Тишина в осколках

Смотря в потолок, я пытался понять, как всё так вышло. Как я оказался здесь, в ловушке, где каждая мысль режет, словно лезвие. Что я сделал не так? Был слишком доверчивым? Слишком открытым? Или это просто невезение? Переводя взгляд вниз, я увидел её лицо. Улыбка играла на губах, глаза сверкали – для неё это игра, для меня – пытка. Она смотрела на меня с лёгкой издёвкой, будто спрашивая «Тебе нравится?» А я хотел провалиться сквозь пол от чувства беспомощности и вины. Внутри меня бурлил фонтан отчаяния. Я пытался сопротивляться, но сопротивление казалось бессмысленным. Время растягивалось, каждое мгновение тянулось бесконечно, а она продолжала. Я не понимал, что со мной происходит, но тело не слушалось. Даже руки в наручниках казались частью этого кошмара. Я не хотел смотреть на неё. Не хотел видеть.Она схватила моё лицо, заставляя встречать глаза, полные власти и безжалостного удовольствия. В глубине них я видел не человека – только животное. И я знал, что этот взгляд никогда не уйдёт из памяти. Движения были резкими, лишёнными ласки, только жестокость. Я чувствовал отвратительное сочетание ужаса и собственной уязвимости. Слёзы подступали, но мне было некуда спрятаться. Сегодня впервые в жизни я мечтал не проснуться. Когда глаза открылись, мир вокруг казался прежним, но я уже другим. Комната была обычной, светлой, с современным интерьером, и ничто не выдавало здесь случившийся кошмар. Даже запах кофе и сладких завтраков не мог скрыть след. И вдруг стало ясно – хуже всего не то, что произошло, а то, что теперь с этим жить. Синяки, царапины, укусы – всё осталось на мне. И всё это теперь навсегда. Я встал, прошёл на кухню и увидел завтрак. Записка с сердечками. Для неё это был обычный день, для меня – ад. «Мой любимый, я приготовила тебе завтрак. Пожалуйста, съешь всё, тебе нужны силы. Твоя одежда сложена на диване. Сегодня тебе не стоит выходить, останься тут. P.S. Люблю тебя. Чонвон» Я сжал записку, чувствуя, как бумага дрожит в пальцах. Сердца, слова, её почерк – всё казалось издёвкой. Хотел порвать, сжечь, выкинуть, но не смог. Просто сунул в карман, будто это единственное доказательство, что всё происходящее – не сон. Сердце колотилось, мысли путались. Я шагнул к двери, и холодный воздух ударил мне в лицо, но почти не ощущался. Шёл без цели, не разбирая дороги, словно тело двигалось само. Когда понял, где нахожусь, стало почти смешно. Река Хан. Конечно. Как будто сама судьба привела меня туда, где люди уходят, не попрощавшись. Я опустился на траву, уставившись в воду. Ветер гнал рябь по поверхности, и в каждом отражении мелькало моё лицо – чужое, пустое, разбитое. В голове звучала пустота. Телефон молчал, ни одного уведомления, ни одного сообщения. Только фанаты в Виверсе. Только шум города, который жил дальше – без меня. Я поднялся, натянул куртку и пошёл. Дорога к общежитию казалась бесконечной. Дома никого. Душ не принёс облегчения. Всё тело болело, каждая мысль резала. Глядя на своё отражение, я понял одно – нужно сообщить компании. Едва собравшись с мыслями, я услышал тихое постукивание в дверь. В дверь тихо постучали. – Чонвон, потише, – раздался знакомый голос. – На улице ещё рано, сегодня выходной. Всё в порядке? Я открыл дверь. Менеджер стоял в коридоре, сонный, но обеспокоенный. – Нам нужно поговорить, – прошептал я. Менеджер стоял, оценивая меня с головы до ног, его взгляд был настороженным. Вдруг его глаза зафиксировались на моих руках, и я почувствовал, как его внимание смещается. Он замер, и я понял, что он заметил синяки. – Чонвон, что с тобой случилось? Ты в порядке? Ты выглядишь… как-то совсем… Я не мог найти слов. Всё внутри меня как будто сжалось, дыхание стало тяжёлым. – Я… не знаю, что делать, – мой голос едва слышно сорвался, дрожал. – Я не понимаю… как это всё могло случиться. Менеджер подошёл ко мне, его глаза пытались понять, но выражение лица становилось всё более напряжённым. – Ты с кем-то поссорился? Подрался? – его голос стал более строгим, без малейшего намёка на тревогу. Он был холодным, оценивающим. Я опустил взгляд, не зная, как объяснить. – Нет, – выдохнул я. – Я ни с кем не дрался. Просто… ничего не могу понять. Он нахмурился, сделал шаг вперёд, но вместо того, чтобы выразить сочувствие, только тяжело вздохнул. – Тогда что произошло? Это серьёзно, Чонвон. Мы не можем оставить всё так. Нужно сообщить в компанию. Слова застряли в горле. Я не мог смотреть на него. Держась за стену, я с трудом выдавил: – Меня… изнасиловали. Я почувствовал, как воздух исчезает. Он отступил назад, как будто его ударило. Всё внутри меня замерло. Дыхание стало тяжёлым, а его взгляд наполнился беспомощностью. Но он ничего не сказал, не смог сказать ничего, и в этот момент я понял, что для него тоже это всё стало неожиданным ударом. Менеджер побледнел, глаза расширились. – Что?.. – едва прошептал он, будто боялся услышать правду. Он остался стоять, словно окаменел, потом резко развернулся и выбежал из комнаты. Я надеялся, что он хотя бы что-то скажет, но тишина за дверью сказала всё. С минуту стоял в тишине, ощущая, как каждый звук, даже самый тихий, отзывается в голове. Я не мог пошевелиться. Ноги не слушались. Я просто стоял и смотрел в одну точку. Всё, что произошло, врезалось в память, как лезвие, которое не может быть извлечено. Каждая мысль, каждая память жгла меня, и я не знал, как с этим справиться. В комнате вновь раздался стук. Я вздрогнул, но не пошёл открывать. Я был не готов к ещё одному разговору, не готов к тем, кто ещё может искать объяснения. Дверь осторожно приоткрылась, и в проём выглянула фигура. Я замер, не в силах сделать шаг. Мне не нужно было видеть, кто это. Я знал. Их было двое. – Чонвон? – осторожно позвал кто-то из-за двери. – Мы услышали шум. Всё в порядке? Дверь открылась чуть шире, и в комнату заглянул Сону. Он выглядел обеспокоенно, но постарался немного расслабиться, как всегда, чтобы не показывать свою тревогу. Но даже в этом сдержанном жесте я видел, что что-то не так. – Ты что, опять всю ночь тренировался? – сказал он, пытаясь пошутить, но его голос звучал натянуто, тревога всё-таки просачивалась. – Не изматывай себя так, сегодня выходной. Я выдавил слабую улыбку. Наверное, она выглядела ужасно, но это было всё, что я мог сделать. Хисын стоял за ним, напряжённый, с тревогой в глазах. Он знал. Он всегда чувствовал, когда что-то не так. – Чонвон… что случилось? – тихо спросил он, будто боясь нарушить эту напряжённую тишину. Я сглотнул. Горло будто сжали изнутри, и мне было трудно говорить. В голове крутилось только одно: я всё разрушил. Но как это сказать? Как признаться, что я подвёл их, что я больше не тот, кто был до этого? – То, что я скажу… может всё разрушить, – прошептал я, с трудом подбирая слова. – Я подвёл вас как лидер. Ники шагнул вперёд, нахмурился. Плечи напряглись, он явно пытался понять, что происходит. – Подожди. О чём ты вообще? Что значит – «разрушить»? Я не смог выдержать их взглядов. Опустил голову, пытаясь собрать мысли, но они распадались, как песок сквозь пальцы. – Сасены… – выдавил я, голос дрогнул. – Это… это случилось. Тишина стала гуще. Казалось, весь воздух вокруг сжался. За окном звенели колокола, их звон был громким, словно насмехались над моей болью. Первым не выдержал Сону. По его лицу скользнула слеза, и он быстро её смахнул, но я заметил. Его глаза выдали ужас, который он не мог скрыть. Я отвернулся к окну, не желая, чтобы они видели мои глаза, не хотел, чтобы они увидели эту пустоту, что заполнила меня. Я ощущал, как пустота внутри становилась всё глубже, как я погружаюсь в неё, и не мог вырваться. Джей подошёл ближе, молча коснулся моей ладони. Без слов. Просто, чтобы я знал, что я не один. И в этот момент мне стало немного легче, хотя бы от того, что они были рядом. – Простите, – хрипло сказал я, чувствуя, как сдерживаемые слёзы наконец срываются. – Простите, что подвёл вас. Я не знаю, что будет дальше, но прошу… держитесь. Мне нужно побыть одному. Скоро начнётся шторм. Они молча вышли, один за другим, и я остался один. В комнате воцарилась тишина, только тяжёлое дыхание наполняло воздух. Сону, уходя, вдруг наклонился и оставил лёгкий поцелуй на щеке. Я вздрогнул. Он не знал, но этот жест был слишком похож на то, что я хочу забыть. Дверь закрылась, и я остался посреди комнаты. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой, как будто всё вокруг замерло, ожидая, что вот-вот произойдёт что-то ещё более разрушительное. Я остался один. Моё тело и разум были истощены. Каждая мысль причиняла боль, каждая попытка дышать давалась с трудом. Внутри не было света, только пустота и тяжесть, которую невозможно отринуть. Я лёг на пол, чувствуя холод, сжимающий каждую мышцу. Всё, что случилось, осталось здесь, в моём теле, в моих воспоминаниях. И никто не придёт, чтобы это исправить. Никто не может вернуть то, что было украдено. Время шло, но я не ощущал облегчения. Каждый звук, каждый шорох возвращал меня к тому моменту. И в этом мире, полном равнодушия, мне не оставалось ничего, кроме ощущения собственного разрушения. Я закрыл глаза и остался лежать, один на один с тем, что никогда не исчезнет.