Беседы в предрассветный час

      - А ты похудел, - ее тонкие пальцы гладили его по коже груди, сковозь которую отчетливо, но не слишком сильно проступали ребра.       - В самом деле?       Он впервые за несколько лет был у себя дома.       Пахло ее духами, в некоторых местах ещё угадывались знакомые запахи серы, пороха, лекарственных трав и других алхимических препаратов.       Дом ничуть не изменился, не считая обилия склянок с ее косметикой на туалетном столике. Отличном туалетном столике темного дуба.       Вся мебель была дубовой и исключительно дорогой, он сам ее покупал, потратив на это дело целое состояние.       Также комнату устилал шикарный узорчатый ковёр в котром можно было утонуть по щиколотки, на стенах висело множество картин, некоторые из которых принадлежали кисти знаменитейших художников того времени, а через стекла книжных шкафов виднелось несколько позолоченных корешков редких изданий. Он вовсе не был похож на почитателя роскоши, но доставшийся ему по наследству дом отца, когда-то довольно бедно и просто обставленный, доказывал обратное.       Хотя это было правдой лишь наполовину.       Она любила роскошь гораздо больше.       Она была невысокая, с шикарными каштановыми волосами, тонкая и грациозная, чем-то напоминала стрекозу: такая же легкая и неуловимая.       Она имела привычку одеваться во все чёрное и покрывать лицо черной вуалью, но не в знак траура - это была жизненная необходимость, как и для него капюшон при свете дня.       Она любила читать глупые романы и мечтать о прекрасном, вздыхая и глядя вечером в окно, хотя об этом знали немногие, для остальных она была неприступной и холодной, словно далекая звезда.       Но он знал о ней всё. Как и она о нём.       Всем, кто его знал, было известно, что он разгильдяй, легко идущий по жизни, что он любит глупые философские рассуждения и бессмысленные споры, что он легок на подъем и, конечно же, умен, соответствуя своей профессии алхимика.       Она же знала, что он большую часть жизни ищет ответы на свои вопросы в различных религиях, хотя ни в одну из них не верит по-настоящему, знала его потаённые страхи и не раз видела его в отчаянии, смятении.       Он был полной ее противоположностью: высокий, с волосами цвета пшеницы, одевался ярко и броско, вел себя открыто и весело, а иногда и по-идиотски.       И они любили друг друга. Любили особенно. Не столько стастно, сколько нежно и печально. Она бы хотела от него ребенка. Он знал об этом. Но этому было не суждено случиться, ведь их природа не позволяла таким как они иметь детей с себе подобными.       -В самом деле? - повторил он. Ее разум, казалось, в задумчивости покинул тело и блуждал где-то далеко, но вопрос вернул ее в этот план реальности:       - Жизнь в замке не идет тебе на пользу, - наконец произнесла она.       Он вздохнул и немного погодя ответил:       - Года через четыре или пять я оттуда уйду, - его пальцы неоходно блуждали по каштановым волнам ее волос,- пока что они ничего не подозревают... Но потом... Потом они поймут, что я не старею.       - Или она поймет...       - Ты о чем? - сонно откликнулся он.       - Она любит полевые травы... Хороший вкус. Отлично пахнут, - она втянула носом запах его кожи вместе с елеуловимыми нотками чужого.             Обычный человек ни за что бы не смог их учуять. Они не были людьми.       Он спокойно ответил:       - Это не она. Он знает.       - Не боишься?       -Немного. Могу поранить его... Во всех смыслах.       Она улыбнулась, показав аккуратные острые клычки:       - Ты такой добрый. Ему с тобой повезло.       -Боюсь, он хочет несколько большего и чуточку иного... Этого я ему не дам, - в его голосе зазвучала печаль.       - Постарайся его не обижать, - сказала она и, приблизившись к его губам, оставила сладкий поцелуй.       - Может уже обидил... Он может не понять.       - Ты думаешь о нем. Это хорошо...- сказала она так, что слова словно повисли в воздухе над ними.       Он промолчал, и она снова впала в задумчивость, после чего спросила:       - Не тяжело тебе держаться в условиях голодовки?       - Иногда срываюсь... Он пугается. С людьми, наверное, всегда так будет. Они изумительно пахнут. Прямо как ты, ничего с собой поделать не могу, - он наградил девушку поцелуем в ключицу.       - А я зареклась больше не любить людей.       - Я его не... Не знаю даже... Он в меня влюблен.       - Попробуй и ты...       - Чтобы разбить ему сердце? - он горько усмехнулся.       Она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к сердцебиению, затем заговорила:       - Слышишь? Оно бьётся. А сколько раз его разбивали?       - Мы с ним разные.       Она протянула руку к его голове и, взъерошив пшеничные волосы, хихикнула:       -Поступай, как знаешь. Скоро рассвет, тебе пора возвращаться.       - И то верно.       Пока он одевался, она не сводила с него своих винно-красных глаз. Он на прощание одарил ее кратким поцелуем, сказав "до встречи", галантно, хоть и слишком театрально поклонился и исчез в отступающей ночи.