An irrelevance (in the face of the eternity of the love of those who love each other)

Шарль постукивает пальцами по рулю одной из невероятно дорогих машин своего парня, изо всех сил стараясь сдержать волнение от вождения автомобиля, который стоит больше, чем годы его напряженной работы. Сначала Шарль сомневался, что у его отношений с Максом может быть будущее. Как это могло случиться? Макс был наследником многомиллионной компании, в то время как у Шарля никогда не было много денег, и ему пришлось пожертвовать многими своими мечтами, чтобы оплатить лечение отца. По мнению Шарля, такая романтика могла существовать только в кино. Как могли два человека из таких противоположных миров найти общий язык? Однако, несмотря ни на что, им это удалось. С того самого дня, как они познакомились, когда Шарль работал барменом в ночном клубе, а Макс наслаждался статусом VIP-клиента, голландец отказывался расставаться с Шарлем. Постепенно Макс показал Шарлю, что его финансовое положение на самом деле не имеет значения, и после нескольких месяцев неопределенности монегаск, наконец, поддался любви, которую испытывал к этому человеку. Но он все равно чувствовал себя неуютно, когда Макс водил его в смехотворно дорогие рестораны или осыпал подарками, о которых он и мечтать не мог. Даже когда Макс заходил в его скромную квартирку, Шарль не мог избавиться от ощущения бабочек в животе, чувства неполноценности перед лицом несоответствия между его образом жизни и образом жизни его парня, привыкшего к роскоши и комфорту. А в окружении богатых друзей Макса Шарль просто не мог чувствовать комфортно. И теперь, столкнувшись с этой ситуацией, он снова почувствовал неуверенность. На сегодня у Шарля и Макса была запланирована поездка в Ниццу, чтобы навестить лучшего друга Пьера. Поэтому они решили поехать вместе на машине, с Максом за рулем. Однако вчера вечером Максу срочно позвонили с работы и сообщили, что он будет нужен там в течение недели, которую они должны были провести во Франции. Шарль пытался убедить Макса, что он легко может поехать на поезде навестить Пьера, но голландец был непреклонен в том, чтобы Шарль взял одну из его машин, утверждая, что ему будет спокойнее за безопасность своего парня, если он поедет на своей машине. После долгих уговоров Шарль в конце концов уступил, хотя и неохотно. Проблема заключалась в том, что в коллекции Макса не было ни одной простой машины, и именно поэтому Шарль в итоге сел за руль Aston Martin DB11, как будто это стоило ненамного больше денег, чем Шарль мог себе представить на своем банковском счете. Итак, Шарль направлялся в Ниццу, пытаясь справиться с волнением. Его нервозность немного рассеялась, когда из динамиков автомобиля зазвучали меланхоличные ноты музыки Адель. С ним все в порядке, машина в порядке, и скоро он будет с Пьером, смеясь над тем, насколько бессмысленно его беспокойство. Закат окрасил небо в оранжевые тона, когда Шарль, наконец, спокойно поехал по дороге. Он был погружен в безмятежность момента, погружен в свои мысли, как вдруг его охватил ужас. Навстречу ему ехал грузовик, опасно сворачивая на его полосу. Шарль инстинктивно повернул руль, пытаясь избежать столкновения, но было уже слишком поздно. Раздается оглушительный звук столкновения металла с металлом, сопровождаемый звоном бьющегося стекла. Aston Martin вылетает с дороги, начинает неконтролируемо вращаться и, наконец, останавливается в кювете. Все вокруг него, кажется, вращается в замедленном темпе, пока он пытается отдышаться, перед глазами все расплывается, а в ушах звенит. Наконец, когда пыль начинает оседать и Шарлю удается собраться с мыслями, он чувствует пронзительную боль в левой руке. Монегаск пытается пошевелиться, но волна боли захлестывает его, заставляя застонать. Оглядевшись, он видит обломки другой машины, но водителя нигде не видно. Дезориентированный и раненый, он пытается дотянуться до мобильного телефона в кармане, но его дрожащая рука едва удерживает его. Шарль на мгновение закрывает глаза, пытаясь собраться с силами. Он знает, что ему нужна помощь, но боль невыносима. Заставляя себя оставаться в сознании, Шарль внезапно чувствует запах бензина, возвращающий чувство отчаяния. Он поворачивается всем телом, чтобы открыть дверь правой рукой, стискивая зубы от боли. Открыв дверцу, он с усилием выпрыгивает из машины и падает на землю, опираясь на левую руку. Боль затуманивает его разум, перед глазами появляются темные пятна. Он не может позволить себе потерять сознание, пока что. С трудом ползая, он достигает расстояния, которое считает безопасным, его дыхание прерывистое и затрудненное. Каждый вдох — это испытание, все его тело — сплошная боль, а мир вокруг него, кажется, бешено вращается. Держать глаза открытыми — тяжелая задача, его разум колеблется между ясностью и летаргией от боли. В конце концов, он погружается в темноту, обещая себе, что это будет лишь краткая передышка. Шарль медленно выходит из бессознательного состояния, окутанный фрагментами женского голоса, которые, кажется, доносятся издалека, словно сквозь густой туман. Однако слова женщины неразборчивы, искажены и слабы. Пробуждение приносит с собой волну боли, которая захлестывает каждую клеточку его существа, мучение, которое заставляет его желать снова погрузиться в успокаивающую темноту бессознательности. Но он сопротивляется, заставляя себя приоткрыть глаза, хотя небо уже затянуто сумеречной дымкой, солнце вот-вот скроется за горизонтом. Его взгляд натыкается на женскую фигуру, которая, кажется, стоит прямо перед ним. Она не так далеко, как казалось вначале; напротив, она здесь, всего в нескольких шагах. — Наконец-то ты проснулся, — ее голос, нежный и сочувственный, пробивается сквозь пелену замешательства, окружавшую Шарля. Он пытается пошевелиться, подняться с неровной земли, но его непокорное тело подводит его, заставляя оставаться лежать. — Не двигайся, — настаивает женщина, и в каждом ее слове слышится беспокойство. — Я немедленно вызову скорую. К сожалению, Шарль известен своей упрямой непреклонностью. Игнорируя предупреждения, он снова пытается подняться, встречая пронзительную боль со стыдливым стоном. — Нет, нет. Никаких машин скорой помощи, — его голос звучит хрипло и дрожит. Он ненавидит все, что связано с больницами; он никогда не смог бы ходить в одиночку. Он мог бы позвать Пьера на помощь. Он делает глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. — Спасибо, что остановились, чтобы помочь. — Что значит не надо скорой? — спрашивает женщина с удивленным видом. — Послушай, без обид, но ты выглядишь совсем не хорошо. — Я позвоню другу. Он может заехать за мной, и мы вместе поедем в больницу. Еще раз спасибо за твою заботу. Женщина что-то протягивает ему, и Шарль, все еще борющемуся с темнотой, которая упорно обволакивает его, требуется несколько мгновений, чтобы разглядеть предмет: свой собственный телефон. — Ты потерял сознание, держа его в руках, — мягко объясняет она. — И когда телефон зазвонил, я ответила. Твой парень беспокоится, он сказал, что уже едет. Упоминание Макса эхом отдается в его голове, как отдаленный раскат грома, принося с собой поток противоречивых эмоций. Страх заставляет леденеть его вены. Он быстро переводит взгляд на место аварии, где лежит разбитая машина Макса. У него сильно закружилась голова, и он вынужден был схватиться за асфальт, чтобы снова не упасть. Когда его затуманенное зрение наконец прояснилось, он обнаружил, что борется с тошнотой. Шарлю кажется, что женщина снова пытается заговорить с ним, но ее голос кажется далеким, теряющимся среди оглушительного гула, который наполняет его уши. Он с растущим отчаянием понимает, что никогда не сможет возместить Максу ущерб, который причинил. Даже если он будет работать в дополнительные смены или продаст все свое имущество, этого будет недостаточно. Доверие Макса к нему пошатнулось. Макс будет зол, более чем зол, он будет в ярости. О Боже, Макс собирался порвать с ним. В момент болезненной ясности Шарль жалеет, что согласился одолжить машину. Было очевидно, что он все испортит. Он никогда не сможет компенсировать это голландцу. Шарль потеряет то, что любил больше всего, из-за глупой прихоти одолжить машину. Его взгляд прикован к груде искореженного металла перед ним, в ноздрях все еще ощущается запах свежего топлива. Горький, болезненный смешок срывается с его губ, отдаваясь эхом, как будто вселенная насмехается над ним. Горящая машина стала последним штрихом, довершившим его страдания. Внезапно чья-то рука ложится ему на плечо, и он поворачивается, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом незнакомки. — Эй, тебе нужно дышать. Помощь уже в пути, все будет хорошо, — мягко говорит она. Нет, с ним не все будет в порядке. Он вот-вот потеряет Макса. Вот-вот потеряет самое лучшее, что случилось с ним за долгое время. Ему не следовало соглашаться на машину. Возможно, его ошибка началась задолго до этого; возможно, ему не следовало позволять себе влюбляться в Макса Ферстаппена. Было очевидно, что из этого ничего не выйдет, и теперь ему предстояло расплачиваться за это. Макс собирался порвать с ним. Он все испортил. Это была его вина. — Нет, нет, нет… — Его голос дрожит и звучит беспомощно, когда он пытается сдержать панику, угрожающую поглотить его полностью. Он не может сдержать слез, которые начинают течь по его лицу, смешиваясь с пылью и грязью, оставшимися после аварии. — Я знаю, это тяжело, но тебе нужно успокоиться, — прошептала женщина рядом с ним, ее голос был мягким и успокаивающим, прорезая напряженную тишину, повисшую над ними. Ее рука все еще мягко лежала на плече монегаска, молчаливо напоминая о том, что он не одинок в этой отчаянной ситуации. — Все наладится. Сейчас главное — позаботиться о тебе и убедиться, что ты получишь необходимую помощь. Ее голос эхом отдавался в душе Шарля, принося временное чувство успокоения, которое контрастировало с эмоциональным хаосом, с которым он столкнулся. Он хотел верить ее словам, хотел верить, что в конце концов все будет хорошо. Но обвиняющий голос в его голове казался громче, настойчивее, требуя его внимания и заглушая любую хрупкую надежду, которая пыталась зародиться. Макс. Это имя звучало в его сознании как постоянное эхо его собственных страданий. Он знал, что ему придется столкнуться с последствиями своих действий, что ему придется встретиться с Максом и объяснить, что произошло. Но как он мог объяснить? Как он мог признать, что уничтожил не только машину, но и доверие? Тревога вернулась с новой силой, сдавливая его грудь безжалостными тисками. Ему нужен был воздух, нужно было пространство, нужно было сбежать от этой мучительной реальности, которая окружала его, как удушающий туман. — И… Мне нужно выбраться отсюда, — наконец пробормотал он, и его запинающиеся слова отражали растущую тревогу, овладевшую его сознанием. — Я не могу… Я не могу здесь оставаться. Шарль попытался подняться, но его слабые мышцы не выдержали, и он со стоном боли рухнул обратно на землю. Женщина обхватила его лицо руками, заставляя посмотреть себе в глаза. — Пожалуйста, не двигайся. Я знаю, ты напуган. Я останусь здесь, с тобой. Мы будем ждать помощи вместе, хорошо? — На ее лице было написано искреннее беспокойство за Шарля. Шарль закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться только на дыхании, но каждого вдоха было недостаточно, как будто он медленно задыхался. Сердце колотилось о ребра, словно пытаясь вырваться из груди. Все его мысли, казалось, боролись за его внимание, в то время как разреженный воздух, казалось, покидал его легкие, заставляя его задыхаться, в то время как боль продолжала накатывать на его тело все более сильными волнами. Пот капал с его лба, а руки неудержимо дрожали. Внезапно на обочине остановилась машина, привлекая внимание монегаска, и его сердце пропустило несколько ударов, когда он понял, что машина знакома. Это была машина Макса. Черт. Макс здесь. Как он сюда попал? Затем он вспомнил, как женщина сказала, что разговаривала с Максом по телефону и что Макс уже в пути. Дверца машины открылась, и Шарля охватило беспокойство. Он нервно прикусил нижнюю губу, его лицо исказила боль — еще одна травма, полученная в результате аварии. Он не был готов извиняться, не был готов потерять Макса. Он ожидал, что мужчина побежит к разбитой машине, но, как ни странно, тот побежал к нему. Шарль закрыл глаза, ожидая яростных криков своего парня. Но, как ни странно, их так и не последовало. Когда он почувствовал знакомые руки Макса на своем лице, он медленно открыл глаза, чувствуя, как внутри у него все еще скручивается от беспокойства. Когда он это сделал, он встретился взглядом с голубыми глазами, которые он так хорошо знал, и которые смотрели на него с чувством. — Прости, — сказал Шарль без всякой необходимости, понимая, что извинения не возместят причиненный им ущерб. — Я действительно сожалею о машине. Макс проигнорировал его, слишком занятый осмотром каждой части тела Шарля. — Где болит? Что повреждено? Ты можешь стоять? — Мужчина потянулся к подолу своей толстовки, приподнимая его в поисках других повреждений. — Пожалуйста, Schat. Поговори со мной. Шарль почувствовал смесь облегчения и страха, когда руки Макса ощупали его. Каждое прикосновение было нежным, полным беспокойства, и Шарль удивился, как он мог заслужить столько любви и заботы после всего, что случилось. Когда Макс осматривал его раны, Шарль заметил беспокойство на его лице. У него перехватило горло, когда с губ сорвались слова извинения, полные раскаяния и самобичевания. — Мне так жаль, Макс. Я не хотел, чтобы это случилось. Мне следовало быть осторожнее. — Он чувствовал себя обязанным предложить решение, даже если оно казалось неадекватным, учитывая масштабы ущерба. — Я знаю, как это дорого, и я не могу загладить свою вину перед тобой, Макс. Я обещаю, что буду стараться изо всех сил, я могу платить небольшими суммами до конца своей жизни. Мне действительно жаль, я не должен был брать машину. Макс встретился взглядом с Шарлем, и на его лице отразилась смесь удивления и недоверия. Руки, все еще лежавшие на его лице, напряглись, а в глазах зажегся решительный блеск. — Чарли, мне нужно, чтобы ты внимательно выслушал то, что я сейчас скажу, — твердо произнес Макс. — Мне наплевать на эту чертову машину. Это просто куча дурацкого металла. Я забочусь о тебе. Я могу купить столько таких машин, сколько захочу, но я никогда не смогу заменить тебя. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так волновался, как когда услышал об аварии. Никогда не думай, что что-то имеет большую ценность, чем ты сам, независимо от того, стоит ли это копейки или миллионы евро. Ты бесценен, любимый. Искреннее признание Макса лишило Шарля дара речи. Его глаза медленно расширились, когда он попытался осознать значимость того, что только что услышал. Это было так, словно занавес сомнений и неуверенности был поднят, открывая истинную глубину любви Макса. — Эй, посмотри на меня, — голос Макса прервал бурные мысли Шарля. — Что у тебя болит? Как сильно болит? — Кажется, я сломал руку, возможно, у меня сотрясение мозга, — ответил Шарль все еще тихим голосом, но теперь в нем слышалось облегчение. — У меня болит все тело. Не думаю, что это серьезно, должно быть, от удара. Но у меня раскалывается голова. — Я отвезу тебя в больницу, все будет хорошо. Я позабочусь о тебе, Schat, — пообещал Макс, его голубые глаза излучали решимость и непоколебимую любовь, которые, казалось, излучали тепло даже в этой печальной ситуации. Прежде чем Макс успел сказать что-нибудь еще, за его спиной раздалось осторожное покашливание, заставившее их обоих обратить внимание на женщину, которая помогла Шарлю и все еще стояла там. — Ты, должно быть, тот самый обеспокоенный парень, — сказала она с нежной улыбкой, протягивая руку, чтобы поприветствовать Макса. Как бы Максу ни хотелось просто посадить Шарля в машину и отвезти в больницу, он не мог не поблагодарить женщину, которая помогла его парню. — Меня зовут Луиза. — Макс, — ответил голландец, с благодарностью пожимая Луизе руку. — Спасибо, что помогла ему. — Не стоит благодарности! Я бы никогда не бросила человека в такой ситуации. Я позволю тебе позаботиться о нем, ты определенно нужен ему, — сказала Луиза, прежде чем направиться к своей машине. Наконец Макс снова обратил свое внимание на Шарля, глаза которого были закрыты, как будто он изо всех сил старался оставаться в сознании, каждая клеточка его существа молила об отдыхе. — Хэй, любимый. Я знаю, ты устал, но не мог бы ты открыть глаза ради меня? — Тихо спросил Макс, опускаясь на колени перед монегаском. — Моя мама всегда говорила, что после удара по голове нельзя засыпать, и мы не хотим идти против нее, не так ли? Шарль попытался открыть глаза, его ресницы затрепетали от напряжения, но он постарался не заснуть, желая показать Максу, что он может держаться. — Я так люблю твои зеленые глаза, — нежно произнес Макс, и в его голосе звучала непередаваемая теплота. — Я обещаю, что после того, как тебя осмотрят врачи, ты сможешь спать столько, сколько захочешь. — Обещаешь на мизинчиках? — Спросил Шарль с усталой, но все еще игривой улыбкой, искоркой юмора на фоне всего этого несчастья. — Обещаю, — согласился Макс с нежной улыбкой, скрепляя обещание нежным поцелуем в лоб Шарлю. — А теперь пойдем, я отведу тебя к машине, хорошо? Макс осторожно помог Шарлю подняться на ноги, обхватив его одной рукой, чтобы защитить, и повел к машине. Каждый шаг он делал медленно и обдуманно, помня о боли Шарля, который морщился от каждого движения. Пока они шли, Шарль опирался на Макса, находя утешение в его постоянном присутствии. С каждым шагом тело пронзала острая боль, но это было терпимо по сравнению с облегчением от осознания того, что Макс рядом, заботится о нем, как всегда. Когда они подошли к машине, Макс осторожно помог Шарлю сесть на пассажирское сиденье, накрыв его курткой, чтобы он не замерзал. Макс сел в машину и быстро завел двигатель, его пальцы с ощутимым напряжением сжимали руль. Каждый светофор казался Максу вечностью, каждый поворот — испытанием, поскольку он не сводил глаз с Шарля, который сидел бледный и молчаливый на пассажирском сиденье. Сердце Макса бешено колотилось в груди, в ушах отдавалась смесь страха и решимости. Тем временем Шарль изо всех сил старался не заснуть, его разум был полон боли, беспокойства и благодарности за заботу Макса. Каждый вздох давался ему с трудом, каждое движение было болезненным напоминанием о несчастном случае. Он пытался держать глаза открытыми, но усталость грозила погрузить его в успокаивающую темноту сна, пока он, наконец, не сдался, закрыв глаза и надеясь, что Макс не рассердится на него за это. *** Когда Шарль, наконец, пришел в себя, он обнаружил, что погружен в туман замешательства. Потребовалось некоторое время, чтобы кусочки головоломки сложились воедино, но когда это произошло, он вспомнил аварию и открыл глаза, обнаружив, что находится в больнице, а его рука обмотана бинтами. Приятное тепло наполнило его сердце, когда он перевел взгляд на край кровати, где он обнаружил Макса, спящего, свернувшись калачиком в кресле. Комнату словно наполнил мягкий свет, рассеяв остатки тьмы в его сознании. Наблюдая за Максом, Шарль не мог сдержать нежной улыбки. Любовь, которую он испытывал к этому человеку, переполняла его, наполняя чувством благодарности и восхищения. Он знал, что находится в надежных руках, что Макс всегда будет рядом, какими бы трудными ни были обстоятельства. Волна эмоций захлестнула его, когда он посмотрел на своего спящего парня. Шарлю показалось, что он смотрит в свое собственное сердце, на человека, который понимал его, как никто другой, который любил его безраздельно, со всеми его недостатками. Но вместе с любовью пришло сожаление. Шарль поймал себя на том, что размышляет о собственной неуверенности и страхах, о том, как он недооценивал любовь и понимание Макса. Он чувствовал себя глупо, думая, что его парень может сердиться на него. Не сводя глаз с Макса, Шарль пообещал себе стать лучше, быть более уверенным в любви, которую они разделяли. Собравшись с духом, чтобы разбудить Макса от его безмятежного сна, Шарль протянул руку и осторожно потряс спящего. Каким бы деликатным ни был жест монегаска, Макс все равно вздрогнул, его глаза расширились от тревоги, пока, наконец, не остановились на Шарля, испытывая смесь облегчения и опасения. — Ты проснулся, — сказал Макс с улыбкой, но выражение его лица быстро стало серьезным, в глазах заплясало беспокойство. — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Тебе что-нибудь нужно? Мне вызвать врача? — Поток слов вырвался из его уст в порыве искреннего беспокойства. Когда Макс сделал движение, чтобы встать, Шарль мягко взял его за руку и потянул назад. — Успокойся, любимый, — сказал он мягким и ободряющим голосом, надеясь развеять беспокойство Макса. — Я в порядке, правда. Я не чувствую никакой боли. Макс тяжело вздохнул, пытаясь снять охватившее его напряжение. — Думаю, это имеет смысл, учитывая те лекарства, которые они тебе дали, — ответил он с нервным смешком, его беспокойство было очевидным. — Я ужасно волновался, — признался он, понизив голос от переполнявших его эмоций. — Я знаю, — согласился Шарль с грустной улыбкой. — Мне жаль. За то, что напугал тебя, за машину, за то, что думал, что ты разозлишься. За все. — В его голосе слышалось раскаяние. — Тебе не нужно извиняться, — заявил Макс, нежно поглаживая лицо Шарля. — Я признаю, что сначала был немного расстроен, но теперь понимаю. Ты был в шоке после аварии, напуган и паниковал. Все в порядке. Если бы мы поменялись ролями, я, вероятно, отреагировал бы точно так же. Важно то, что с тобой все в порядке. — Спасибо тебе за все. За то, что ты такой замечательный парень, за то, что понимаешь меня, за то, что заботишься обо мне, за то, что любишь меня. Я так сильно люблю тебя, — сказал Шарль, с благодарностью сжимая руку своего парня. — Тебе не за что меня благодарить, Чарли. Конечно, я люблю тебя, это не требует никаких усилий, — ответил Макс, нежно поцеловав руку Шарля. — Но нам нужно решить проблему, которая, несомненно, затрагивает нас. Я понимаю, что для тебя это тяжело, но меня совершенно не волнует, что у тебя меньше денег. Я бы ни на что тебя не променял, тем более на дурацкую машину. — Я знаю, я знаю, — сказал Шарль со смущенной улыбкой. — Мы поработаем над этим вместе.