Ночь у моря

*      *      *

Я пригнулся к земле, вжимаясь в траншею. Сгусток арканы, ударивший где-то надо мной, осыпал с ног до головы горячим мокрым песком. Вслед за ним застрекотал пулемёт. Тактика смешанных отрядов: пустышки-Мьюту, что исполняли роль тяжелой артиллерии, работали под прикрытием людей и их свинцового града. Прежде чем нырнуть в траншею, я также заметил слабое мерцание силового поля - значит, к этому отряду можно смело добавить бронированного Снорлакса. Идеальный состав - огневая мощь вкупе с тяжелой защитой. Можно сказать, непробиваемой, если только не знать детали. Например, угол изгиба и высоту полукруглого щита Снорлакса, а также скорость разворота и без того малоподвижного покемона, облаченного в тяжелую сталь. - Ночь вызывает Льдинку! Поддержка сверху-справа, 30 градусов! Льдинка, приём! Встроенная в лëгкий шлем рация ожила статикой, что сменилась тихим голосом. - Льдинка на связи, принято. Занимаю позицию тридцать, навесная Метель. Начинаю атаку! Краем глаза я уловил движение справа от себя - серебряную вспышку, в которой было едва различимо биение девяти белоснежных хвостов. Найну хватило и секунды, чтобы зафиксировать цель и спустить на нее ярость своей магии. Тысячи острых как бритва ледяных осколков устремились к отряду противника, подгоняемые порывами ветра. Я услышал человеческие крики: как я и предполагал, Снорлакс слишком неповоротлив для мгновенной смены позиционирования своего щита, и кому-то из людей не поздоровилось. - Льдинка, ко мне! Атака слева, Лавина! Найн пронесся мимо меня, и я успел уловить блеск в его голубых глазах. Сердце забилось чаще, и я списал это на возбуждение боя, вновь и вновь отбрасывая от себя простую и очевидную мысль. В прыжке девятихвостый лис отправил в полет главное свое заклинание: Лавина несла к врагу стену льда, что, достигая цели, взрывалась мириадами осколков. Но на этот раз в сердце этой ледяной атаки был еще и я. Желание на себя - лëгкий, но эффективный щит. За ним - Злобный Взгляд: плотная пелена тьмы, что сковывает и дезориентирует противника. Пусть и на несколько секунд - но мне больше и не надо: люди для меня слишком мягкие, даже в бронежилетах. Пулеметчиков было всего трое, причем, один из них уже лежал на земле, зажимая руками изрезанное беспощадным ледяным вихрем лицо. Я убил оставшихся двоих ударами клыков и когтей до того, как среагировали покемоны врага и рассеялся морок моего Взгляда и магическая вьюга Найна. Густой поток магии Мьюту врезался в мой щит, раскалывая защиту как яичную скорлупу, отбросив меня в стену вражеского окопа. Щит поглотил основной тепловой удар, но мощь вторичной ударной волны хорошенько меня приложила. Горячая кровь наполнила рот, и ночь вокруг стала еще темней. Желание! Но на этот раз не на себя - Льдинка-Найн уже здесь. Под прикрытием моего заклинания он влетел в окоп, прижимая Снорлакса и Мьюту к песчаной стене траншеи новой Лавиной. Я видел, как покрывается инеем броня грузного щитоносца, и, мерцая, исчезает силовое поле его щита, превращая Снорлакса в бесполезную ледяную статую. Моя же цель - Мьюту. Он развернулся к Найну, и на какое-то мгновение мне показалось, что я увидел самодовольную ухмылку на его морде. Разумеется, все это было не более, чем игра воображения: эти клоны не испытывали никаких эмоций - просто сражались по ментальному приказу командующего. Решив, что я оглушен, клон взмахнул лапами, готовясь к новому залпу, но ледяная корка на его бледно-розовой коже замедляла движения, и он мог только защищаться от новых потоков льда Найна. Отвлекшись на Девятихвостого, он совсем упустил из виду меня, и это подарило мне несколько секунд. Шатаясь от последствий арканного залпа, я поднялся на ноги и собрал все силы в один прыжок, вцепившись клыками в тонкую трубку нервных волокон у основания лысого черепа, перебивая их. Покемон-заклинатель рухнул, как подкошенный, знаменуя окончание схватки. В траншею хлынул людской поток нашего отряда. Бойцы заняли периметр пулемётного гнезда и сразу же двинулись дальше, теряясь в траншеях. Командир отряда потрепал Найна по короткой белой шëрстке на загривке. - Отличная работа, сынок! Как закончите тут, отходите в тыл. Твоего босса, кажется, зацепило. Когда он ушел, Найн облегченно выдохнул, сбрасывая напряжение боя. Оба наших противника-покемона были тяжело ранены, но не убиты. Подойдя к покемону-чародею, я ногой сбил Обруч Подчинения с его головы и перевернул носком сапога на спину. Только сейчас я заметил острые аккуратные соски на небольшой груди клона и по-женски изящный изгиб талии. - Совсем еще девчонка…- Найн подошел ко мне, пригладив мокрый от крови мех на моих висках, прежде чем склониться над раненым покемоном врага. Очевидно, меня контузило, и его мягкий голос доносился словно сквозь перьевую подушку. - Пустышка. Клон, - Ответил я. - Она и не жила никогда. Отойди. Тебе не надо смотреть… Найн отвернулся, когда я достал пистолет с двумя патронами. В наших войсках это старая практика: лидер отряда покемонов, получив ранение, должен убить себя и своего сородича, чтобы не попасть в плен; иначе мозгоправы Западного Блока мигом сделают из тебя послушную марионетку, что намного хуже смерти. В этом бою победили мы, и наши враги получили шанс на быструю смерть. Я навел ствол на голову Мьюту, снял с предохранителя и выстрелил. Ее тонкие руки, дернувшись, прижались к груди, словно защишаясь от выстрела, а колени подтянулись к животу. Теперь в ней не осталось ничего от грозного боевого мага-псионика: просто маленький покемон, свернувшийся калачиком на мокром от крови песке. Захрипел и затих Снорлакс - Найн не стал церемониться с ним и просто добил глыбой зачарованного льда. Убивать проще, если не видеть лица, скованного броней. Я проверил пульс клона и здоровяка: мертвы. Найн скрепил руки за спиной раненного вражеского бойца тонкой пластиковой стяжкой, пока я держал его на мушке. Кровь на лице человека запеклась толстой коркой, но идти сам он мог. - Звери сраные! - Глухо прорычал пленный, и смачный плевок прилип к щеке Найна. Лис не ответил, лишь стер липкую гадость тылом кисти. Меня же прорвало. Я убрал ствол в кобуру, схватил пленного пулемётчика за грудки и рывком поставил его на ноги, прижав к стене траншеи. - Юми!.. - Коротко вскрикнул Найн. - Не надо! - Это не наша война, ублюдок! Вы сами заставили нас драться на этой ублюдской войне! - Кричал я, брызжа слюной в залитое кровью лицо пленного. - Мало было боев на арене, чемпионатов, финалов? На, подавись!.. - Черт подери, Юми! - Найн тряхнул меня за плечи, отбрасывая от пленника. - Пошёл ты, тварь! Если бы не люди, вы бы все сдохли! - Не унимался пулеметчик. Найн без замаха засадил свой жилистый кулак в солнечное сплетение пленника и тот с кашлем сложился пополам. - Все, хватит! Надеюсь, в штабе на допросе так же красиво петь будешь, а? При этом Найн посмотрел на меня, укоризненно качая головой. Я отвел глаза: на этот раз пленник сказал правду. …Несколько сотен лет назад наш родной мир погибал в пламени вулканов и волнах цунами, лишившись света единственной звезды. В отчаянной попытке спасти оставшихся в живых, Селеби и Мью, хранители нашего мира, открыли портал в параллельный мир - на планету, которая не знала ни разумных зверей, ни магии. Нас приняли в этом мире, пусть иногда и с плохо скрываемым раздражением, но чаще с изумленно-детским восторгом. Пару поколений спустя мы изменились, приняв более привычный для местных вид. Так, например, и мои предки, и сородичи Девятихвостого когда-то ходили на четырех лапах и не могли говорить. Эволюция - ключ к выживанию. Мы менялись и выживали в новом мире. Наши силы и умения находили реализацию во многих сферах жизни людей - в науке, медицине, строительстве… и, разумеется, в “Боях Покемонов”, как нас стали называть на Земле. Мы стали звездами арен, маскотами, детскими плюшевыми игрушками… …и живыми игрушками в руках некоторых взрослых людей, тоже… Неудивительно, что когда началась война между Западным Блоком и Союзом Востока, нам быстро нашли применение. Разведчики Гренинджа и Интелеоны, стрелки Десиджуай и Дюралюдоны, бойцы Тирранитары и Кангасханы… Многие шли добровольно, купившись идеями и обещаниями лучшего мира, а некоторые, как мы с Найном - лишь под угрозой собственной жизни. Я потрогал свой ошейник с трекером и поежился. Снимешь его, или окажешься за пределами зоны боевых действий - станешь целью винтовок своих же бойцов, или объектом опытов ученых, что много страшнее. Моя голова сильно закружилась, и Найн подхватил меня под руки, толкая перед собой нашего пленника. Где-то за нами бойцы заканчивали зачищать пляж, завершая битву. Наши войска закреплялись на побережье, готовясь к продвижению вглубь Блока, и в арьергарде кипела работа. Люди-срочники и покемоны возводили палаточный городок и укрепления, разворачивалась тяжелая артиллерия, и то и дело вспыхивали щиты наших Снорлаксов и Маймов, готовых отразить возможную контратаку загнанного в угол противника. Сдав пленного подоспевшему отряду военной полиции, Найн немедля отправился к госпиталю, развернутому на берегу. Множество людей несли на себе ожоги от арканного огня Мьюту, и я содрогнулся при мысли о том, что нам может противостоять целая армия этих боевых магов с наглухо промытыми мозгами. Найн уложил меня на койку, оставаясь глухим к моим протестам, расстегивая бронежилет и куртку цвета песка. - Лежи, Ночь! - Усмехнулся он, обращаясь ко мне по позывному. Его пальцы скользнули по вискам, приглаживая непослушную шëрстку, и я закрыл глаза, пытаясь не обращать внимания на гулкие удары молота в контуженной голове. Медсестра-Комфей была уже тут как тут, и ее прикосновение к моему сознанию даровало глубокий сон без сновидений. Последнее, что я запомнил перед тем, как провалиться в спасительное забытье - бездонные голубые глаза Найна и его тонкие пальцы, сплетающиеся с моими.

*      *      *

В награду за успешное подавление пулемётного гнезда нам дали сутки увольнительной. Найн выторговал для нас отсутствие ошейников на это время - с другой стороны, нам было некуда бежать, даже если бы мы захотели. Впереди - обширная территория врага, позади - глубины моря, плавно переходящие в просторы океана. Девятихвостый также раздобыл нам по гавайской рубашке с глупым аляпистым рисунком то ли рыб, то ли дельфинов. Но если рослому Девятихвостому она была великовата, и ему приходилось носить ее расстегнутой, подставляя южному солнцу подтянутый мускулистый торс, то я просто тонул в своей рубашке, подвязав ее полы на животе. С момента взятия прибрежной зоны прошло не более месяца, и в боях наступило затишье - не иначе, наши и блоковские политики, наконец-то, решили поговорить. Городок у моря, казалось, жил своей жизнью, и лишь военные патрули и пара проезжавших мимо легких транспортников напоминало о близости к линии боевого соприкосновения. - Кофе? Спросил Найн, затянувшись сигаретой и взмахнув своими девятью пушистыми хвостами. Время давно перевалило за полдень, и в животе одобрительно заурчало. Я сделал глоток холодного пива из бутылки и кивнул. - Ребята говорили, что здесь неплохо варят… - После бурды в нашей столовой даже растворимый кофе покажется амброзией! - Усмехнулся Найн и протянул мне свою сигарету. - Меняемся? Я кивнул и передал лису бутылку пива, затянувшись крепкой самокруткой Найна. Терпкий сладковатый дым наполнил рот, и голова приятно закружилась. Найн пил большими глотками, пока не осушил бутылку, четким броском отправив ее в ближайшую урну. - Прихватим ящик такого с собой, а? Я лишь рассмеялся в ответ. - И на неделю на гауптвахту? Почему бы и нет! Местные жители уже не оборачивались на нас, лишь некоторые из них брезгливо кривили рты перед тем, как отвернуться. Совсем немногие видели в нас простых покемонов, волею судеб заброшенных за океан в чужую страну - для большинства мы оставались захватчиками, агрессорами и едва ли не олицетворением Вселенского зла. Я их не судил: сам бы вряд ли стерпел “блоковцев”, дефилирующих в гавайских рубашках по улицам моего города! Хозяйка кафе, миловидная девчушка лет двадцати, натянуто улыбнулась нам. Ее малютка-Чармандер, напротив, улыбаясь во весь зубастый ротик, помчался варить ароматный кофе. - Прокали зернышки покрепче, пожалуйста! - Крикнул вдогонку малышу-покемону Найн, и я одернул сослуживца. - Не наглей, Лис! Чармандер же довольно заурчал и пыхнул струйкой пламени на приготовленные к помолу зерна. Мы сели у окна, и Найн с мечтательной улыбкой смотрел на проходящих мимо мирных жителей. Я - не сводя глаз - на него. Изгиб носа, разрез голубых глаз, приоткрытые тонкие губы, за которыми поблескивал жемчуг изящно изогнутых клыков. Теперь ниже - туда, где густой мех на шее переходил в более короткий на груди, контуры развитых грудных мышц и венчающие их светло-розовые бутоны сосков, затвердевших от потоков холодного воздуха из кондиционера над нами. Ниже… Туда, где под серебристым мехом мерно вздымались бугорки пресса. Я никогда не видел, как Найн делает упражнения для мышц живота, довольствуясь отжиманиями и приседаниями в короткие свободные минуты побудки и отбоя. “Скручивания переоценены”, заявлял он, снисходительно улыбаясь моим собственным потугам поддерживать форму. Теперь еще ниже - туда, где от аккуратной запятой пупка к резинке шорт бежала дорожка более густого и длинного меха. Я часто видел Девятихвостого в общем душе военной части, и каждый раз, краснея, отводил глаза, стоило взгляду скользнуть по мужскому достоинству Найна, но сейчас я уже не находил эти ощущения чем-то чужеродным и постыдным. Что-то сломалось во мне тогда, когда его пальцы скользнули по окровавленному меху на контуженной голове, когда держали мою руку в полевом госпитале. Сломалась стена, сдерживающая ход неправильных, запретных мыслей. …Если даже на гражданке эти чувства были под строгим запретом, то что и говорить про действующую армию?.. - ...делать неплохой кофе!.. Юми, ты свой-то пить собираешься?.. Юми?.. Только сейчас я понял, что Найн говорит со мной, а я сижу в полнейшей прострации, уставившись в одну точку где-то в области армейских шорт лиса. - Да, Найн? Ты что-то говорил? -Минут десять, контуженный ты наш! - Беззлобно рассмеялся Найн, но тут же обеспокоенно коснулся моей лапы на столе. - Серьёзно, ты как? Ты словно выпал на минуту… Я улыбнулся, и затряс головой. - Просто… задумался… Найн еще пару мгновений вглядывался в мои глаза, пытаясь найти малейшие признаки недомогания. На самом деле, не считая лëгкого снижения остроты слуха, я был в полном порядке. Если, конечно, “порядком” можно назвать мысли о том, как я ласкаю обнаженное тело своего сослуживца. - Все окей! - Осклабился я. - Продолжай, пожалуйста! - Ну так вот… Покемоны-бариста травяного типа никогда толком не прожаривают зёрна, тогда как огненного - делают все, как надо! У меня дома как раз работал один Мяускарада - так с его кофе разве что в сон не клонило! Он было засмеялся, но, увлеченный воспоминаниями о доме, быстро смолк. - А вот из этого малыша выйдет толк! - Продолжил Девятихвостый, сделав большой глоток из своей чашки. Я отпил из моей и согласно закивал. Ночные покемоны вроде меня по умолчанию должны неплохо разбираться в кофе, а я же всем прочим напиткам предпочитал зеленый чай. Но и такой кофейный профан как я не мог не отметить богатый терпкий вкус чëрного как смоль напитка. -Если только нашего малыша-Чармандера не загребут в ударную авиацию… - Невесело усмехнулся я. Словно как по-заказу над нами пронеслись два вертолета в сопровождении бронированного Драгонайта, и вплоть до того момента, как наши чашки опустели, мы не произнесли ни слова. Расплатившись с бариста и оставив щедрые чаевые малышу-Чармандеру, мы вышли на улицу. - Куда теперь, командир? - Игриво ткнул локтем в бок Найн. - На пляж, конечно же! - отозвался я. Найн с недоверием оглянулся по сторонам. Солнце клонилось к закату, и для купания, возможно, время было не лучшее. - У нас полно времени до утра, Льдинка! Так что слушай мою команду… - Кто последний, тот дневальный в воскресенье! - Отозвался лис, со смехом бросившись в сторону моря. - Ах, ты!.. - Я пустился в погоню, вновь давая себе забыть обо всем, кроме уютных залитых солнцем улочек города, что вели нас к морю. Минут через десять мы оказались в крохотной бухте, укрытой от посторонних глаз порослью кустарника и молодых деревьев. Где-то далеко на внешнем рейде дрейфовали ударные крейсера нашего флота, казавшиеся с берега игрушечными корабликами. Чайки, рассекая воздух крыльями, звенели протяжными криками в безветренном небе. Солнце, клонясь к горизонту, уже начало рисовать на темно-лазурных волнах янтарную дорожку. У самого края море темнело, почти сливаясь с предзакатным безоблачным небом, а у берега светлело и рассыпалось на белоснежную пену в песчаной отмели. - Первый! - Найн оперся руками на колени, тяжело дыша. Я, в притворной горечи поражения, пал на колени, вскинув руки к небу. - Пощады, мой генерал! Лис с хохотом упал на горячий песок, стягивая с себя армейские ботинки. - Давай, малыш, не отставай! От этого шуточного обращения почему-то перехватило дыхание. Отмахнувшись от навязчивых мыслей я второпях скинул с себя рубаху и обувь, опешив, когда лис принялся как ни в чем не бывало стягивать с себя и шорты, подставив солнцу свое стройное обнаженное тело. - Найн, ты это чего… - Давай! Никто не видит же! С гиканьем Девятихвостый забежал в воду по пояс и принялся плескаться, словно пятилетка. Поддавшись заразительному веселью, я тоже разделся до нага и нырнул прямиком в набегавшую волну, вытянув руки перед собой. Проплыв таким образом несколько метров под водой, я вынырнул неподалеку от берега и отфыркался. - Ничего себе! - Присвистнул Найн. - Не ожидал от тебя такого! - Может, у меня отец - Вапореон? Ложь, пусть и ради шутки. Выросший в детском доме, я никогда не знал родителей. Найн рассмеялся в ответ, но так и остался стоять по пояс в воде, не решаясь сделать и шагу на глубину. - Ты чего, Льдинка? Струсил? - Я хохотнул, еще раз нырнув на глубину, и подплыл обратно к лису под покровом темнеющих волн. Когда я вынырнул прямо перед опешившим Найном, он смущенно отвел глаза. - Я… должен был признаться раньше… Сердце, громко ухнув, пропустило пару ударов. - Найн… - Шепот, сорвавшись с губ, вышел больше похожим на стон. - Юми, я… Весь мир превратился в пульсирующую точку, а я - в слух, готовый ловить каждое слово лиса. - ...Не умею плавать! От неожиданности и комичности ситуации я расхохотался, спрятав горечь разочарования глубоко внутри. Найн насупился, и мне пришлось по-дружески похлопать его по плечу. - Да я не над тобой смеюсь! Просто выглядело так, что ты мне в любви признаëшься! ...Хочешь спрятать от других правду - кричи о ней на каждом перекрëстке... Найн хихикнул, и отвел глаза. - Ты… поможешь? Я кивнул и протянул лису руки. - Держись за меня… вот так… Не бойся, отрывай ноги от дна… держи прямо… … Солнце почти село, когда Найн, самостоятельно проплыв свои первые пятьдесят метров, грузно рухнул на песок. Он быстро учился, и я сиял от радости за друга. Мои пальцы до сих пор помнили каждый изгиб его тела, когда я поддерживал лиса во время его первых попыток, обеспечивая меня необходимыми воспоминаниями на несколько ночей вперед. Я упал на песок рядом с ним, накидывая на голые бедра рубаху. Он же не торопился одеваться, позволяя заходящему солнцу просушить мокрый короткий мех. - Спасибо, Юми… Мне так с тобой повезло… Я зарделся и отвел глаза. Море стало спокойнее, и все тише шелестело прибрежным песком, накатывая редкой волной на теплый берег. - И мне… - Прошептал я, одновременно надеясь и боясь, что меня услышат. Он услышал. Приподнявшись на локтях, Найн, не отрываясь, смотрел на меня. - Юми… Мне не хватило сил взглянуть в его глаза и я тихо произнес, глядя на янтарную дорожку заходящего солнца, что становилась все уже и длиннее. - Я тоже должен тебе признаться… Я… Его тонкие пальцы легли на щёку, поворачивая мое лицо к себе. - Я знаю, - Улыбнувшись, сказал он. Когда его губы коснулись моих, мне показалось, что я падаю в бездну. Именно поэтому я обвил его плечи руками, прижимаясь к мокрому меху всем телом. ..Чтобы не упасть… Я не помню, как я ответил на поцелуй, но помню, как жадно мы пили дыхание друг друга, пока пальцы исследовали каждый укромный уголок наших тел. Как Найн, тяжело дыша, отстранился от меня лишь для того, чтобы в следующий миг обхватить губами мой набухший от возбуждения сосок. Затем другой. Почувствовав горячий язык на чувствительной плоти я застонал и выгнулся дугой, совсем не заботясь о том, как пошло это могло звучать, или же выглядеть. Найн одобрительно заворчал, жадно посасывая мою плоскую грудь, вбирая в себя все больше и больше чувствительной кожи. Его пальцы играли вторым соском, то нежно прищипывая, то лениво покручивая между большим и указательным пальцем. - Найн… Боже мой… - Все хорошо, малыш… Все хорошо… Отозвался лис, когда его губы стали спускаться еще ниже, чередуя поцелуи с игривым покусыванием. Все это время я чувствовал, что тону в тягучем черном море, и вцепился в серебристые пряди волос лиса, хватаясь за них словно за спасательный круг. …Чтобы не утонуть… Как оказалось, я тянул его голову вниз, туда, где пылал центр моего возбуждения. Замерев на миг, Найн погладил внутреннюю поверхность моих бедер, невольно раздвигая их. - Найн… что ты… Я не договорил, потому что лис решил действовать, а не пускаться в объяснения. Горячий язык, прижавшись к тонкому шву мошонки побежал вверх, к основанию члена, а затем - по всей длине - по чувствительной нижней стороне, туда, где крайняя плоть крепилась к головке тонкой уздечкой. Я громко застонал, чувствуя, как с каждой секундой нарастает всепоглощающее возбуждение, крупной дрожью пробегая по спине и ногам. - Тебе нравится? - Проворковал Найн. В ответ я отчаянно закивал головой, словно боясь, что любое слово разобьёт на осколки этот чарующий сон. Лис кивнул и лизнул меня еще раз. И ещё. Он остановился лишь тогда, когда мой член был напряжен до предела, и нежно оттянул тонкую кожицу вниз, насаживаясь горячим ртом на обнаженную головку. Чтобы не закричать от наслаждения, я прикрыл рот ладонью и сухо простонал, всем телом подаваясь вперед. Найн довольно заурчал и подчинился, позволяя моей напряженной плоти скользнуть чуть глубже. Его пальцы, поддерживая и дразня, ласкали напрягшиеся яички, и, когда, наконец, он принялся нежно посасывать мой член, обвивая длинным языком головку, я уже был на грани. Запустив пальцы в мягкие серебристые пряди, я гладил его голову и мягкие длинные ушки, сам того не замечая, задавая ритм ласкам Найна. Он продолжал ласкать мой член своим горячим ртом, позволяя тонким пальцам скользить от мошонки к внутренней поверхности бедер, к узкому мышечного кольцу внизу, и по напряженному животу. Как ни странно, именно поглаживание по низу живота и стало для меня последней каплей: чувство жара, волной поднявшееся в глубине моего тела, устремилось на поверхность, обжигая изнутри, пульсирующими струями наполняя рот Найна. Захлестываемый причудливой смесью испуга, стыда и жгучего наслаждения я попытался было отстраниться, чтобы не дать Найну подавиться, но лис твердо держал меня за талию, жадно проглатывая моë семя до последней капли. - Найн… Лисёнок… - Простонал я, когда Девятихвостый, наконец, отстранился от моего члена и навис надо мной, тяжело дыша. - Тебе… правда понравилось? - Обеспокоенно поинтересовался лис. - Просто… Я раньше никогда… Я кивнул и поцеловал его горячую мохнатую щёку. - Очень-очень! - Прошептал я следом и привлек Найна к себе. Облегченно выдохнув, лис положил голову мне на грудь, лениво поглаживая мой живот и бок. - А ты? - Растерянно пробормотал я. - Думал, ты заметишь! - Тихо рассмеялся Найн. - Я кончил еще раньше тебя, Юми… не думал, что ласкать кого-то вот так - это так приятно… Я смутился и неожиданной похвале, и собственной невнимательности. - Тебе тоже понравилось? - снова зардевшись, прошептал я. Лис кивнул и закрыл глаза, согревая меня своим телом словно пушистым одеялом. Только сейчас я понял, как сильно хочу спать, и, запустив пальцы в теплую шерсть на шее Найна, позволил тягучему послевкусию своего первого раза взять верх и закрыл глаза, погружаясь в сладкую дремоту. Кажется, я так и заснул, не помня ни того, как Найн бережно укрыл мое обнаженное тело своей рубахой, быстро ополоснулся в море и вернулся, чтобы запалить костерок из высохших веток кустарника, согревая нас обоих грядущей южной ночью. Когда я проснулся, костер уже горел вовсю, а Найн, одетый в армейские шорты, сидел у огня, рассеянно вороша алые угли дымящейся веткой. На небо вплыла полная луна, серебром расцвечивая тихо шелестящие прибрежным песком волны. - Найн? - Позвал я. Вздрогнув, он улыбнулся и жестом поманил меня к очагу. Зябко поежившись, я подошел ближе и сел рядом, прижавшись к теплому боку лиса. Найн приобнял меня за плечи и чмокнул в висок. - Как спалось, солнышко? Я хихикнул и обнял Девятихвостого в ответ, набрасывая на его голые плечи цветастую рубаху. - Прости… меня просто вырубило… - Ничего, - Отозвался он. - Это можно считать комплиментом! Я кивнул и нежно поцеловал Найна в губы, задирая голову. Лис ответил, нежно поглаживая мои плечи и грудь.Эти ласки, чувственные и неторопливые, вновь заставили моё сердце биться чаще, вновь пробуждая желание. Я прижался к Найну всем телом, не прекращая гладить его широкую спину. В ответ он принялся целовать мои щёки и шею, а его мягкие лапы вновь скользнули к моим бёдрам и ягодицам, массируя напряжённые мыщцы. - Юми… Давай ещё… - Отрывисто прошептал он. Я кивнул и лег на спину, увлекая лиса за собой. - Пожалуйста, лисёнок… - Простонал я в ответ, словно предчувствуя как и боль, так и величайшее наслаждение в моей жизни, обхватывая ногами бедра Девятихвостого. - Юми… - Повторил Найн, скидывая с себя шорты, и что-то горячее и скользкое коснулось моего узкого мышечного кольца. Я закусил костяшку указательного пальца и крепко зажмурился. Было и вполовину не так больно, как я ожидал, но все же больно. Я застонал и заëрзал, пытаясь приспособиться к проникновению и растяжению, и на какое-то мгновение открыл глаза. То, что я увидел, изменило меня навсегда. Найн дрожал от напряжения, и улыбался, озаренный ореолом лунного света. Луна вплетала своё серебро в каждый волосок на его прекрасном теле, заставляя лиса будто бы светиться изнутри, превращая его в подобие Гингицунэ, мистического посланника богов из древних людских легенд. - Боги, Юми… мне никогда не было так хорошо… - Простонал он. В этот миг его лицо было настолько красивым и умиротворенным, что я не смог сдержать слёз, и позволил всем накопившимся страхам, сомнениям, боли и радости последних дней пролиться крупными каплями серебра на мои щёки. Найн вышел из меня и лëгкими поцелуями покрыл мое лицо, смахивая слезинку за слезинкой теплыми губами и поглаживая мои мокрые щеки до тех пор, пока я не перестал плакать. - Прости… Прости… Я все испортил! - Только и твердил я, расстроенно шмыгая носом. Я смущенно ойкнул, когда острые зубки лиса прихватили чувствительную кожу над ключицей. - Ай! За что? - Чтобы не говорил глупостей! Мне и вправду никогда не было так хорошо… Ты такой горячий внутри… Я окончательно засмущался и отвел глаза - Я хочу… попробовать еще раз… - Прошептал я. - Ты уверен, малыш? Я кивнул и перевернулся на живот. - В книжках пишут… Так удобнее в первый раз… Найн тихо хихикнул, нежно целуя моё ухо. - Напомни мне одолжить у тебя пару таких книжек, когда вернёмся в часть… Я задрожал от волнения, когда сильная рука лиса обвила мои бедра и прижала к себе, тонкими пальцами сжав мой член. Когда головка Найна снова обожгла мой чувствительный задний проход, я прикусил запястье, готовясь к новой волне обжигающей боли. Хоть на этот раз он вошел легче и быстрее, но я все равно не смог сдержать стона. - Ты молодец, малыш… - Проворковал Найн, массируя мой член пальцами, от чего боль быстро прошла, уступая место тупому давлению. Я слабо улыбнулся, и зажмурился, когда он продолжил движение. На этот раз он останавливался после каждого нового сантиметра, награждая меня за терпение восхитительными ласками. Он не ограничивался моим членом: опираясь на одну руку, второй он гладил мою грудь, соски и живот, то и дело возвращаясь к моей чувствительной головке и яичкам, нежно перекатывая их на ладони. - Найн… Так… Хорошо… - Выдохнул я, когда его головка скользнула по особенно чувствительной точке глубоко внутри. - Да, малыш… - Простонал Найн. - Мне тоже… Он осторожно сел, крепко прижав меня к себе, и в этом положении его член едва ли не врезался в эту волшебную точку, от которой по всему телу разливалось томительное тепло. Теперь я сидел сверху на бедрах лиса, и, казалось, сам мог управлять и глубиной проникновения, и направлением движений члена внутри меня. Поэкспериментировав с углом наклона туловища, я, наконец, нашел то положение, в котором головка Найна ни на миллиметр не отходила от нового центра моего наслаждения. Я прильнул спиной к груди Найна и обхватил его шею рукой, чтобы удержать равновесие. Лис одобрительно кивнул, и впился долгим поцелуем в мою ключицу, не переставая терзать мои напряженные соски свободной рукой. Когда же он начал двигаться внизу, я забыл обо всем. Жаркие волны захлестывали все мое естество, пронизывая неизмеримо сладкой мукой от макушки до пят. -Боже… лисенок… так горячо… так сладко! - Я почти кричал, когда очередная волна накрыла меня с головой, и мой член, истосковавшись по прикосновениям Найна, ритмично задергался, изливая горячее семя на мои собственные бедра и живот. - Найн! Лис глухо застонал. Сам того не зная, я ускорил и его финал: моё мышечное кольцо ритмично сжималось вокруг члена Найна, доведя его до предела. Коротко вскрикнув, лис задрожал и прижал меня к себе, обвив руками так, что казалось, вот-вот затрещат кости. Что-то горячее, пульсируя, разливалось глубоко внутри меня, пока мои мышцы до последней капли выжимали наслаждение из Девятихвостого. Осознание того, что мы, пусть на какой-то краткий миг, но всё же стали единым целым, что естество Найна излилось в меня, скрепляя наш союз, навеки помечая меня, как его собственность, его вторую половинку, его возлюбленного, вновь заставило непрошенные слезы побежать по щекам. - Юми… Тебе больно? Найн нежно прильнул ко мне, повернув мое лицо к своему. - Нет… наоборот… - Шмыгнул носом я. - Просто… мне так хорошо с тобой, что… Моего словарного запаса критически не хватало, чтобы выразить весь водоворот чувств, бушевавший внутри меня. Найн, кажется, понял это и увлек за собой на теплый песок, где я, соскользнув с обмякшего члена лиса, нырнул в его крепкие объятия лицом к лицу, положив голову на мускулистую грудь. Я закрыл глаза и затих, делая вдох и выдох в унисон с покачиванием грудной клетки Найна, словно синхронизируя ритм нашего дыхания. Лис же поглаживал мою спину, бедра и ягодицы нежно и робко, как будто я был сделан из фарфора. Ночь плыла над нами мириадами звезд и сероватыми клочьями облаков, вырываемых из безбрежной черноты серебром Луны. Где-то у наших ног плескалось море, ритмично шелестя бесчисленными песчинками, мерно отсчитывая отведенное нам время. Крейсера на рейде перемигивались алыми сигнальными огнями, а где-то вдалеке пульсировал огонек старого маяка. - Вот бы остаться здесь навсегда… - Наконец, заговорил я. Найн вопросительно оглядел меня с ног до головы и поцокал языком. - В этой дыре? Думал, ты захочешь вернуться домой - с таким-то трофеем! Я усмехнулся в ответ и толкнул его плечом. - Ты знаешь, о чем я, дурень! Найн мгновенно посерьёзнел и кивнул. - Да. Мне тоже не хочется возвращаться… Мы снова стихли, какое то время просто глядя на то, как искры умирающего костра взлетают ввысь, превращаясь в звёзды. - Что с нами теперь будет? - Наконец, прошептал я, нарушая полночную тишину. - Мы победим и вернëмся домой. Вместе. Построим домик у моря, и долгими вечерами будем так же сидеть рядышком, вспоминая эту самую ночь. Нашу первую ночь… Я вздохнул и поднял взгляд, окунаясь в синие бездонные озера глаз Найна. - Ты сам-то в это веришь? - Горько усмехнувшись, спросил я. Лис не ответил, а просто крепче обнял меня, зарываясь носом в короткую черную шерсть на моей шее.

*      *      *

Я прижался к холодной земле щекой и выждал, пока утихнет пламя от очередного залпа. Два, три, четыре… Второй залп. Теперь есть время для маневров. - Отделение, Ночь на связи. Прикрывающий огонь на час, 11 и 12 часов. Штурмовой отряд, за мной! Рация отозвалась статикой и командами подтверждения. В соседнем окопе тоже намечалась атака: молодой лейтенант Найнтейлс поднимал своë отделение в атаку под прикрытием снежного бурана, будто бы из ниоткуда материализовавшегося в ночном воздухе над позицией врага. - За мной, ребята! Или домой расхотелось?! Оклик Найна по общей связи и стал командой к атаке. Мы вырвались из окопа и бросились вперед, освещаемые залпами отряда поддержки. Я накинул щит Желания на массивного Тифлоужна справа от себя и нырнул в окоп, ослепляя врага Взглядом. Я кусал и врезался когтями в плоть и ткань бронежилетов, вырывая победу из сведенных предсмертной судорогой пальцев противника. Казалось, с нашего первого боя на территории Блока ничего не изменилось - мы все так же пядь за пядью земли прорывались с боями вперед по изрезанным траншеями полям и лесам, но вот только теперь на мне не было ошейника с трекером: мною двигало нечто большее. …Когда закончится этот бой, я снова увижу Найна, буду украдкой касаться его руки, и, быть может, получу увольнительную, чтобы провести вместе еще одну ночь. А когда вся эта война закончится - нас с Найном ждет тихий домик на берегу моря и тысячи таких ночей… Тысячи ночей, что все же никогда не сравнятся с нашей первой ночью у бесконечно далекого теперь моря. Питиунт, 15-16.07.25.