Битва королей

Они — единственные чёрные лошадки, кто выделяется среди толпы, лишь одним взглядом испепеляя людей. В городе исчезают сотни молодых парней и девушек, а денег в кошельке этой компании становится всё больше и больше. Иностранные купюры так и рвутся на волю из карманов, падая на пол, но сразу же возвращаются на место, ведь это целое состояние. Парни всегда находятся вместе, прикрывают друг друга, знакомы довольно давно, но все уже не раз замечали этот холодный взгляд с обоих сторон: как один мог быть на грани смерти, когда другой задумывался над устранением соперника. Соперничество — их главная проблема. Отсюда идёт вся ненависть и лицемерие, эти обманы и провокации, а иногда — неравномерное деление награды. Всё держится на единственном листочке, что лежит в укромном местечке заброшенной многоэтажки, в которую попасть довольно сложно из-за массивной охраны и немецких овчарок. Небольшой сейф, спрятанный за ледяной батареей у стены, — всего две подписи не дают им расторгнуть их пугающий дуэт, который, отчасти, пугает и их самих. Вся эта ересь с защитой была сделана специально, чтоб бизнес не раскрыли, а они не убили друг друга. Ведь легче убить одного и получить все деньги, нежели убивать сотни и получать пятьдесят процентов. На них подают множество заявлений в милицию, а шеф тяжело вздыхает, разрывая листок на части и выкидывая в мусорку. Они — в сделке. — Мне кажется, что Ли Минхо и Хан Джисон занимаются чем-то незаконным. Все люди, которые исчезают, как-либо контактировали с ними. Все улики, следы от обуви и даже отпечатки указывают на них. Разве не говорили вы такое, шеф? — возмущается Хван, стоя над душой мужчины. В ответ ему протягивают только белый конверт — молча, без слов. Взгляд становится более возмущённым, хотя пальцы ловко открывают конверт, рассматривая зелёные купюры. — Вы... — Закрой это дело. Их же разорвали медведи, верно? — молвит мужчина, пока Хенджин, поджав губы, медленно кивает и идёт на место, пряча сделку куда-то под тёмно-синий пиджак. А схема и последовательность их абсолютно проста: кто-то из дуо ищет жертву, желательно смертельно больную, манит деньгами и приводит в шахматный клуб, где собирается вся компания. Казалось бы, что они сдружились, играют дружески на деньги, но азарт забирает своё, и ставят они на кон всё своё состояние. Выйти отсюда невозможно, если ты не выиграешь последнюю партию, ведь игра уже будет на смерть. После очередных «честных» игр уже второй увозит труп в отделение милиции, где его перенаправляют в морг больницы, а с морга — в подвал, где врачи разбирают того на органы. Ли и Хан идут молча к бару, где они постоянные посетители. Внутри душно и много дыма, он почти полностью заполнен, казалось бы, места вообще нет, что уж говорить про столики. Но стоит подойти к бармену, как тот согласно кивает и открывает стойку, чтоб те прошли в тёмный коридор. Тёмный коридор совсем недолгий: ключ легко прокручивается в замке и отпирает тяжёлую дверь, что открывает вид на огромный зал. Помещение полностью пустое, света почти нет, а посередине стоит шахматная доска с тяжёлыми фигурами из янтаря и дерева. Лампочка над ней мигает, будто рада их приходу сюда. Тяжёлая дверь захлопнулась с эхом, их никто не слышит. — Сколько? — Минхо проходит вперёд, первый садится за стол и безразлично смотрит на Джисона, что хитро ухмыляется. Он тоже садится за стол и выворачивает на пол всё содержимое чёрной сумки. Глаза сразу засветились, в отличие от старшего Ли, что коротко поднял удивлённый взгляд на младшего. Считает, сколько пачек вышло на этот раз: одна за другой идут хорошо, но счёт останавливается на семнадцати. — Где ещё одна? Сонни закатывает глаза. — Ты хоть сделай вид, что знаешь, сколько их должно быть, — фыркает тот, а потом чувствует едкий запах дыма. Минхо затягивается, держа сигарету в правой руке, выпускает серые облака куда-то в сторону. Джисон ненавидит запах сигарет: никогда не привлекал никотин и последствия после него, ему хватило отца, который умер от рака лёгких. — Кстати, из-за курения и сумму урезали, лучше бы ты бросил эту хрень. — Это ещё почему? — старший вновь затягивается. — Девушка курила слишком много, её лёгкие были практически чёрные, осадки табачной смолы и прочей хрени — вот тебе и причина. Я пытался торговаться, но они серьёзно... — Сука, — прерывает Минхо, кидая сигарету в сторону. — Плохо торговался, значит. Хан ухмыляется, ему нравится бесить старшего, с каждым разом его психика начинает шататься, это видно. — Мой хороший, спасибо, что тут половина суммы хотя бы лежит, так бы получил ровно, — парень показывает кулак, а потом второй рукой раскручивает средний палец. — Во. В комнате настигла тишина. Парни хладнокровно смотрели друг другу в глаза. Лишь единственная белая пешка на доске падает вниз, Джисон наклоняется под стол и поднимает фигурку, поставив её на место. Хо также ненавистно смотрит, а потом переводит взгляд на белого короля. Он светился ярче всего, блик бил в глаза, также бесил, как и Джисон. — Сыграем партию? — впервые за всё время появилась улыбка на лице Минхо. Этот настрой понравился напарнику, поэтому он закусывает губу и думает. Всё же это лучше, чем убить друг друга. — Наконец-то что-то достойное выдал за сегодня. — Парни жмут друг другу руки. Азарт живёт в их жилах, глаза сразу загорелись. Джисон ходит первым, а значит, надо смотреть на его реакцию и действия. Его схема игры похожа на «Ферзевый гамбит», ему часто не везёт, поэтому кажется, что игра будет идти легко и партия закончится быстро. Хо считает, что парня легко обыграть, но в этот раз первым теряет фигуру именно он. Он кусает губы и играет более-менее спокойно, но рука тянется к сигарете и зажигалке. — Волнуешься? — Минхо пытается его не слушать, злится и не может успокоиться. Джисон же грациозно ставит фигуру на нужное ей место. Внутри всё кипит, дыхание становится тяжёлым, в голове схемы, которые совсем ему не подходят. Казалось бы, выхода нет, но устранить активную фигуру очень хочется. — Хо-о, я же вижу. Строит глазки? Ему же не кажется? — Это что за взгляд нежный ты мне строишь? — хотелось выдохнуть дым прямо в лицо младшему, но в моменте он замирает и смотрит таким же взглядом на Джисона. Ставит фигуру и свободной рукой тянется к ладони соперника. Хан пытается не отвлекаться, приближается всё ближе и ближе к победе, но перед тем, как окружить короля, он видит, что противник приподнимается со стула и тянется... прямо к нему? — Ты же не против?.. Сонни замер. Хо медленно проходит языком по пухлым губам младшего, пробираясь в рот, а потом нежно и мягко целует парня, кусая нижнюю губу. Пару секунд шока — и, почему-то, Джисон поддаётся вперёд, закрывая глаза так же, как и Минхо. По коже пробегают мурашки, поцелуй становится страстным и горячим. Левая рука сплетается с рукой младшего, а вторая тянется к самой тяжёлой и чёрной фигуре здесь. Он обхватывает её и открывает глаза — не смотрит ли тот на него? — Зачем?.. — шепчет Джисон. Сердце бьётся сильнее, он чувствует что-то неприятное, какое-то странное чувство осталось у него в груди, опасность. Поэтому он приоткрывает глаза, и последнее, что видит, — как на него замахиваются чёрным королём. — Ты такой доверчивый, — шепчет Минхо, большим пальцем проводит по своим губам. Они горят и все в слюне. Почти все фигуры упали с доски на пол, купаясь в алой крови Сонни. — Шах и мат. Парень собирает все деньги с пола в сумку, обходя лужи, тянется к ветровке трупа, достав оттуда белые салфетки. Протирает с одежды красные капли и всё так же без жалости смотрит на него, даже с насмешкой. Указательный палец окунается прямо в кровь, улыбка на лице становится всё ярче и ярче, когда он проводит им по полу. «Никому не доверяй». Ли выходит из помещения, последний раз поглядев на «напарника». Свет в помещении потухает, на доске остался стоять чёрный король — полностью алый. Возле него лежит белый, разбитый на две части.