Не по плану

***

Ветер подкидывал влажные волосы. Дождь водными дорожками раздражающе стекал с носа вниз, разбиваясь упавшими каплями о мощеные улочки Магикса. Люди быстро забегали в магазины, садились в машины, прятались под зонтики и навесы домов. Хмурые небо несло не менее хмурые и тяжелые облака в сторону Облачной башни, утягивая с собой солнечные лучи, что просвечивались сквозь более тонкое полотно небосвода. Блум думала. Много думала. Стоять в древней библиотеки было также величественно как и страшно. Замок полностью сохранился охраняя бесценные письмена словно мать своего новорожденного ребёнка. Пыль струилась сквозь потоки света будто живое золото, переливаясь и исчезая. Казалось, что за пределами стен есть жизнь, но даже сама атмосфера, сам воздух, пропитанный холодом и одиночеством, говорил о другом. Голова рисовала ужасные сюжеты подогреваемые тревогой. А что если библиотека рухнет, не успев поделиться такими нужными знаниями? А что если здесь ничего нет? Что если их кто-то поджидает? Но было до мрачного тихо, и лишь их голоса, переплетающиеся с голосом хранителя звучали эхом в этих стенах. Блум казалось, что её швыряют с обрыва вниз и ловят. Снова и снова. Уход Ская, неполадки с кораблем, книга, что лежала перед её глазами, но понять символы в которой девушка не могла. Отчаяние, облегчение, боль и всё по кругу. Снова и снова. Фею подташнивало. Она смотрела на прихлёстывающиеся картинки, на портрет маленькой Дафны, на изображение бывшей команды Света на пожелтевших страницах, но это всё было в прошлом, а её интересовало будущее. Символы в очередной раз смешались точно по волшебству и расстаяли кляксой. Молчание. Удушающее, вгоняющее в панику. — Странно. «Нет не говори. Ничего не говори.» Звучало набатом. Блум ловила каждый вздох, каждую неровную интонацию, замеряя температуру накала. — Здесь ничего нет. — Удар сердца. Показалось, что оно остановилось. Но оно только увеличило свой ход, подгоняя лавину непереваренного завтрака комом к горлу. Сложно было вздохнуть. — После того, как ваши родители исчезли в бездне Обсидиана, даже книге не известна их дальнейшая судьба. — В глазах потемнело. Фея схватилась крепче рукой за аналой, чувствуя подушечками пальцев золотую резьбу. — Это значит что они мертвы?! — Вырвалось что-то похожее на истерический вздох, чем на вопрос. — Нет принцесса. — Обеспокоенно запричитал Барталби, взмахивая руками, будто это могло остановить подступающую атаку. — Они просто пропали. Это всё, что мне известно. — Его губы потеряли предыдущий энтузиазм, выворачиваясь в проглядывающее сквозь проекцию сострадание. «Просто пропали. Просто пропали. Просто.» Прошла целая неделя. Блум пнула лежащий на асфальте камень, что случайным образом больно угодил в голень спереди идущему мужчине. — Ауч! — Незнакомец обернулся, испуская всё своё недовольство хмурым лицом. — Можно поаккуратнее? — Девушка не ответила, прошла мимо, ловя на себе злостный взгляд человека, что теперь вынужден был стоять и потирать ушибленное место, надеясь избежать гематомы. Столько сложностей и ради чего? Очередного тупика? Очередной загадки? — На перекрестке бесконечных путей, каменные демоны ведут к бездне. Король без короны спасет правителя затерянного королевства. Лишь шестеро из братства оберегающего свет, будут излучать ослепляющую силу среди злой тьмы, и потерянное вернется. Бесконечные пути её и сопровождали. Что это вообще значило? Как король мог быть без короны? Что за ещё одна такая же потерянная душа? Может, королева? Она как раз являлась наследницей утерянного Домино. «Если я как-то связана с этим пророчеством, то может быть это моя роль? Какова вероятность, что летописцы были излишне патриархального склада ума и ждали наследника?» Девушка терялась в вопросах, на которые у неё снова не было никаких ответов. Только шедшее вперед время, что нельзя было остановить. Тик-так. Тик-так. Казалось она каждую секунду слышала, как скрипела стрелка мнимых часов в голове, а каждый день слова Валтора становились всё отчетливее. Как часто он за ней следил? Следит ли сейчас, и если да, то зачем? Есть ли у него эти ответы или он только придуривается всезнающим магом? Да, она могла попробовать обратиться к нему, но Блум боялась, что цена будет слишком большой, от того каждый раз, когда ей особенно сильно хотелось призвать Хранителя, её руки леденели и останавливались на груди, унимая разбежавшееся сердце. Фея дошла до последней остановки в городе, дальше только тропа в саму Алфею. Ехать в духоте не хотелось, поэтому немного поразмыслив, рыжеволосая свернула с дороги, уходя в лес. Холод, шедший от земли, перемешивался с запахом закипающими на солнце трав, вгоняя в анабиоз. Хотелось свернуться калачиком и уснуть, но девушка просто подошла к одной из высоких сосен и просто приложилась лбом к стволу, замирая на несколько секунд под пение бушевавших в полдень птиц. — Все дороги всё равно ведут в Обсидиан. Конечный итог. И он пугал до тошноты. Измерение Обсидиан являлось не только хранилищем огромной тёмной энергии, но местом рождения и тюрьмой Древних ведьм. Даже когда они попадут туда, а это обязательно случится, какой бы не была подготовка, Блум не знала, чего ожидать, с чем ей придётся столкнуться и выдержит ли она это. Там не будет связи, не будет помощи. Вся сущность этой планеты будет стараться убить их, ведь они феи — войны света, а значит враги. И больше всего девушку душил ужас не за себя, а за других. Огонь Дракона, как первобытная стихия могла выжить везде, её не могли потушить никакие препятствия, чего нельзя сказать о других. «Вдруг кто-то…» Нет. Блум запрещала себе думать о смерти, не то что произносить это в слух. Она подбадривала себя словами, что конец может быть, но только не у них. Винкс выбирались из разных передряг и эта не станет исключением. Хранительница внушала себе это, даже если «это» ложь.

***

Обратно она вернулась своими крыльями. Свежий воздух, что девушка разрезала с непреодолимой скоростью, немного выдул всю ту залежавшуюся пыль из черепной коробки. Поэтому после долгой прогулки принцесса заходила в Алфею уже в вымученном спокойствии. Ещё не разъехавшиеся по домам феи шли ей на встречу с улыбками, здоровались и жали руки. Популярность в стенах школы росла с каждым днём, а родные стены ненароком сближали с юными дарованиями. Так каждый чувствовал причастной к великому делу. Ведь хорошо учится в популярной школе, круто, когда через эти же коридоры проходили выдающиеся личности, еще лучше, когда эти личности всё ещё находятся здесь и являются живым воплощением храбрости и отваги. Блум брела в музыкальный класс, слегка опаздывая. С недавнего времени она всё чаще занималась пением с Музой. Это помогало выпускать чувства, пускай и в формате каких-то драматичных песенок, снимать спазм с горла. Как будто это был легальный повод, чтобы прокричать на кого-то, разрабатывая связки. — Привет. — Принцесса кинула сумку на кресло, прошлась вдоль пустых рядов, осматривая расписные стены с орнаментом. Пианино, гитары, арфа, саксофон, флейты, виолончели, барабаны стояли на огромной сцене переливаясь золотом под теплыми и яркими лучами софитов, привлекая взор глаз. И среди этого блеска в полном одиночестве, стоя у микрофона, изящные пальцы брюнетки рвали смычком струны старой скрипки. — Привет. — Музы открыла глаза, будто выходя из транса, заканчивая личное представление. — Очень красиво. — Улыбнулась, Блум. — Спасибо, решила занять себя, пока тебя не было. Где была? — Взмахом руки девушка нежно левитировала инструмент на место, идя на встречу для дружественных объятий. — Да прошлась по Магиксу, зашла в Virtual Fashion, в цветочный затем в кофейню. — Что-нибудь нашла? — Спросила подруга, отстраняясь и забирая с собой аромат своего парфюма с запахом кислых ягод и ментола. — Нет, просто поглазела, не хотелось сидеть в стенах. — Муза с понимающей улыбкой кивнула. Повисла недолгая пауза. — Что ж. — Блум неловко огляделась по сторонам, а затем шагнула вперед к сцене, где её уже ждал микрофон. Вопрос вылетел сам собой из её рта. — Как там Ривен? — Если заканчивались обычные темы, то всегда можно было свести к отношениям между людьми. Тем более когда один из этого дуо наблюдался второй день у целителей Алфеи. Рыжеволосая до сих пор не знала в чем дело. Там, в библиотеке на горе Рок, она была слишком увлечена Барталби, книгами и пророчеством. От того, когда все резко подорвались с вскриками, фея не сразу поняла, что произошло. По словам Гелии, Ривен вышел из коридора, держась за голову, а затем просто упал, теряя связь с ними и миром. Обычная потеря сознания, обморок, причитал Тимми, пока они на всех порах летели обратно. Блум же не покидало ощущение, что она упустила что-то. Она злилась на команду, на того же Ривена. В голову лезли черные мысли: почему сейчас, почему они так спешат, почему ей не дают осмотреться? И хоть здравой частью мозга принцесса понимала, что они выжали из этой поездки все, что можно. Её обсессиваная часть просила остаться подольше хотя бы ради чувства единения с утерянным миром, с её Домино. Специалист пришел в себя уже через полчаса, что тоже является долгим пребыванием в бессознательном состоянии. Мониторы не показали ничего особенного, Ривен жаловался лишь на уходящую боль, описывая свой обморок только сильной мигренью и потерей ориентации. И всё же — это было странно. Парни предполагали, что всему виной большие нагрузки, стресс, коего за этот год было пережито сполна и недосып. Здравая мысль, но дабы убедиться, красноволосого все равно отправили проходить осмотр. — Хорошо. — В словах, ударивших в спину, Блум услышала облегчение. — Мисс Офелия сказала, что все нормально.Ривен тоже не жалуется. «Ещё бы он жаловался.» Это было не в характере специалиста. — Рада слышать. — Скай, кстати, спрашивал о тебе. Наверное, все-таки зря был затеян этот разговор. Хранительница обернулась, прочищая горло, что в тот же самый миг пересохло. — Просил перезвонить ему. — Муза подошла к порожкам, поднимаясь следом. Её каблуки стучали об древесину глухим звуком, что резанировал с ударами сердца. — У вас все нормально? Фея не заметила, как губы не сжались в тонкую полоску. Нет. Она ни в коем случае не избегала его, не игнорировала, не отвечала ему тем же безразличием, кое видела в его поступках. Всё было как обычно. Она просто была без настроения, была занята делами, не видела уйму пропущенных на мобильном. — Да. — Легко соврала. Закатила глаза и поправила волосы, будто это её ни каким образом не волновало день ото дня. — Никаких проблем. Фея музыки села за пианино, пытаясь подобрать слова. Она не знала, стоит ли лезть, может ли она советовать хоть что-то, но какая-то странная доля ответственности давила на напряженные плечи. Это было глупо. Лезть на рожен, но не иметь сил поговорить начистоту. — Знаешь, у нас тоже всё не всегда гладко. — Муза усмехнулась. — Точнее у нас всегда было не гладко, вам ли не знать, но сколько бы мы не убегали от разговора, всегда оказывалось, что проблема решаема. — Брюнетка подняла свои синие глаза, желая посмотреть в глаза подруги, но та прятала их, будто фразы феи приносили ей жгучие чувства вины, боли и ещё чего-то непонятного. — Боюсь, наша проблема в том, что она не имеет срока. — Блум тяжело выдохнула, призывая к себе стул. И только после того, как принцесса Домино села, проворачиваясь всем своим видом к Музе, она ощутила всю усталость и звон в ногах, в груди и в ушах от произнесенных далее мыслей, что крутились по кругу. — Он принц, скоро станет королем. Его положение никогда не изменится, ведь Скай единственный наследник. И если он скрывается от меня уже сейчас, то я не уверена, что через год или два грядут перемены. Чудилось, что наоборот. Власть накладывала отпечаток ответственности и скрытности. Никто не будет советоваться с королевой, и станет ли ею Блум — тоже не понятно. Родители Ская изначально были против Блум. Кто она такая? Девчонка без гроша за душой. — Он всегда уходил от меня, всегда не договаривал, когда его роль специалиста сталкивалась с ролью будущего наследника королевства. Что будет, когда одна выместит другую? Мне придется делать вид, что меня устраивает это? — Рыжеволосая покачала головой, чувствуя как руки начинаю неметь и холодеть. — Самое грустное, что я понимаю его. — Голос сорвался на шепот. Муза застыла, стараясь не дышать, чтобы ни одна вибрация в воздухе не сбила речь той, что нуждалась в разговоре, но точно также сбегала, не доверяя никому свои проблемы и страхи. — Судьба мира, тем более своего мира, всегда будет важнее любви. Муза не знала, что сказать. Наверное впервые она была благодарна, что не родилась в королевской семье, что её избранник, парень — такой же простой человек, который не отягощен долгом перед народом. — Тогда вам стоит перестать бежать за призраком…

***

Лучезарное озеро отражало проплывающие на затянутом небе тучи. За окном царил тот самый серый, усыпляющий свет или отсутствие его как такового, пока в зале кафе во всю разгорались лампадки. Блум пришла раньше. Сильно раньше назначенного времени. И теперь девушка водила пальцем по стеклу, повторяя движение редких капель. — Ещё что-нибудь? — Пронзил пространство голос официанта, что убирал очередную чашку кофе со стола. Пятна окрасили белое убранство, на котором невооруженным глазом можно было заметить рассыпанный сахар и смятые клочки бумаги, что нещадно были разорваны в труху. — Простите… — Блум неловко протянула смятые салфетки. — Да, ещё один эспрессо, пожалуйста. — Рыжеволосая попыталась натянуть улыбку. — Не желаете десерт? — Да, выберите на свой вкус. — Махнула рукой принцесса, хоть и прекрасно понимала, что в неё не влезет и кусок. Её мутило. То ли от недосыпа, который она пыталась запить кофеином, то ли от этого же кофеина, то ли от предстоящего разговора. Хранительница жалела, что назначила встречу только вечером. Да, ей нужно было обдумать правильность и поспешность своего решения, но каждая секунда времени ощущалась как пытка. Пытка, что должна привести её к освобождению. — Добрый вечер, Блум. — Она встала сразу, будто солдат, которому отдали команду. — Скай. Скай — имя, что занимало все пространство и избегалось одновременно. Но избегать же тоже постоянно проблему не было возможности. — Пожалуйста, ваш латте и чизкейк с малиной. — Спасибо. — Добрый вечер, что для вас? — Принц стянула с плеч пиджак и провел рукой по золотым волосам, приглаживая выбившиеся пряди. — Зеленый чай, будьте добры. — Он шагнул к ней. Она обняла, чувствуя желчь в глотке. — Я рад тебя видеть. — Запах его парфюма, что стал знакомым за прожитые в Магиксе годы, окутал и унес далеко в воспоминания. Первый курс. Они только знакомятся друг с другом, но бабочки в животе уже говорят о том, что рассудок теряется где-то в океане чувств. Она не знает его, не знает этот мир, а он точно также не понимает, что за рыжеволосая девчонка перед ним, что никогда не видела магии. Экзотика в чистом виде для двух полярных вселенных. И тем не менее, искра уже разожглась. Интерес появился, а вместе с ним и желание узнать, желание быть, желание касаться. В этом кафе было их первое свидание, первые неловкие смешки, комплименты, сомнения, уязвимость. Сейчас здесь она хочет и остановиться. — Я тебя тоже. — Принц пододвинул стул согласно манерам, принцесса села, ожидая его. Теперь не лезло даже кофе. Специалист взял её за руку, переплел их пальцы на середине стола. Со стороны, наверное, могло показаться, что эти оба счастливы, что они без ума друг от друга. — Блум, я переживал. Я звонил, писал тебе, ты не брала трубку. Что произошло? — Да, прости, не было времени. — Ей даже стало стыдно. Принц заглянул ей в глаза. В них читалась обида, злость, переживания. Все вместе. Хранительница давно не могла разобрать одну эмоцию. — Не ври мне. — Ты прав. — Фея закусила губы. — Я не должна была, но мне нужно было побыть с собой. — Одни и те же слова каждому. Что только делать, если это «с собой» вызывало боль. Но ей нужно было подумать. Блондин покачал головой. — Ваш чай. Специалист разорвал хватку, откидываясь на спинку стула. Его небрежный от непогоды вид совершенно не выдавал в нем голубую кровь. — Ты вечно с собой. — Взор зацепился за воды озера. Слова его были текучие и тяжелые, словно мелкая рябь, доходящая до берегов. Блум сглотнула ком. — Ты же не со мной. — И в этом лежала огромная пропасть. Верны ли были суждения людей, говорящих о том, что любовь живет всего три года? Что химия постепенно уходит, оставляя лишь нити привязанности. Оковы. Они обвивают руки, ноги, вешают розовые очки, что со временем разбиваются стеклами внутрь, разрезая белки глаз ночными слезами, которые никто не видит. Склеенные, словно клеем-моментом, сухие губы выдохнули. — Прости. — Оставаясь мутным пятном на стекле окна. — Я не хотел бросать тебя. Моя грудь сжималась от тревоги при любой мысли о тебе, но я… — Скай обернулся. Блум молчала, не двигалась, перебирая в руках под столом край скатерти. — Не мог быть рядом в тот момент. На мне слишком много обязательств. Все это так не вовремя, но я не сбегу в этот раз. Я поеду с вами, Блум. Я попытаюсь сделать все, что от меня требуется. Я не брошу тебя одну, бороться с ведьмами. — Знаю. — Но это все было ожиданиями. А любовь накладывает слишком много надежды на другого человека. Фея не могла себе позволить иметь причину для слома в самый неподходящий момент. — И я ценю это. Но… Я думаю нам нужно взять паузу в отношениях. Мы сейчас слишком заняты обязательствами. У нас разные интересы. У нас нет времени. И места для слабости сейчас тоже, к сожалению нет. Принц взял чашку чая, отпивая уже остывшую крепко заваренную горькую жидкость. Его лицо скривилось, как и все в нем. — Это взвешенное решение? На языке вертелось «не знаю», «нет», «прости», «подожди», «я сглупила», «не уходи», «определенно», «так нужно». Фея кивнула. Специалист тяжело выдохнул. — Наверно, ты права. Пока между нами столько боли — мы только все портим. Все то, что висело в воздухе последние недели материализовалось. Груз упал с плеч. — Расскажи мне, что произошло на горе Рок, а я подумаю, что можно поискать в библиотеке…

***

Блум сидела в библиотеке поздно ночью. По-хорошему, её должны были выгнать ещё два часа назад, но клеймо выпускницы давало некую свободу действий. Наверное, за все годы вдыхания пыли в этом зале знаний, Барбатея решила закрыть глаза на вопиющую преступность со стороны Хранительницы, тем более что отношения они сохраняли сугубо дружелюбные, а ни одна книга, попавшая в руки студентки, никогда не пропадала. Отложив очередной фолиант, принцесса сделала заметку.

Из Кодекса Межпространственных Аномалий (том IV, глава «Потерянные Миры»)

«…Измерение Обсидиан не подчиняется законам привычной нам магии света. Это не просто пространственная пустота, а живая некротическая экосистема, застывшая в абсолютном нуле. Географически Обсидиан представляет собой бескрайние равнины из темного, зеркального камня, способного поглощать и искажать любые эманации Пламени Дракона.

Главная опасность измерения кроется в его фундаментальном свойстве — эмоциональном эхо. Попадая туда, маг сталкивается не с физическими монстрами, а с материализованными проекциями собственных страхов, сомнений и чувства вины. Огонь в этих координатах теряет тепло, превращаясь в холодное, удушающее пламя, которое сжигает заклинателя изнутри, если его воля колеблется.

Запечатанный Тремя Древними Ведьмами, Обсидиан остается единственным миром, откуда до сих пор не зафиксировано ни одного случая самостоятельного возвращения живого существа…»

Шероховатый пергамент под пальцами казался неестественно ледяным. Блум медленно перевела взгляд на темно-синее, почти черное окно библиотеки. По загривку пробежала колкая волна мурашек, заставив волоски на шее встать дыбом. «…ни одного случая самостоятельного возвращения». А ведь им придется отправиться именно туда. План, который она так судорожно пыталась составить последние дни, сейчас казался детским лепетом. Он даже не обрел четких форм — так, разрозненные наброски, слепые надежды и ни единого факта, что вся эта затея вообще способна обрести жизнеспособную форму. Они собирались шагнуть в абсолютную пустоту, вооруженные лишь слепой верой. В глубине зала, где стеллажи уходили в глухую, непроницаемую темень, резко скрипнула кованая решетка архивного сектора. Звук разрезал библиотечную тишину, как лезвие. Блум резко обернулась, вглядываясь в темноту между книжными шкафами. Сердце пропустило удар. — Кто здесь? — выдохнула она, но собственный голос показался ей слишком громким. В ответ — оглушительная, густая тишина. Этот вакуум звуков мгновенно запустил внутри древний, почти забытый механизм. Страх глухими толчками разогнался внутри, возвращая её на много лет назад — в детский лагерь Гардении. Ночные посиделки у костра, шепот, страшные сказки о призраках… и это жуткое ощущение, когда за спиной, в темноте за пределами теплого круга пламени, вдруг с хрустом ломается ветка. Тот самый первобытный ужас перед тем, что прячется в тени. Тишина продолжала давить на барабанные перепонки. Блум затаила дыхание. — Ищешь в книгах инструкцию по выживанию? — Раздался совсем рядом бархатный, утомленный голос. Блум подскочила на стуле, резко разворачиваясь, с протяжным скрипом под собой, что эхом разнесся среди стеллажей. Валтор вальяжно сидел прямо на столе, опасно близко к высокой стопке отложенных книг. Нарушая все правила строгой библиотеки Алфеи, он закинул ногу на ногу и лениво, с подчеркнуто скучающим видом перелистывал тонкими пальцами один из старинных томов, который взял без разрешения. Даже не удостоив её взглядом, маг перевернул хрустящую страницу и тихо добавил, слегка растягивая слова: — Думаешь найдешь ответы на все свои вопросы? — Мужчина медленно перевел ледяной взор на неё, обдавая холодом. Блум шумно выдохнула, придвигая лист ближе к себе. — Я по-крайней мере попытаюсь. — Брось. — Маг спрыгнул на пол, проходя ленивыми шагами вокруг полок. — Все эти авторы — теоретики, ты же сама сказала, что «никто не возвращался оттуда живым». Откуда им знать наверняка? Они пишут от незнания. Девушка облокотилась на спинку, отбрасывая ручку дальше от себя. Её руки непроизвольно сжались замком у груди. — Но ты возвращался. — Верно. И единственное, что я помню телом, а не разумом — это то, что я никогда бы по собственной воли не шагнул на эти земли снова. — Пессимистично. — Хмыкнула рыжеволосая, наблюдая за ним. — Не уж то мамочки тебя так сильно пугали в детстве. — Язвительность сорвалась с языка слишком рано. То ли Блум устала, то ли прошлая злость бушевала в ней, но это было недальновидно. Возможно, Хранитель был единственным магом, что знал чуть больше остальных. Он замер. — Мамочки? — Почти ласково переспросил он. — Я просто не идиот. — В нем не было ярости, которую она ожидала. — Ты думаешь, это была детская страшилка, Блум? — Он сделал шаг, ещё один, медленный, давя почти осязаемо на психику. Маг наклонился над ней, упираясь ладонями по обе стороны от её стула, фактически зажимая девушку в ловушку. От него пахло озоном, старой бумагой и чем-то неуловимо горьким, опаленным. — Думаешь, Древние Ведьмы запирали меня в чулане в наказание за плохое поведение? Блум инстинктивно сжалась, отказываясь опускать взгляд. Закидывала голову, чувствуя, как шея гнется в обратную сторону. Слишком близко. Опасно близко. — Обсидиан — это не просто тюрьма, — его голос упал до рокочущего шепота, от которого завибрировали стекла в окнах библиотеки. — Это изнанка реальности. Там нет времени. Там нет звуков, кроме твоего собственного крика, который возвращается к тебе, искаженный до неузнаваемости. Три Ведьмы создали его из первородной тьмы, и они — его хозяйки. Всё, что ты там увидишь, каждая деталь, каждая пылинка — подчиняется им. Ты хочешь поиграть в героиню перед лицом тех, кто сотворил меня из искры Пламени? Он замолчал, всматриваясь в её расширившиеся зрачки, словно искал в них ту самую слабую, детскую нотку страха, которую так легко расколоть. — Твоя язвительность, дорогая, — это лишь щит. — Валтор не отстранялся. Напротив, он стал еще ближе, и это расстояние между ними теперь казалось критическим. — Очень хрупкий щит. И он разлетится вдребезги в первую же секунду, когда Обсидиан заговорит с тобой голосами твоих погибших биологических родителей. Или земных. Ему всё равно, кого использовать, чтобы сломать тебя. Напряжение в воздухе сгустилось до предела, став почти осязаемым, как натянутая до треска струна. Блум чувствовала, как жар, исходящий от мага, сталкивается с ее собственным встречным теплом, и этот невидимый барьер буквально вибрировал. Она не отвела взгляд, хотя внутри все кричало о том, что нужно отступить. Кулаки под грудью сжались еще крепче. Блум сделала медленный выдох и, чеканя каждое слово, произнесла: — Значит, твое дело — сделать так, чтобы этот щит не разбился. Слова повисли в тяжелой тишине библиотеки. Блум напомнила ему о главном — о цене его свободы. Багровый огонь в глазах Валтора на мгновение дрогнул, сменяясь искрой подлинного удивления. Напряжение не исчезло, но его вектор изменился. Губы мага медленно тронула кривая усмешка. Он чуть склонил голову набок, разглядывая её лицо с таким видом, будто заново оценивал своего врага, свою союзницу. — О… — протянул он, источая издевательские нотки, от которых каждый раз становилось неловко. А может эта неуверенность бралась именно в такие непонятные моменты его изучения, будто принцесса была мухой под микроскопом. — Непременно позабочусь об этом. Можешь не сомневаться. Он наконец выпрямился, возвращая Блум личное пространство, но атмосфера вокруг стола осталась душной. Валтор сделал шаг в сторону, скользнув ладонью по её излишне напряженной спине то ли случайно, то ли специально. — Мне бы очень не хотелось, чтобы моя единственная путевка в тихую, уединенную жизнь сошла с ума в первый же час нашей прогулки. Мои «мамочки», как ты изволила выразиться, очень не любят гостей, которые ломаются слишком быстро. Это портит им все веселье. Блум передернуло. — Тогда предлагай свой вариант, раз книжная теория для тебя — пустышка. — Блум повернулась на стуле вслед за ним, ловя каждое его движение. Времени на пустые препирательства у них не было. — С чего мы начнем, когда окажемся там? Валтор сел на рядом свободный стул. Его собранные светлые волосы ловили теплый свет ламп, отливая розовым золотом. — Скрытность, Блум. Вот наш первый и единственный пункт плана, который тебе нужно вбить в свою прекрасную рыжую голову. — Он совершенно бесцеремонно ткнул своим пальцем ей в лоб. — Ты не зажжешь там ни единой искры без моего приказа. Обсидиан голоден. И первое, на что он набросится — это твой яркий, кричащий свет. Ты пойдешь за мной след в след, под моим покровом. Готова ли ты безоговорочно подчиняться темному магу, Хранительница? И этот вопрос стоил доверия. Стоил того, чтобы засомневаться. Готова ли она?