Чхве Бомгю: доставка вашего апокалипсиса

Тишина в лаборатории-мастерской была не просто отсутствием звука. Это был тщательно выверенный материал, сотканный из мягкого гула системы кондиционирования, едва слышного шипения специальной лампы и ровного, спокойного дыхания Чхве Енджуна. Воздух пах старой бумагой, кожей и клеем, который стоил как месячная аренда этой самой мастерской. Енджун в белых перчатках с хирургической точностью наносил кисточкой микроскопическую каплю реагента на корешок «Этики» Спинозы 1677 года выпуска. Его весь мир сузился до этого корешка, до трещинки на нем, до волокон бумаги. Здесь все было предсказуемо, логично, совершенно. Тик. Положил кисточку. Так. Взял пинцет. Тик-так. Идиллию разорвал звук, от которого Енджун вздрогнул так, что чуть не капнул реактивом на трактат о боге и природе. Снаружи, на идеально чистой, вымытой утром улице, раздался оглушительный грохот, визг тормозов и отборный, звонкий мат, перекрывший на секунду даже гул города. Сердце Енджуна болезненно ёкнуло. Он замер, прислушиваясь. Тишина. Выдохнул. Наверное, просто мусоровоз. Или очередной идиот не справился с управлением. Он снова наклонился над книгой, пытаясь вернуть себе утраченную концентрацию. Тук-тук-тук. Стук в дверь был не просто громким. Он был наглым. Нервным. Неровным. Таким, каким стучат либо полицейские с плохими новостями, либо курьеры, которые вот-вот опоздают к следующей точке. Енджун поморщился. Он не ждал посылок. Он никогда никого не ждал. Его мастерская была его крепостью, а единственным приемлемым способом коммуникации он считал электронную почту с предварительной договоренностью за три рабочих дня. Стук повторился, еще более настойчивый. —Эй, внутри кто есть?! Открывайте, доставка! Голос за дверью был молодым, слегка запыхавшимся и раздраженным. Енджун медленно, с неохотой подошел к монитору домофона. На экране был запечатлен молодой парень. Очень яркий молодой парень. Мельком Енджун успел отметить неестественно-белую, почти платиновую шевелюру, черную кожаную куртку и нахальную ухмылку, обращенную к камере. В одной руке он держал какой-то электронный планшет, другой снова занес для стука. — Вам куда? — глухо спросил Енджун через селектор, надеясь, что парень просто ошибся дверью. — Мне именно сюда! — парировал блондин, не отрываясь от камеры. — Чхве Енджун? Вам конверт. Срочно и под роспись. Открывайте, у меня еще двадцать точек! Енджун вздохнул. Возможно, документы от заказчика. Не открывать — значит, затянуть дедлайн, а это было недопустимо. Он нажал на кнопку разблокировки двери с таким чувством, будто предавал самого себя. Дверь распахнулась, и в святая святых Енджуна ворвался хаос. Вместе с посетителем в помещение вкатился запах асфальта, холодного ветра и чего-то сладковатого, возможно жвачки. Блондин, тот самый Чхве Бомгю, вкатил в прихожую прямо на своем гироскутере. — Эй, осторожно! — аж подпрыгнул Енджун. — Пол тремя слоями лака покрыт! И паркет исторический! — Расслабься, царапин не оставлю, — отмахнулся Бомгю, лихо развернувшись и спешившись. Он выдергивал планшет, даже не глядя на Енджуна. — Где расписываться? Быстрее, я тороплюсь. Енджун с отвращением наблюдал, как с куртки пришельца на его идеальный пол падает пылинка. Парень был живым олицетворением всего, что Енджун ненавидел: скорость, громкость, непредсказуемость, наплевательское отношение к порядку. — Вы не могли бы оставить ваше… транспортное средство снаружи? — сквозь зубы произнес Енджун, принимая планшет. — Не мог, — ухмыльнулся Бомгю, оглядывая мастерскую с видом человека, который зашел в музей и ищет, где бы тут присечь мяч. — У вас тут скучно так, аж зевать охота. Это что, книги? Старые? И что, с ними целый день сидят? — Их спасают, — поправил его Енджун, с трудом находя на планшете место для подписи. — Ну, спасайте, спасайте, — Бомгю нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Его взгляд скользнул по столу и зацепился за «Этику». — О, клевая книжка. Подержать можно? Енджун аж похолодел. —Нет! Нельзя! Это же— Но было поздно. Бомгю уже протянул руку, забыв, что в ней он зажал свой шлем. Массивный краглированный край шлема со всего размаху зацепил пузырек с дорогущим японским клеем. Все произошло в считанные секунды. Пузырек, описанный по изящной траектории, грохнулся об пол, и густая прозрачная жидкость брызнула во все стороны, включая ногу Бомгю и колесо его гироскутера. — Чёрт! — выругался курьер, отпрыгивая. — ВЫ… ВЫ… — Енджун не мог вымолвить ни слова. Он с ужасом смотрел на лужу клея, медленно растекающуюся по идеальному полу и уже намертво приклеивающую колесо гироскутера к паркету. Пахло дорогой химией и катастрофой. Наступила мертвая тишина. Бомгю потянул за свой транспорт — он не двигался с места. Он дернул сильнее. Гироскутер послушно загудел, но с места не тронулся, лишь издал неприятный скрежещущий звук. — Опа, — растерянно произнес Бомгю. — Кажется, я немного приклеился. Енджун медленно поднял на него взгляд. В его обычно спокойных глазах плескалась такая ярость, что Бомгю невольно отступил на шаг. — Немного, — прошипел Енджун. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Вы… Вы уничтожили пол. Вы угробили клей за двести тысяч вон. Вы чуть не уронили бесценный фолиант. И теперь… теперь вы приклеили свой дурацкий самокат к моему полу! — Эй, успокойся, мужик! — Бомгю поднял руки в защитном жесте, но на его лице уже играла предательская ухмылка. Ему, похоже, даже начинало нравиться это безумие. — Ничего страшного. Ну, отодраем как-нибудь. Может, есть у тебя тут растворитель? — Растворитель?! — голос Енджуна взвизгнул до неприличных тонов. — ДА ЧТОБЫ Я ТЕБЯ ЭТИМ РАСТВОРИТЕЛЕМ!.. В этот момент в кармане кожаной куртки Бомгю залился какой-то дерзкий хип-хоп рингтон. Он рывком вытащил телефон. —Да? А, привет. Нет, я пока на точке. Возникла небольшая проблемка… Да, знаю, что срочно. Щас как отклеюсь — сразу мчу. Енджун просто стоял и трясся. Казалось, еще секунда — и у него лопнет сосуд в глазу. — Слушай, — Бомгю положил телефон в карман, смотря на Енджуна с внезапным деловым интересом. — Я, кстати, не только конверты разношу. Мой работодатель передал мне кое-что для тебя. Интересное предложение. Он потянулся за внутренний карман куртки. Енджун, ожидая, что сейчас будет извлечен пистолет или граната, инстинктивно отпрянул. Но Бомгю вытащил лишь небольшой, пожелтевший от времени конверт без адреса. Он протянул его Енджуну. — Держи. Говорят, ты в этом шаришь. Енджун машинально взял конверт. Бумага была шершавой, очень старой. Он перевернул его. На обратной стороне была навощеная сургучная печать. И оттиск на печати заставил его кровь похолодеть. Он узнал этот герб. По легендам, им помечали свои заказы члены тайного общества библиофилов-миллиардеров, о которых ходили самые безумные слухи. Он медленно поднял глаза на Бомгю, который уже с интересом пытался отскрести свой ботинок от пола. Вечность, тишина и порядок только что закончились. Началось что-то совершенно другое. И виной всему был этот крашеный блондин-разрушитель на приклеенном гироскутере.