Я, конечно.

Обычный вечер в бывшей башне Мстителей. Общая комната отдыха утонула в привычной тишине: только треск старой плёнки на экране, да негромкий спор на фоне. Алексей устроился в кресле и с удовольствием смотрел старый советский фильм. На диване растянулась Елена, лежала на животе, прикрыв глаза, явно в попытках уснуть. Рядом с ней Боб, согнувшись, погрузился в книгу, которую недавно посоветовал Барнс. Джон и Айва, как всегда, ожесточённо спорили, на этот раз даже не ясно о чём, и это уже никого не удивляло. И вдруг — щёлкнула дверь. В комнату вошёл Баки. Он запер её за собой и направился к гостиной. Но выглядел он сегодня… иначе. Чёрный костюм-тройка сидел на нём безупречно, белая рубашка казалась слишком яркой для полумрака, волосы аккуратно уложены назад, блестящие часы мерцали на запястье. Разговоры стихли сами собой. Все взгляды обратились на него. Айва первой нарушила тишину, с прищуром и присвистом: — Ну надо же… Красавец. Неужели конгрессмен Барнс снова вернулся в политику? Баки фыркнул и, не обращая внимания, подошёл к зеркалу. Несколько секунд поправлял галстук и манжет, будто репетировал образ. — Куда ты собрался? — подала голос Елена, лениво приоткрывая один глаз. Баки посмотрел на своё отражение и ответил почти будничным тоном: — Я собираюсь сделать Сэму предложение. Мгновенная тишина. Даже телевизор показался чересчур громким. Все застыли, переглядываясь друг с другом. Баки повернулся к ним, слегка приподняв бровь: — Что-то не так? Джон нервно хмыкнул, подаваясь вперёд: — Я так и знал, что вы что-то скрываете. Боб приподнял книгу, и пробормотал: — Подожди… Ты и Сэм Уилсон?.. — Да, Боб, — спокойно подтвердил Баки, разворачиваясь к лифту. — Мы уже несколько лет вместе. Все снова переглянулись. Алексей, не отрывая взгляда от экрана, но с хитрой улыбкой бросил вслед: — А кто из вас сверху? Баки остановился в дверях лифта. На его лице мелькнула ухмылка. Он нажал кнопку, дождался, пока дверцы начнут закрываться, и в последний момент обернулся: — Я, конечно. Щёлк. Двери сомкнулись. В комнате повисло молчание. Лишь через несколько секунд Айва тихо выдохнула: — Охренеть.