отечество небесное сквозь густой туман

В салоне было тихо. Никто из них не мог проронить ни слова, а включать музыку было бессмысленно. Даня был напряжён. Желваки на его лице вздулись сильнее обычного. Брови были нахмурены, а искусанные губы — сжаты в тонкую линию. Непроницаемый взгляд справа был также направлен на дорогу. Максим настаивал на том, чтобы он повёл машину, но Кашин был непреклонен. Его вечное "Я сам" так и повисло в наэлектризованном воздухе. Звук входящего уведомления на телефоне больно ударил по ушам обоих. – Посмотри, пожалуйста, что там, – осевшим голосом попросил Данила. – Гога пишет, – Тарасенко бегло прочитал сообщение, – Говорит, что с документами какие-то проблемы возникли, – он вернул на место гаджет, на котором теперь высвечивался навигатор, – И священник задерживается на час примерно. – Чёрт, – тихо прошипел рыжий, – И что нам делать этот час? – он нервно взъерошил волосы. – Будем ждать, – Макс спокойно накрыл своей рукой его и начал успокаивающе поглаживать. Даня искренне хотел забыть прошлое. Он искренне хотел оставить все ссоры, обиды и радости где-то там, на холодных улицах Питера. И, конечно же, он категорически отказывался посвящать в своё прошлое Макса. Он правда хотел начать жить с чистого листа. И у него получалось. До этого понедельника. – Дань, – парень резко встряхнул головой и посмотрел в кофейные глаза напротив. – Ты что-то говорил? – смущённо прошептал музыкант. – Может, до ближайшей заправки доедем? – сочувственно спросил Тарасенко. – А, да, давай, конечно, – Даня опомнился и аккуратно надавил на педаль газа.

***

Когда Кашин почувствовал лёгкое касание, он поднял глаза на Макса. За несколько дней младший успел привыкнуть к его выпадам из реальности, поэтому лишь всякий раз приобнимал его, как бы говоря, что эту утрату они переживут вместе. Даня никогда не будет один. – Там не было говяжьей, прости, – брюнет виновато протянул тёплый хот-дог. – Ничего страшного, – попытался натянуть улыбку, – Спасибо, – и он благодарил Максима одновременно за всё и сразу. Всё в той же привычной тишине они пили кофе. Данила старался не думать ни о чём, но получалось, мягко говоря, не очень. Выкинув мусор, Даня решил умыться холодной водой, а потому направился в мужской туалет. Пыль моментально оказалась в его ноздрях, из-за чего послышался громкий чих. – Бля, да когда этот нос уже перестанет мозги ебать, – из крана потекла ледяная вода. Когда рыжий оторвал бумажное полотенце и оглядел себя в зеркале, он ужаснулся. Всего за три дня он успел стать... таким. Грязным, сонным, уставшим, разбитым. Использованный кусок бумаги упал в урну, как вдруг глаза зацепились за горстку пепла на полу. Пепел... В ушах зазвенела песня близкого друга. Руки крупно задрожали, а дыхание сбилось. Глаза отчаянно забегали по помещению в поисках спасения, которого не существовало. Мысли, словно горящие кончики стрел, пролетали сквозь пульсирующие виски. Эта боль была невыносима. Даня побежал. Куда? Чёрт его знает. Просто вперёд. Дверцы заправки быстро пропустили его, и Кашин двинулся в сторону хвойного леса. Сегодня было ужасно холодно и туманно. Видимость была плохая, но каким-то чудом парень не задевал ни одну валяющуюся ветку. "А с чего началась ваша история?" – спросил вдруг внутренний голос рыжего.

***

Это... сложно. Сначала одноклассников связало то, что обоих покинул отец в раннем возрасте. Потом общие любимые видеоигры. А дальше учителя завалили мальчиков совместными проектами, и уже дома у Руслана школьники нашли ту самую связующую нить — музыка. Она их привлекала невероятно. И вместо того, чтобы учить стихотворения Пушкина, они сочиняли свои собственные, впоследствии накладывая на слова бит. И так они стали лучшими друзьями. В 8 классе казалось, что ничто не может разлучить эти два горящих сердца.

***

– Нет, нет, нет, нет, НЕТ! – Кашин всё бежал и бежал. Но собственные мысли пожирали все внутренние органы, перекрывая любой доступ к кислороду. Ямочка между ключицами становилась глубже с каждым сделанным вздохом. Но Даня не мог это остановить.

***

А потом случилась та странная вечеринка у Юлика. Всё было как обычно: ребята страшно бухали, орали любимые песни, на перерывах оценивая треки друг друга, играли в карты и просто радовались моменту. Парни вышли покурить. Даня смутно помнил тот момент, когда Тушенцов притянул его к себе, но он ответил. А на утро парень нашёл себя обнимающим в кровати Руслана. Как последний трус он просто сбежал с места преступления. Он испугался. Чувств было слишком много, и вообще всё это произошло ужасно внезапно. А вдруг Тушенцов сделал это просто по пьяни? А вдруг Даня и вправду был пидором? Блять, да таких, как он, пиздили во дворе ровные пацаны. Сука, ну почему именно Руслан? Почему вообще это произошло? Зачем они испортили вот так свою дружбу?..

***

– Пожалуйста, перестань, – рыжий уже не скрывал своих эмоций. Бежал и рыдал, как конченная блядь. "Я думаю, ты забыл то утро..." – внутренний голос в открытую смеялся над этим жалким парнишей, подкидывая очередные воспоминания.

***

Всю неделю Кашина посещали навязчивые мысли о том, чтобы приехать к Руслану. Ведь их отношения с Максом начали потихоньку сливать. Парню просто физически было плохо от этой недосказанности, которая произошла только и только по его вине. Этим утром Даня проснулся с такой же мыслью. Рыжий приподнялся, беря в правую руку телефон, а левой приобнимая спящего Макса. Сообщение. От Руслана. 03:41. Даня непонимающе трёт глаза, судорожно вздыхая от волнения.

дань, мне хуёво

приедь, пожалуйста

бля чёт никто не отвечает ахаха

я походу умираю

даня, я люблю тебя

прости

Сообщение от Гоги. 07:26.

ДАНЯ, РУСЛАН УМЕР

*пропущенный вызов*

*пропущенный вызов*

СУКА ОТВЕЧАЙ БЛЯТЬ

Кажется, он и вправду перестал дышать. Он перечитал сообщение лучшего друга раз 20. Но он не понимал. Не хотел. Не мог. – Дань? – кто-то зашевелился сбоку, но Даня не чувствовал. А потом Максим увидел. И начал плакать, успокаивая любимого. Он кричал, пытался достучаться до него, но мир Кашина рухнул полностью и без возможности восстановления. В зрачок въелись эти 6 сообщений. И, кажется, Даня просидел так весь день.

***

– ОСТАНОВИСЬ, УМОЛЯЮ! – его тело грызли дикие волки. Целая стая пожирала сердце, лёгкие, почки. Пучина боли ослепляла, оглушала, но единственное, что оставалось Дане, — бежать. Он должен был, должен... "И почему ты не умер?" – вопрошал внутренний голос. А рыжий жалел всё больше, что не вывернул руль тогда.

***

Он сбежал. Не сказал Максу, что собирается сделать, и сбежал. Телефон разрывался от звонков, поэтому достаточно импульсивно было принято решение выключить гаджет и выкинуть куда-нибудь. Катаясь по шоссе в поиске утешения, парня разрывал бесконечный поток мыслей. Но среди них не было ни одной, которая могла бы быть хотя бы на долю позитивной. Он вдавливал газ в пол, разгоняясь чуть ли не до предельной скорости, но ему не было страшно. После его смерти многое потеряло смысл: надежды, мечты и страхи. Щётки стеклоочистителя работали усердно — дождь же. Руслан любил его. Пусть он и был самым добрым и жизнерадостным парнем из всех, кто встречался Дане. Обыкновенная питерская погода его успокаивала, дарила чувство стабильности и повод утроить очередную тёплую посиделку дома с лучшим другом. Лучшим другом... Парень оставил машину на обочине и побежал. Он бежал от этой боли, не понимая, что от неё не сбежать, если она внутри. Но он не хотел думать. Как показала практика, это приводит только к годовым ссорам на пустом месте с близким человеком. Додумался, сука. Он всё бежал, а дождевые капли со слезами стекали с его бледных щёк. Он не помнил себя, не помнил, как, что и почему, — он просто бежал. Подальше от этих мыслей, подальше от... смерти. Острая боль пронзила левый бок, и Данила опёрся о бетонный барьер или... камень? Зелёные глаза несколько раз закрылись и снова открылись в непонимании. Кашина окружал исключительно сосновый бор и каменная глыба. Под ногами была сырая земля. Дождя не было. – Даня! – он обернулся, но никого рядом не было. Внезапно рыжий услышал хруст ветки справа и повернул голову. Вдалеке в тумане промелькнула размытая фигура. Даня как загипнотизированный подошёл к ней. – Русь?.. – Кашин не поверил своим красным сухим глазам. – Почему ты тогда не приехал ко мне? – спросил он жалобно. – Русь, я... – ему столько всего хотелось сказать, столько всего объяснить, но... Он не мог вымолвить ни слова. – Дань, почему? – всё спрашивал Тушенцов. – Я не знаю, Русь, я не знаю, – Даня всхлипнул и согнулся пополам, спрятав голову в коленях. – Дань! Даня! – крики становились всё надрывнее и отчётливее, но рыжий не мог подняться с колен. Он хотел всё исправить, хотел вернуться в тот день и примчаться к Руслану, прижать к себе и, наконец, сказать, как маленький ребёнок на детской площадке "Давай дружить?" Но он не может. Руслан мёртв. Теперь навсегда. – Даня, родной мой... – Максим подлетел к своему парню, крепко стискивая в объятиях, на что тот крупно вздрогнул, – Тише, тише... – рыжий узнал Тарасенко, остервенело схватившись за его куртку. – Макс, я... – судорожно втянул ноздрями ледяной туман, – Я не могу, – горькие рыдания пропитали ткань, – Я не могу быть на его похоронах.