Зачем придумали любовь?

Соня

Июньское солнце заливает просторную кухню Васильевых, но его ласковое тепло бессильно перед царящим здесь хаосом. Воздух гудит от голосов, смеха и предпраздничной суеты. – Да, я понимаю, пробки! Но вы же обещали к пяти! – Голос Сони, обычно такой уверенный, срывается на полтона выше. Она зажимает телефон между ухом и плечом, безуспешно пытаясь помешать оливье в огромном салатнике. – Вы понимаете, что у нас семейное торжество, сюрприз? Если ваш торт приедет поздно, всё пропало! Она мечется по кухне, ее темные волосы падают на глаза, застилая взор, полный отчаяния встречает спокойные глаза Игоря. Он стоит у стола, методично раскладывая принесенные продукты: сыр, колбасу, пачку майонеза и прочее недостающие ингредиенты. – Да, у вас вечно какие-то проблемы! – продолжает она, раздраженно взмахивая свободной рукой. – В прошлый раз вы забыли фигурку мамы на торте, а теперь… Ладно. Я надеюсь, торт хотя бы соответствует заказу? — Васильева выслушивает очередные оправдания,закатывает глаза и, наконец, бросает: «Ждем. Тридцать минут – предел». Кладет трубку на стол с таким видом, будто готова его пополам сломать. – Застряли на Ленинском. Говорят, максимум полчаса, – выдыхает она, обращаясь к Игорю. – Успокойся, Сонь, всё успеется, – Отвечает Якушев спокойно и, пытаясь передать хоть его каплю ей, мягко обнимает ее за плечи. – Как это «успеется», Игорь? – Соня отшатывается, размахивая рукой, в которой все еще зажат нож для овощей. Игорь осторожно отводит ее руку. – Торт – это сегодня самое важное! Да и мама с папой про него не знают, а если его привезут, когда они уже будут здесь, сюрприза не получится! Она делает глубокий,прерывистый вдох, пытаясь вобрать в себя тепло и умиротворение, что Игорь ей отдаёт своим прикоснонием. Не получается. – Сонь, всё будет хорошо, – он не отпускает ее плечо, гладя большим пальцем по напряженной мышце. – Я почти уверен, Дарья Сергеевна и Вениамин Викторович уже догадались о подготовке. Уж прости, но такое... мероприятие сложно скрыть. – Ладно, – сдает Васильева позиции, отступая к столу и начиная бесцельно перекладывать столовые приборы. – Может, ты и прав. Но они точно не в курсе деталей! А без торта… — Не такая уж и сильная, — парирует он, принимаясь разгружать пакеты. — Вряд ли гости сразу потребуют десерт. Это было бы странно. – Ладно, да, ты прав, – она наконец ставит нож и поворачивается к нему. – Просто… я волнуюсь. Это их первая годовщина после… после всего. И… – Я знаю, – взгляд Якушева становится серьезным и понимающим. – Не каждый день отмечаешь годовщину второй свадьбы своих родителей. Да еще и с таким… — он подбирает слова, — с таким размахом. – Ага, – соглашается Соня, и в ее голосе проскальзывает чуть нервный, но искренний смешок. В каком-то смысле так и есть. После того как мама и папа «просто встречались» полгода, их решение снова пожениться вызвало семейный ажиотаж у всей семьи, а в особенности бабушки, которая жаждала пышного торжества, да такого, чтобы затмило даже свадьбу тёти Маши и дяди Славы, ведь , во-первых, «все должно быть как у людей», а во-вторых «На этот раз праздник должен быть только ваш, и вам не придется делить его ни с кем не другим, поэтому сомневаюсь, что вы не хотите отмечать!» — твердила она. Однако мама с папой, не сказав ни слова, ровно в этот день, 27 июня, взяв с собой только их с сестрами, отправились в ЗАГС и тихо, без лишних глаз, расписались. Соня до сих пор помнит тот вечер: они вернулись домой за полночь, все шестеро, смеясь и перебивая друг друга, с огромным букетом в руках у мамы, которую папа нес на руках. Через неделю, конечно, пришлось созывать «большой семейный совет» и во всем сознаться. Бабушка тогда вздыхала о том, как можно было лишить её такого события, но в конце концов, обняв дочь и зятя, признала: неважно, как прошла церемония, главное — они снова официально одна семья. – И это лишний раз доказывает, что не стоит так переживать, — Игорь кидает взгляд на оживлённую обстановку вокруг. — Посмотри, тут вся ваша семья. Тётя Галя с тётей Пуговкой, помогают тебе, командуя готовкой и сервировкой, дядя Боря надувает шарики, Арина развлекает Настю, а Лиза с Дианой… – А Лиза с Дианой, я надеюсь, хоть помогают украшать все гариками, а не висят на шее у своих парней! – кричит Соня в сторону коридора. – Почему ты нам не доверяешь? – в дверном проеме тут же появляется Лиза с охапкой разноцветных шаров. – Потому что вы обе там со своими кавалерами, и я очень сомневаюсь, что работаете, не отвлекаясь! — Не меняя тона, с лёгкой укоризной, но весельем в глазах, кричит Соня сестре. – С ними там еще дядя Боря, – замечает тетя Галя, подходя к мойке за стаканом воды. – Так что контроль обеспечен. – И вообще, – с вызовом говорит Диана, появляясь за спиной у Лизы. Платон, мама которого уехала, чтобы наконец решить вопросы с бывшим мужем, а его бабушка с дедушкой тактично решили остаться дома , скромно ждет в коридоре. – Ты тоже здесь со своим парнем. И, в отличие от нас, вы уже вовсю планируете съезжаться! – Это не твое дело, мелкая! – Васильева недолго думая, швыряет в сестру кусочком отварной морковки. – Эй, не разбрасывайся едой! Мы только недавно пол мыли! – Диана ловко уворачивается. – Значит, сделаете это еще раз! — собирается Соня пульнуть овощи в одну из близняшек снова. – Девочки, хватит, – вмешивается своим, типичным «адвокатским» тоном тетя Галя. — Мы ведь не хотим испортить друг другу настроение в такой день? Соня бессильно вздыхает и позволяет Игорю, который всё это время стоял рядом, притянуть себя к себе. Она упирается лбом в его грудь, в его футболку, вдыхая знакомый, успокаивающий запах и ища в нем поддержки. – Ладно, ладно, иду вешать шарики, – бросает Диана и, фыркнув, уходит, уводя за собой Платона и Лизу. – Просто я хочу, чтобы всё было идеально, – шепчет Соня в грудь Игорю. – Для Даши и Веника и так уже всё идеально, – отвечает племяннице за ее парня тетя Галя, перебирая зелень. – Они же вместе. И она права. Это знание – самый прочный фундамент, на котором теперь стоит их дом. Раньше он был шатким, сотканным из папиного молчаливого терпения или отстраненного вида и маминых сомнений и страхов. Теперь же он был вылит из титана – прощеных обид, выстраданных откровений и осознанного выбора быть вместе. – Спасибо, тетя Галь, – Соня вырывается из объятий Игоря и проводит рукой по лицу. – Наверное, мне и правда стоит остыть. – Тем более Диана не сказала ничего такого уж страшного, – замечает тетя Галя. – Я бы сказал, она озвучила правду, – Игорь берет Сонину руку и сжимает ее и Васильева не может поспорить с этими его словами. Они оба недавно закончили школу. Соня, к удивлению многих и даже самой себя, решила поступать на врача-косметолога. Толчком стала подработка в салоне у тети Маши. Ей нравилось видеть, как женщины выходят оттуда не просто преобразившимися, но и посветлевшими изнутри – от внимания, заботы и возможности стать немного красивее. Она училась дарить им это ощущение. Сначала была ассистенткой, а теперь ей доверяют простые процедуры. Зарплата скромная, но каждая копейка ложится в их с Игорем копилку – копилку на общую мечту. Игорь поступил на инженера и подрабатывает курьером. Часть денег он отдает матери, часть тоже откладывает. Они грезили о своей маленькой квартире, где можно будет заваривать чай в три часа ночи, смотреть любимые фильмы и никого не беспокоить. Пока и родители Сони, и мама Игоря были против – ждите совершеннолетия — сказали они. Впрочем, папа все понимала и не унывала ведь до восемнадцати Соне оставалось чуть больше полугода, и они уже отсчитывали дни. Она подходит к окну. Солнце клонится к закату, заливая улицу густым медовым светом. Теплый летний воздух наполнен ароматом скошенной травы и цветущими акациями, что в прошлом году посадили соседи. Идиллия. Та самая, за которую они так отчаянно сражалась полтора года назад, пытаясь склеить осколки семьи розовыми мохнатыми наручниками и наивными квестами. Васильева думает о родителях. Сейчас они на концерте какого-то камерного оркестра, куда папа купил билеты в подарок маме на годовщину. Эта их отлучка и дала детям возможность подготовить сюрприз. Папа, к слову, всё так же преподаёт в Бауманке и периодически помогает отцу Сани, которая, как и ожидалось, поступила туда на желанную специальность, в в жизни папы, а значит и их произошло одно маленькое, но очень значимое изменение. Как-то раз Василий Александрович зашёл к ним в гости и застал Платона, снова вертевшего в руках папин старый «датчик любви». Федотов, вспомнив рассказы тёти Гали о новой версии устройства, серьёзно заинтересовался. Он попросил папу найти и другие сохранившиеся чертежи и наработки юношества и после показал те коллегам. Никто не рассчитывал на успех, но одна из ранних идей папы — система энергосбережения – неожиданно заинтересовала серьезных инвесторов. Теперь, пусть и после внушительных доработок, это приносит солидный дополнительный доход. Соня видела, как папа впервые показал маме первый крупный чек, а она не сказав ни слова, просто обняла его так крепко, как будто боялась отпустить, прошептав что-то на ухо, от чего он улыбнулся своей редкой, но прекрасной улыбкой. Мама тоже нашла себя. Устроилась в небольшую, но модную арт-галерею. Владелица ценит ее вкус и даже разрешила выставить на продажу несколько ее собственных работ – тех самых, графичных и немного сумрачных, что Даша когда-то рисовала в порыве отчаяния, а теперь пишет в моменты вдохновения. Она светится изнутри, и в ее глазах больше нет и тени той тоски и усталости, что выгнали ее прочь из дома почти три года назад. Денег стало больше, и родители даже планируют на следующий год съездить в Италию. Венеция, Флоренция, Рим — неважно куда, главное, вместе. По выходным они тоже обязательно отдыхают и куда-нибудь ходят. То вместе с Соней и сестрами – в парк, в кино, в аквапарк, то только вдвоем – на концерт как сегодня, в ресторан или просто гулять, держась за руки, как вчерашние подростки. Соня, наблюдая за ними, иногда ловит себя на мысли, что ее собственная любовь к Игорю во многом выросла и окрепла, глядя на эту новую, зрелую любовь ее родителей. Она поняла, что любовь – это не данность и не инерция, а ежедневный труд и осознанный выбор обоих партнёров. – Приехал! — кричит Арина, влетая на кухню, как маленький ураган в ярком сарафане. Ей уже переводило за десять, но она по-прежнему остаётся всеобщим катализатором радости.– Курьер с тортом! — выпаливает она, и Соня понимает, что пропустила момент, когда в дверь позвонили. – Главное, чтобы это был именно курьер с тортом, – с легким сарказмом замечает Диана, выходя из комнаты вместе с Платоном, а также Лизой и ее юным ухажёром. – А с чем же еще? – хмурится Арина. – Ну, – Соня, к собственному удивлению, подхватывает шутку Дианы. – В нашей семье это может быть и письмо с объявлением о новом побеге и обручальным кольцом внутри конверте в придачу. – Как хорошо, что этого не слышит бабушка, – смеется тетя Пуговка, подходя ближе к племяннице. – Мне эта шутка не нравится! – Арина притворно надувает губы и скрещивает руки на груди. – Мама от нас уже уходила! — Ага, — отвечает в тон Лиза, улыбаясь. —теперь папина очередь. Сейчас дверь откроем, а там письмо: «Дорогая семья, мне нужно всё обдумать, я уезжаю в Питер». Все смеются, понимая, что Лиза сейчас сделала то, что делать во время подобных шуток очень любили — примерила их ситуацию на историю бабушки с дедушкой, где последний как раз, уехал после возвращения бабушки. – Главное, чтобы Дашка и Веник сразу оба не ушли, – вставляет реплику дядя Боря, появляясь к двери с Настей под руку, что в свой год с лишним уже во всю пытается ходить. – А если серьезно, – хлопает он в ладоши, – давайте уже впустим бедолагу, а то он решит, что торт нам не нужен, и мы останемся без гвоздя программы! — он поворачивается к дочери. — Я же правильно говорю, Анастасия Борисовна? Соня качает головой и опережает дядю Борю в том, чтобы впустить доставщика. – Простите, задержались, – бормочет растерянный курьер, держа в руках большую белую коробку, когда ему всё-таки открывают. – Ничего, ничего, главное – цел! – почти выхватывает у него коробку Соня и, как драгоценную реликвию, несет ее на кухню. Она снимает крышку и замирает. Торт – это настоящее произведение искусства. Два яруса, белоснежный крем, изящные сахарные розы. А посередине – из мастики сделаны фигурки: кучерявый мужчина в очках и женщина с черными волосами и крошечным мольбертом перед собой. Рядом с ними – четыре фигурки поменьше, изображающие их самих, Соню, Лизу, Диану и Арину. Вся их большая, шумная, но дружная семья, где у каждого на лицах – улыбки. Сонино сердце сжимается от внезапной нежности. Это идеально. Абсолютно. – Видишь? – Игорь стоит сзади, смотрит на торт, потом на нее. – Всё успелось. Она кивает, не в силах вымолвить и слова. Глаза наполняются предательскими слезами. Васильева отворачивается, делая вид, что ей что-то попало в глаз. – Ладно… Теперь – в холодильник. Игорь, помоги поставить. Остальные, делаем последние приготовления и ждём маму с папой! – Командный голос возвращается, но теперь в нем нет паники, а лишь энергия — энергия любви, которая скоро, через несколько десятков минут, заполнит этот дом до краёв. Все почти готово. Длинный стол накрыт нарядной скатертью, сверкают бокалы, воздух напоен ароматами праздничного ужина и летних цветов в вазе. Дом замер в предвкушении. Соня обводит взглядом комнату, свой дом, и вспоминает тот хаос, что царил здесь полтора года назад. Слёзы, ссоры, леденящий страх, зал суда. Боль выбора, который ей и сёстрам пришлось сделать. Стоять перед судьёй и говорить, с кем они хотят остаться. Эта боль оставила шрамы на каждом из ее участников, но они теперь почти незаметны, затянулись, как затягивается любая рана, если её правильно лечить. Их лекарством стали папина тихая гордость за них и успехи их семьи; мамины сияющие глаза, когда она рассказывает о новой выставке; их общие вечера, когда все вместе смотрят кино, и папа уже не уходит в кабинет, уходя подальше от их общества, а мама не смотрит куда-то внутрь себя, тонущая в собственном бессилии. – Ну что, генерал? – Игорь подходит к ней сзади, обнимает за талию. Его губы касаются ее виска. – Готово поле брани к мирным переговорам? – Готово, – она поворачивается к нему и целует в губы. Быстро и нежно. – Спасибо, что ты есть. – Тебе спасибо, – он улыбается, и в его глазах она видит свое отражение – повзрослевшее, умиротворенное. Через полчаса, когда в доме собираются уже все близкие — и бабушка с дедушкой, и Саша с Саней, и тётя Пуговка со своим парнем, а также дядя Денис с тётей Женей, на пальце которой блестит обручальное кольцо, и даже приехавшие прямо со своего первого скрининга, сияющие тётя Маша и дядя Слава, — с улицы доносится звук подъезжающей машины. Затем — глушение двигателя, хлопок дверей. А ещё смех — знакомый и звонкий — мамин смех, а следом за ним, как в ответ, низкий, сдержанный, папы. Они здесь. Они вот-вот войдут. Соня застывает на секунду, переводя дух. Её взгляд скользит по идеальной картинке гостиной, по лицам сестер: Лиза улыбается ей ободряюще, Диана подмигивает, Арина подпрыгивает у двери, сжимая в руках приготовленный для мамы букет. Соня выпрямляет плечи, сглаживает складки на своём самом нарядном платье, и на её лице расцветает улыбка — широкая, беззаботная, лишённая всякой тревоги. Она делает шаг к двери, чтобы впустить в дом родителей, а вся остальная семья, как по команде, выстраивается за ней, затаив дыхание в предвкушении реакции мамы с папой на их старания.

Даша и Веник

Даша первой переступает порог, ее лицо еще хранит следы недавнего смеха. Она замирает в прихожей, ее глаза широко раскрываются, скользя по гирляндам, шарикам и столу, ломящемуся от угощений, что виден из гостиной. Веник, следуя за ней, натыкается на нее спиной и тоже застывает, его рука инстинктивно ложится ей на плечо. В доме на миг воцаряется тишина, а потом... – Сюрприз! – выкрикивает хор голосов, и тишина взрывается смехом, аплодисментами и радостными возгласами. Васильева издает короткий, сдавленный вздох, будто у нее перехватило дыхание от счастья. Ее рука сама собой тянется к животу, едва заметно округлившемуся под легким летним платьем. – Боже мой… – выдыхает она, и ее взгляд, сияющий от радости, обводит всех собравшихся. – Вы… Вы что, все здесь… – С годовщиной! – перебивает ее Соня, выходя вперед с сияющим лицом. Она обнимает маму, потом папу, крепко-крепко, зарываясь лицом в его пиджак. Он обнимает дочь, гладя ее по спине. – Спасибо, Сонечка, – говорит он тихо, так, что слышит только она. Конечно Веник и Даша, с самого начала все знали. Слишком уж таинственно вели себя дочери последние несколько дней, слишком часто перешептывались с тетями, да и результаты УЗИ, когда твоя мама на четвертом месяце беременности, дети у врачей просят не просто так. Но Васильевы позволили дочкам себя обмануть, позволили организовать этот сюрприз, и теперь, видя сияющие лица детей, переполненные гордостью за свой сохраненный в секрете сюрприз, они испытывают не меньшую радость, чем сами организаторы. – Ну, вы прямо как на Новый год все украсили, – смеется Даша, снимая туфли. Ее взгляд падает на Арину, которая с гордым видом протягивает ей скромный, но собранный своими руками букет из ромашек и васильков. – Ой, спасибо, солнышко! – Даша приседает, чтобы оказаться с младшей дочерью на одном уровне, и нежно целует ее в щеку. – Это я сама собрала! – сообщает Арина, и ее лицо светится от счастья. – Мы все помогали! – подключается Лиза, обнимая маму с другой стороны. – Ну, разумеется, не без нас, – с напустной важностью говорит Диана, держась за руку Платона. – Идейным вдохновителем была я, если что. Все смеются. Даша подходит к Диане, нежно касается и ее щеки тоже. – Спасибо, мой скептик. Значит, без твоего одобрения ничего бы не состоялось? – Естественно, – парирует Диана, но не может сдержать улыбки после чего, все они оказываются уже в объятиях Веника. После Васильев пожимает руку Боре, а затем Игорю. – Поздравляю, с двойным праздником получается, – смеется Боря, хлопая его по плечу. – Да уж, – Веник покачивает головой, оглядывая переполненный гостями дом. – Масштабы поражают. Я думал, мы ограничимся тортом, – шепчет он другу. – О торте позже, – таинственно говорит Соня, подходя к ним и к счастью, истолковывая слова отца как-то по-своему,мподмигивает. Вскоре все рассаживаются за длинным столом. Шум стоит невообразимый. Перекрывая общий гул, звенит ложка о бокал. Это Сергей Александрович встает, его доброе лицо расплывается в улыбке. – Ну, Дашенька, Вениамин, – начинает он, и голос его слегка дрожит. – Мы с Людочкой очень счастливы видеть вас сегодня вместе и такими счастливыми. Вы прошли через столько всего… но выстояли. Нашли друг друга снова, и теперь, очень вас прошу, никогда больше не теряйте! — он поднимает бакал с соком. — За вас! – За вас! – подхватывает хор голосов, бокалы с шампанским и соком и другими напитками поднимаются вверх. Людмила Сергеевна смахивает скупую слезу и строго говорит, глядя на зятя и дочь. – Больше никаких разводов и третьих лиц, вы поняли меня? – Обещаю, Людмила Сергеевна, – Веник поднимает руки в шутливом жесте капитуляции, и все снова смеются. – Конечно, мама, – вторит ему Даша, а потом, когда в этом больше нет нужды, находит его руку под столом и крепко сжимает. Их взгляды встречаются – быстрый, теплый, полный понимания и любви заряд. А разговоры за столом уже перетекают с одной темы на другую, создавая живую, пеструю картину большой семьи. – А Настя-то как подросла! – подключается Даша к обсуждению, восхищённо глядя на племянницу, которая старательно пытается есть ложкой самостоятельно. – Такой самостоятельности в годик я ещё не видела. – А ты чего хотела? – подхватывает Женя. – У нее мама адвокат, признавайся, Галина Сергеевна, ты её с пеленок дисциплине учишь! Галя качает головой, скрывая улыбку. – Она у нас просто очень способная, – мягко парирует она, поправляя салфетку на шее дочери. – Но она правда на тебя похожа, доченька, – добавляет Людмила Сергеевна с гордостью. – От Бориса совсем ничего нет! – Неправда! – протестует Боря, комично взмахивая рукой с вилкой, которой ел оливье. – Во-первых, дорогая свояченица, это прозвучало обидно, а во-вторых, я наоборот рад, что она – копия моей Галюни. Скажи, Веник, — внезапно обращается друг к нему,явно ища поддержки. — разве это не счастье – видеть свою любимую в миниатюре? – Он-то тут при чем? – усмехается Маша, хотя все и так понимают, почему Боря к нему обратился. – Ну как это? – недоумевает Боря. – Соня-то вон как на Дашу похожа! Прямо вылитая мама, хоть и с папиными кудряшками! Общий смех прокатывается по столу. Соня смущенно опускает глаза, а Даша с нежностью смотрит на старшую дочь, а Веник приобнимает ее. – И я все равно считаю, – не сдается Маша, указывая на Борю ложкой, – что аппетит у Настюши – это твоих рук дело! – Ну, ничего, Маш, – с легким сарказмом вступается за родственника Даша. – Скоро узнаем, что твой малыш возьмёт от Славы, а что – от тебя! – Ой, – строит гримасу сестре Маша, – То же самое и к тебе относится! – А я, может, уже всё знаю! – парирует Даша, с любовью, поглаживая живот. – А если серьезно, Даш, – подает голос Пуговка, – ты не против, что вы с Машкой почти в одно время родите? – Как будто такое впервые в нашей семье, – Даша кивает на Сашу, который невозмутимо доедает куриную ножку. – Сонечкин дядя – тому доказательство! – улыбается она брату, и тот фыркает, чуть не поперхнувшись. – Я все равно главнее Сони! – выпаливает он, откашлявшись. – Ага, «дядюшка», – язвит Соня. – Мечтай! – Сонечка, Сашенька, – Людмила Сергеевна вздыхает. – Вы когда-нибудь перестанете ссориться? – В следующей жизни, может быть! – отвечают они хором, и снова все смеются. – Ну, вот видите, – замечает Саня, сидящая рядом с Сашей и попутно ловя испепеляющие взгляды своего парня и подруги. – Они уже в чем-то сходятся. – Ну, все, хватит вам! – восклицает Маша, слегка хлопая по столу ладонью. – Раз уж об этом зашла речь, неужели никто не спросит, как мы с Бегемотиком сходили на первый скрининг? Начинается оживленный разговор о врачах, анализах и первых фотографиях малышей. В нем участвуют все: Соня и Лиза задают практичные вопросы, Диана с Платоном что-то шепчутся, Арина с восторгом слушает про «маленькое пятнышко на экране», Даша и Веник делятся своими впечатлениями, а старшее поколение вспоминают, как все это было у них. – Вениамин, а это правда, что твою разработку теперь хотят внедрять на одном из заводов в Зеленограде? – после небольшой паузы переключается на другую тему тесть. Васильев скромно отводит взгляд. – Ну, ведутся переговоры, так что пока рано что-то утверждать. – Все равно здорово, – Пуговка с восхищением смотрит на него. – Ты снова изобретатель! И предприниматель, в каком-то смысле. – И то и другое – это громко сказано, – улыбается он. – Ничего нового я не изобретаю, только совершенствую старые наработки, если просят. А «предпринимательством» по большей части Федотов занимается. – А я вот считаю, это всё-таки знак, – вновь подключается к разговору Маша, жестикулируя. – Когда человек на своем месте, вселенная ему помогает. Вот и Дашка в галерее – ну просто расцвела! Даша смеется, слегка смущенная. – Перестань, я просто помогаю с организацией и иногда... – она не договаривает, все еще не веря, что ее собственные работы кому-то интересны. – Скоро и свои персональные выставки будет проводить, – уверенно заявляет Веник, глядя на жену с такой нежностью, что ее щеки краснеют еще сильнее. – Кстати, – вспоминает Платон, – Вениамин Викторович, вы помните, что обещали помочь с моим проектом по физике? – Конечно, Платон, помню, – кивает Васильев. – Только без ваших ночных смен у паяльника! – строго говорит Даша, но в глазах у нее смех и забота. – Обещаю, – клятвенно прикладывает руку к сердцу Веник. – Мам, а мы с Саней на следующей неделе идем на премьеру того фильма, о котором я тебе рассказывала, – говорит Соня. – Хотите, куплю вам и папе билеты? Даша смотрит на Веника с игривым вызовом. – Что, профессор, выдержишь три часа фантастики? – Для тебя – и десять выдержу, – невозмутимо отвечает он, и Соня с Саней переглядываются с улыбкой. Атмосфера за столом становится все более теплой и радостной. Шутки, воспоминания, планы на будущее – все смешалось в единый, счастливый гул. В этих разговорах, в этих взглядах, полных любви и поддержки, видна вся прочность их воссоединившейся семьи и вот, когда основное блюдо съедено и разговор на минуту стихает, Соня снова звякает ложкой о стекло. Все замолкают, поворачиваясь к ней. – Минуточку внимания, – начинает старшая дочь, вставая. Ее голос сначала немного дрожит, но она берет себя в руки. – Мама, папа, конечно, мы сегодня празднуем то, что наша семья снова вместе. Но я слукавлю, если скажу, что это единственный повод. Она делает паузу, глядя на родителей. Даша и Веник переглядываются, на их лицах – затаенное ожидание и безграничная нежность. Они догадываются, что сейчас произойдет, но от этого волнение не становится меньше. – Мы хотим узнать, кто у нас будет – братик или сестрёнка! – не выдерживает Арина. – Ну, – Соня кивает, кажется, она сейчас настолько счастлива, что даже не хочет упрекать младшую сестру за то, что та не дала ей договорить. – Мелкая уже все сказала за меня, поэтому… – она обводит взглядом стол. – Игорь, дядя Боря, принесите, пожалуйста, торт. Игорь и Боря торжественно вносят из кухни огромный торт. Восторженный шепот пробегает по столу, когда все видят мастичные фигурки семьи Васильевых. – Боже, какой красивый! – восклицает Даша, прижимая ладонь к груди. – Невероятная работа, – добавляет Веник, его взгляд надолго задерживается на крошечных фигурках его девочек. – Как вы поняли, – снова подает голос Соня, – у этого торта есть секрет. Его бисквит внутри окрашен в определенный цвет. И как только вы его разрежете, мы получим ответ на главный вопрос этого вечера! Даша и Веник снова переглядываются, на их лицах – смесь радости и легкого волнения. – Но прежде, – чуть повышает тон Соня. – предлагаю тем, кто хочет, предположить, каков будет результат? Лично я – за девочку. Пять девчонок в доме – это сила! – Раз уж у нас в семье столько совпадений, то я думаю, будет мальчик! – первым высказывается Людмила Сергеевна. – А я думаю, девочка, – говорит Сергей Александрович, подмигивая дочери. – Ещё одна красавица в нашу большую семью. – Однозначно мальчик! – уверенно заявляет Саша. – А то мне даже в футбол нормально поиграть не с кем! – Однозначно девочка, – в противовес ему бросает Диана. – Согласна с Дианой, – поддерживает Лиза. – Девочка! Девочка! – несколько раз восклицает Арина, хлопая в ладоши. – Я как старшая сестра ее всему научу! Когда своеобразные дебаты заканчиваются, все взгляды обращаются к Даше и Венику. – Ну… – он смотрит на любимую. – Мы это уже обсуждали. Пол совершенно не важен. Главное, что мы будем любить этого малыша. – Он или она будет знать, – продолжает Даша, кладя руку на живот, – как его ждали. И мы все сделаем все, чтобы он был счастлив. – Готова? – не отнимая взгляда от жены, почти шепотом спрашивает Васильев, когда Боря наконец передает ему в руки большой нож. Даша кивает, кладя свою руку поверх его на рукоятке. На секунду они замирают, глядя друг на друга. Они вместе вонзают нож в нежный белоснежный крем, разрезая оба яруса — чтобы наверняка. Лезвие проходит сквозь бисквит, и… Из разреза показывается нежный, персиково-розовый, как утренняя заря, цвет. На секунду в комнате воцаряется тишина, а потом ее взрывает оглушительный взрыв восторга. Даша стоит, прижимая руки к лицу, смазливая непослушные слезы, ее плечи слегка вздрагивают. Но это слезы счастья. Веник обнимает ее, прижимая к себе и целует в висок. – Еще одна принцесса, – шепчет он ей в ухо, и его голос подрагивает от переполняющих эмоций. – Поздравляю, папочка, – Даша поворачивается к нему, целуя и ее мокрое от слез лицо светится такой любовью, что у него перехватывает дыхание. – Ура! Девочка! – восклицает Арина, наконец. – Я же говорила! Начинаются бурные поздравления. Все встают, обнимают чету Васильевых, наперебой говорят напутствия. Пуговка и Маша плачут от умиления, Боря и Слава жмут Венику руку так, будто он только что совершил научное открытие и так поочериди все родственники, пока торт не разрезают на порции и передают гостям. Правда тогда, за столом разгорается новый спор – теперь об имени. – Обязательно нужно что-то красивое, царственное! – настаивает Людмила Сергеевна. – Екатерина, например. – Как вам Милана или Алиса? – предлагает Пуговка. – Алиса – хорошо, – поддерживает Женя. – Коротко, современно и красиво. – Мирослава, – задумчиво говорит Лиза. — Мира потому , что теперь в нашем доме всегда мир. Даша и Веник не менее задумчиво наблюдают за спором, перекидываясь понимающими взглядами. – А что, если… – тихо говорит Даша, и все мгновенно затихают, чтобы ее расслышать. – Виктория? Она смотрит на любимого. Имя повисает в воздухе, наполненное особым для нмх смыслом. – Виктория… – пробует он его на вкус. Его губы медленно растягиваются в улыбке. – Победа. – В честь дедушки, что ли? – не понимает Арина. Васильев не может сдержать счастливого смеха. – Да, имя одно, но, думаю… мы с мамой имели в виду немного не это, Ариша. – Не это, – кивает Даша, и ее глаза сияют, как две звезды. – Это в честь нашей с папой победы. Победы над всеми обидами, непониманием и страхами. Победа, которая подарила нам… все это. – Она обводит рукой стол, за которым сидит их большая, шумная, любящая семья. – И ее. Нашу маленькую Победу. – Она вновь кладет руку на живот. – Виктория Вениаминовна Васильева, – теперь уже Соня пробует возможное имя сестрёнки на вкус. – Мне нравится, – говорит Диана, что уже само по себе – высшая оценка. – Вика… – повторяет Арина. – Слушайте, а звучит! – Значит, решено! – подводит черту Веник, и его голос уже не допускает возражений ведь он получает одобрение всей семьи. Шум снова наполняет комнату, но теперь это уже не просто веселье, а что-то большее – торжество жизни, благодарность судьбе, осознание чуда, которое зовётся семьёй. Даша откидывается на спинку стула, чувствуя, как внутри неё шевелится новая жизнь – их Виктория, их общая победа. Ее рука снова находит руку Веника под столом, и их пальцы сплетаются в крепком, надежном замке. Веник смотрит на свою жену, на ее сияющее лицо, на ее руку, сплетенную с его и ему кажется, что он держит в ладонях весь свой мир – хрупкий, бесценный и бесконечно дорогой. Он наклоняется к ней, его губы почти касаются ее уха. – Навсегда, – шепчет он то самое слово, что когда-то спасло их. – Навсегда, моя победа. И Даша, не говоря ни слова, лишь крепче сжимает его пальцы, потому что в этом слове теперь заключена вся их история – прошлая, настоящая и грядущая. История, которая только начинается.