, что на тебя можно положиться, парень.       —Значит, все решено, — Сейхо словно туча повис над душой Итана, его голос кажется громче, чем есть на самом деле, — Отправляйся к себе, собирайся. У тебя 10 минут на все. На улице будут ждать лошади.

***

      Из-за волнения Итан чувствует, как земля уходит из-под ног. Кейл махает ему рукой на прощание, на его лице — смесь горя и тревоги, и мальчик не выдерживает, подбегая к брату, и хватает его за запястье. Итан разворачивается, чтобы увидеть слезы, застывшие в глазах брата.       —Разве ты не можешь остаться?       —Я скоро вернусь, ты и не заметишь, что меня не было.       —А если что-то случится?       —Не случится, — Итан выхватывает руку, кладя ее на плечо брата, пытаясь использовать тот же трюк, что провернул с ним усатый мужчина в зале совета.       —Но сегодня же наш праздник, — у Кейла заканчиваются аргументы, его нижняя губа дрожит, а глаза блестят от непролитых слез.       —Я не могу праздновать, когда там страдают люди, — Итану больно видеть брата таким, в конце концов, он и сам не хочет уходить, —Я могу им помочь.       —Ладно, — Кейл опускает голову так низко к земле, что его подробород прижимается к груди, — Пока, Итти. Возвращайся скорее.       —Конечно, Кейл, — Итан опускает руку, направляяесь к своей гвардии, но оборачивается, чтобы сказать что-нибудь на последок.       Что-нибудь крутое.       Должно же быть что-нибудь стоящее!       Он должен сказать что-то, если уж он действительно не вернется.       А если вернется, то станет героем. Вернется, чтобы поделиться с ним новой захватывающей историей, одной из тех, что они рассказывают друг другу, когда долго не могут уснуть, сидя при свечах.       —Как бы там ни было, я всегда здесь для тебя, — Итан пытается улыбнуться, но его выражение лица напоминает скорее гримасу, — Пока, Кейл!