In nocte speramus

В ночи надеемся Сухдол, 1403 — Только посмей не вернуться, — голос Яна на секунду сорвался, но тут же вновь зазвучал тихим, упрямым шёпотом. — Только посмей. Я твой господин, и я тебя не отпущу. Только за подкреплением. Но не... «Только не на тот свет», — хотел сказать он, но вместо этого встал с постели, как был, обнажённый, и пламя почти угасшего камина (так и не подкинул дров, не успел) обняло его тело золотистыми отблесками. Индро уже успел одеться. Неприметная куртка, под ней — кольчуга. Ян подошёл вплотную, помог затянуть ремень. Ненужное, лишнее — Индро прекрасно справился бы сам. Но — коснуться ещё раз. И ещё один — Ян обхватил его за затылок, лихорадочно, быстро поцеловал в губы. А потом замер, уткнувшись лбом в лоб, закрыв глаза. Жест был полон нежности, но зубы судорожно сжались. Рука Индро тут же обвила его за талию, притиснула к себе. И Ян вслушивался в его дыхание, в стук его сердца ещё пару бесконечных мгновений. — Иди, — наконец нехотя оттолкнул от себя. — Тебя ждут. Я... Не пойду. Долго одеваться. И хочу... «Запомнить тебя таким». Он не окончил фразу, да Индро это и не нужно было. Они в последний раз сплели пальцы. Последнее, отчаянное касание рук — и Индро выскользнул из комнаты. Дверь за ним захлопнулась, и лязг замка прозвучал для Яна как приговор. Он стоял, тупо уставившись на засов невидящим взглядом. А потом рывком сдёрнул с постели покрывало и зарылся в него лицом. Тяжёлая ткань всё ещё хранила в себе тепло тела Индро. Его запах. Нет — их общий запах. Ян снова стиснул зубы. Упрямо вскинул голову. Глаза его были сухи. Он закутался в покрывало целиком. Обернулся к стене, туда, где висел потемневший от времени простой деревянный крест. Опустился на колени и шёпотом начал молитву. Слова быстро закончились. Он несколько раз повторил: «пожалуйста, пожалуйста», прежде чем умолк окончательно. Но если есть на свете Бог, его святые и ангелы, они не могли его не услышать.