Шприц с сахарным сиропом

*:.｡..｡.:*･*:.｡. .｡.:*

Эта черная гладкая ткань была куском мяса для голодной собаки, блестящей монетой для бедняка и красной лазерной точкой для Согтана. И если самое страшное, что могло сделать глазастое чудовище, это парочка дырок, то Намгю был больше как теряющая голову пантера. В прошлый раз Джуген уколола палец, пока пришивала лямку на место, где она оторвалась от ночнушки. «Только попробуй…» - проворчала она, падая на живот на кровать рядом с ним. Чуть онемевшие пальцы дрогнули, когда она бросила на него хмурый взгляд. Все ещё злится… «Прости… Я не хотел тогда ее порвать.» - Глаза проводили влажные фиолетовые пряди, плавно перетекающие в черный шелк ночнушки, затем на полоску бледной кожи поясницы и на танцующий ряд кружевных завитушек на худых бедрах. «Не поэтому…» Точно. Намгю сжал зубы и на автомате почесал измученную новыми уколами кисть. Обида была вполне оправданной. Он действительно обещал продержаться эту неделю, но - он был готов поклясться - шприц сам ему подмигнул из ящика. Ещё более жалким он быть просто не мог, так что с печальным вздохом он прижал лоб к колючему хребту его хмурого дракона. Джуген хотела отодвинуться, но его руки отчаянно обвились вокруг ее пояса и удержали ее на месте. «Милая, ну прости… Я уже столько раз извинился… Да и там было всего ничего, я просто не хотел, чтобы тряслись руки,» - почти проскулил Намгю куда-то между ее лопаток, явно пытаясь донести свои мольбы прямо к ее сердцу. - «Меня почти сразу отпустило. Я честно-честно в себе…» - Он промурчал в чуть-поддавшийся хребет и оставил маленький поцелуй на выпирающей косточке. Долгую молчаливую минуту Намгю, с прижатым к ее спине виском, смотрел на котенка, лежащего у дальнего края кровати и щурящегося на него. Конечно, на Согтана вообще никто никогда не обижается. Вот если бы Намгю был котом, он бы наверняка спал только на груди у Джуген, и она бы каждый раз ругалась на него, что он лезет мордой к ней в лицо. Он с трепетом выдохнул, когда она завела руку за спину, и ее пальцы затекли в его волосы. Но он тут же резко вдохнул, когда она дернула его за прядь и прошептала. «Постарайся не оторвать вторую лямку.»

*･゜ﾟ･*:.｡..｡.:*･*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*

Ребенок был поспешно выдворен из спальни. Не стоит учить его тому, что маму можно кусать. Покрасневшая от его зубов тазобедренная косточка печально смотрела на розовый след вниз по ноге, ведущий прямо к по-кошачьему наглым глазам между худых бедер. Джуген только шлепнула вялой ладонью то ли по лбу, то ли по влажной щеке, заставляя его усмехнуться внезапной застенчивости и не отвлекаться на пудрово-розовые скулы. Согтан научился мяукать явно у мамы, подслушивая под дверью в такие моменты. «Теперь ты вообще не будешь трогать маечку?» - чуть позже Джуген прошептала, лежа на животе на сложенных руках и смотря на свои шорты, одиноко лежащие на тумбочке в компании блестящих серебристых упаковочек. «Мне больше интересно то, что под ней,» - промурлыкал Намгю откуда-то со стороны ее поясницы и теплая рука проскользнула под ткань, перешла через рельсы ребер и нашла себе прекрасное место для отдыха под ее сердцем. Чуть сжал, только чтобы почувствовать этот ускоренный ритм под кожей и костями. Угроза о том, что если Намгю будет щипаться, то он пойдет вслед за котом, растаяла во вздохе, когда он прижался к ее лопатке и слегка прикусил соленую кожу над линией ночнушки. Затем, вжавшись лицом в ее волосы, грудью в спину и бедрами в бедра, он удостоверился, что любые последующие угрозы были конвертированы в приглушенные подушкой стоны. Биоархеология расцветала под немыми пальцами, когда он прослеживал острые плечи, колючие локти и хрупкие пальцы, цепляющиеся за его ладони, как только они находились рядом. Косточка ее бедра (почти посиневшая от постоянных укусов каждый раз, когда она появлялась в его поле зрения), почти ручка, за которую он вжимал ее в свое горящее тело, или скорее наоборот, - любимый экспонат в коллекции, за изучением которого Намгю проводил целые ночи. Отчаянно вцепившись в ее дрожащую руку и чуть не сломав свой драгоценный набор костей и синяков под собственным весом, он поддался тонким пальцам, которые как иголки впивались в его холку, прижимая его голову к ее шее. Жарко. Мокро. Больно. Страшно - особенно после, смотреть на то, что творят его пальцы, когда он не контролирует себя. И ужасно хорошо. Хорошо быть с ней, хорошо видеть ее довольную кошачью улыбку, когда он свалится рядом с ней без сил и она будет целовать его покрасневшее лицо, хорошо находить ответные синяки на плечах и животе, пока она будет спать, свернувшись под одеялом около его бока. И хорошо неловко извиняться перед ребенком, который укоризненно посмотрит на него, как только он откроет дверь в комнату, чтобы утром приготовить завтрак для все еще спящей мамы.