Мой дядя Рэй

      Вечер пятницы.       Чёрный седан гнал по шоссе. Мой отец недавно приобрёл новое авто и не упускал возможности разогнаться на нём в пределах допустимой нормы. В салоне играло радио: какая-то незамысловатая популярная песня о любви. Я прислонился к окну и смотрел вдаль. За всю поездку мы не обмолвились и словом, что, впрочем, не удивительно — у нас с отцом довольно натянутые отношения. Обычно наше общение дружелюбно-условное: «Как дела в школе?», «Как мама?», «Не волнуйся», «Береги себя» и другие подобные никому ненужные фразы с вопросами. Уверен, таким образом он тешит своё самолюбие, убеждая себя, что хоть немного, но исполняет свой родительский долг.       Пейзаж за окном резко сменился: с полей кукурузы на густой еловый лес. Низ живота скрутило сладким трепетом. Я моментально оживился и облизнул губы. Машина завернула налево и поехала вниз по просёлочной дороге. Мы подъезжали.       Небольшой двухэтажный коттедж с собственным пирсом — мечта любого творческого человека, коим и являлся хозяин дома. Моего дядю зовут Рэй, ему тридцать два, и он известный в своих кругах писатель научно-популярной литературы, которому нужны тишина и покой. Именно поэтому он жил внутри лесного массива рядом с озером, в часе езды от моего города и вдали от суеты.       Как только отец остановил автомобиль, я, схватив рюкзак, буквально вылетел наружу. И замер, увидев Рэя. Он величаво возвышался на веранде, его взгляд был направлен на меня. Сердце пропустило удар, а дыхание спёрло.       — Привет, малыш, — ласково сказал он и радушно улыбнулся.       — Привет… — промямлил я, не в силах разорвать зрительный контакт, нервно перебирая лямку рюкзака. Глупые пальцы.       Отец, не заглушив двигатель, вылез из машины и махнул рукой в знак приветствия. Я заметил эту натянутую улыбку и промелькнувшее недовольство на его лице. По каким-то непонятным причинам мой отец на дух не переносил компанию своего брата, то есть компанию Рэя.       — Зайдёшь на ужин?       — Нет, извини… много дел, — засуетился отец. — Ладно, сынок, я поехал. Веди себя хорошо. Ты ведь его отвезёшь обратно, да, Рэй? — и получив положительный ответ, он сел за руль.       Пост сдан, пост принят. Машина развернулась и помчалась вдаль, а я по-прежнему стоял на том же месте. Волнение сковывало хуже страха. В голове была только одна мысль: наконец-то мы остались наедине.       — Чего стоишь? Ждёшь, пока комары сожрут? — поинтересовался Рэй и кивком головы указал на дверь.       Я улыбнулся, закусил нижнюю губу в первый раз и поддался вперёд.       Как только я зашёл в дом, на меня накинулся Монти — энергичный пёс породы хаски. Он прыгал и скулил вперемешку с лаем, требуя внимания, которое заслуженно получил. Я, присев на колени, обнял Монти, шепча приветствия и ласковые слова. И он ответил по-собачьи — облизал лицо, в качестве одобрения. Безмерной души создание!       Помимо Монти, у дяди была ещё одна собака — старая немецкая овчарка, которая доживала свои годы. Афина валялась на своей лежанке в гостиной и, как только я махнул ей рукой, она настороженно подняла морду, а затем спокойно её опустила. Мол, все свои, можно расслабиться.       — Паста почти готова, будешь? — крикнул Рэй, стоя возле плиты и встряхивая сковородку аки профессиональный повар.       Я бываю в гостях у дяди не часто, всего лишь несколько раз в месяц, но здесь так тепло и уютно, как-то по-особенному. Как дома, где тебя всегда ждут.       — Конечно, пахнет невероятно аппетитно.       Рэй улыбнулся.       — Тогда бросай рюкзак и мой руки.       Я прошёл вглубь гостиной, совмещённой с кухней, и поднялся по лестнице. В этом доме было всего две спальни: основная с балконом и видом на озеро, где спал Рэй и маленькая гостевая, окно которой выходило на фасад. Закинув рюкзак в его комнату, я быстро заскочил в ванную, чтобы помыть руки и заодно взглянуть на себя в зеркало. Вроде ничего страшного, выглядел, как раньше. Собственно, а как должен выглядеть человек, который хочет быть трахнутым родным дядей?       Мокрыми пальцами я придал волосам подобающий вид, выдохнул и, закусив губу во второй раз, спустился вниз. Рэй уже накрыл на стол и открывал вино.       — Какая красота! Не хватает только свечей для общей картины, — не удержался я от шутливого комментария.       Хлопок — и пробка вышла из бутылки.       — Свечи в той столешнице, а подсвечники в кладовой, можешь достать, если хочешь, — спокойно сказал Рэй.       — Нет, я просто… Это была шутка, — замялся я, смутившись.       — Я понял, Джей-Джей, — он тепло улыбнулся и начал разливать вино. — Тебе налить?       Только он меня так называет, и только ему это дозволено.       Я кивнул на заданный вопрос.       Передо мной стояла большая порция фетучини с креветками, щедро посыпанная сыром и украшенная веточкой зелёного базилика — произведение искусства, не иначе. Рэй стоял рядом и наливал вино в мой бокал, а я не мог отвести взгляд от его утончённых, в меру жилистых рук. Губа была закусана в третий раз, до боли и крови.       Рэй поставил бутылку на стол и обошёл меня сзади. Когда его пальцы коснулись моих лопаток, я вздрогнул, а моё глупое сердце, кажется, остановилось.       — Выпрями спину, тебе же не нужны проблемы с позвоночником, — томно произнёс он, ласково поглаживая шею.       Как понять, что человек, которого ты хочешь, отвечает тебе взаимностью? Сложно объяснить и практически невозможно описать — нужно просто чувствовать. Слова, дыхание, прикосновения, взгляд. Тело само посылает сигналы — импульсы.       Обычно выдержки мне не занимать, но, видимо, не сегодня. Я резко вскочил со стула и уставился прямо в глаза. Рэй выше меня и шире в плечах, что заводило до боли в паху.       — Ужин не сможет подождать? — сипло поинтересовался я. Неловкость сошла на нет. Возбуждение хлынуло по венам от одного чёртового прикосновения.       — Данное блюдо нужно подавать немедленно, — чётко, но с хрипотцой ответил он, неотрывно смотря на меня.       — Я как это блюдо — меня нужно немедленно!       Рэй притянул меня к себе за шею сзади и большим пальцем правой руки провёл по нижней губе. Я застыл намертво и просто не смел отвести взгляда от его голубых глаз, зрачки которых начали медленно поглощать радужку.       — Тогда нужно пробовать, пока не остыло, — бархатистым голосом проговорил он, отчего я открыл рот, будто в дозволении.       И Рэй сразу же припал к моим губам. Поцелуй был долгим и тягучим. Он прижался ко мне всем телом, и от остроты прикосновения я замычал.       Рэй спустился ниже, губами касаясь моего подбородка, затем линии челюсти, останавливаясь на шее. Обхватив его за талию, я потянул его в сторону гостиной, не разрывая поцелуй. Зацепив по пути стул, который с грохотом свалился на пол, мы добрались до дивана и, продолжая сжимать друг друга в объятиях, упали на него.       Раньше мы всегда начинали в спальне, сейчас — там, где придётся. Чем дольше наше расставание, тем ближе мы к входной двери.

* * *

      В детстве, когда были трудные времена, и мой отец много работал, чтобы прокормить семью, а мать пристрастилась к алкоголю, дядя Рэй проводил со мной всё свободное время. Мы бесились под музыку, расстреливали друг друга из импровизированного оружия в виде двух вытянутых пальцев, издавая при этом звуки выстрелов, устраивали кукольный театр и строили башни, а потом разрушали их подобно Годзилле. Каждый день — новые игры. Утром я просыпался взбудораженным, готовым к приключениям и ждал, пока он придёт. Неудивительно, что, когда я начал называть Рэя «папой», меня жёстко отругали и наказали. И с тех пор он исчез из моей жизни на долгие годы.       Мать лечилась от алкоголизма и пыталась быть мягкой, но депрессия подавляла её с каждым днём. Отец продолжал много работать, приходил домой как чёрт злой, бранился и кричал. Каждая ссора родителей отдавалась болью в сердце. Я закрывал уши подушкой и чувствовал себя никому не нужным. Иногда я прятался под кроватью, ибо порой, когда отец возвращался после смены поздно вечером, ему хотелось научить уму разуму своего сына.       Игры закончились, началось воспитание.       «Перестань ныть, ты что девчонка?»       «Ты даже отвёртку в руках держать не можешь, какой из тебя помощник?»       «Стой до конца! Ты не мужик, если ты нюни распускаешь!»       «Какого чёрта ты вертишься возле матери? Это бабье дело готовить еду, а твоё зарабатывать!»       Отец считал, что главное для мужчины — это приносить деньги в дом. Вот только он совсем забыл, что когда-то давно пообещал моей матери сказочную жизнь, а в итоге она попала в бытовуху с плачущим ребёнком на руках, вечно уставшим мужем и нескончаемым ворохом домашних дел. Она продержалась в браке с ним достаточно долго, но в конце концов отцовские патриархальные устои достали её, и она подала на развод, когда мне было девять. После этого мы начали жить вдвоём с матерью, а отец стал «воскресным папой».       Я продолжил посещать все семейные праздники — мать никогда не запрещала, но сама на них не появлялась. И вот на Рождество, когда мне было шестнадцать, дядя Рэй снова появился в моей жизни.       Бабушка всегда сервировала стол на двенадцать гостей, но из года в год одна тарелка оставалась нетронутой. Однако в этот раз посреди празднества раздался звонок в дверь, и бабушка поспешила открыть её. Буквально мгновение и вошёл он — лучший подарок на Рождество. Мощный, высокий, с той же искрой в глазах и улыбкой во весь рот. Он практически не изменился, лишь немного стал старше и появились морщинки в уголках глаз и на лбу.       Дядя поздоровался со всеми и сел рядом со мной. Потрепав мои волосы, он ласково сказал:       — Ты стал таким взрослым, малыш.       Дома той же ночью, находясь под впечатлением, я просто не смог заснуть. Меня никогда раньше не привлекали мужчины, поэтому осознание своей ориентации появилось не сразу: я прошёл все пять стадий принятия.       В школе я начал отношения с парнем скорее в качестве эксперимента, что-то вроде «друзей с привилегиями». И так продолжалось больше года, пока я не узнал, что таких приятелей у него было много. Глупо было ожидать чего-то большего, чем просто секс, но тогда меня настолько ранило это, что я впервые так сильно напился.       Той ночью, поддавшись неведомому порыву, я позвонил дяде, пьяный вдрызг, стоя на какой-то заправке. Ко мне клеился толстый старикашка, который уговаривал на интим за деньги. Рэй приехал быстро и попытался отвадить мужика вначале словесно, а затем, когда тот не захотел униматься, уложил его «спать» одним ударом в лицо. В итоге Рэй отвёз меня к себе.       Уже дома, после расслабляющего душа, сидя у камина с чашкой травяного чая, я излил ему душу. Рассказал об отце с матерью, о наших отношениях с тем парнем. Он слушал меня молча, не перебивая, а затем просто обнял.       От него пахло дождём и лесом. Рядом с ним я чувствовал себя настолько комфортно, настолько тепло и уютно, что просто разомлел в его объятиях и сам не понял, как это произошло. Мне захотелось отблагодарить его, поделиться своей нежностью, как он делился своей. И под напором эмоций я поцеловал его.       Рэй не шевельнулся, не оттолкнул, однако при этом его губы остались неподвижны. Я взял его лицо в свои ладони и попытался углубить поцелуй.       На этот раз он не смог промолчать. Мягко отстранившись, он проговорил:       — Джей-Джей, подожди. Ты должен успокоиться. Я не хочу воспользоваться твоим состоянием.       Его не смущало ни то, что мы оба мужчины, ни то, что у нас есть кровное родство. Он всего лишь боялся навредить мне.       — Давай не будем торопиться, иначе ты можешь пожалеть, что поспешил.       И я пожалел. Вот уже два месяца я жалею, что тогда ничего не случилось. Впрочем, что сейчас, что тогда наши сексуальные отношения практически не сдвинулись с места.       Каждый раз, когда я приезжаю к нему, Рэй ублажает меня руками, иногда ртом, доводит до оргазма и на этом всё заканчивается. Я никогда не видел его голым — лишь пару раз обнажённый раскаченный торс, когда он колол дрова или купался в озере. Более того, я ни разу не прикоснулся к нему ниже пояса, только через одежду, но даже эти робкие попытки он пресекал.       Первая мысль, которая пришла ко мне в голову: может у него проблемы с эрекцией, и он боится рассказать. Однако раз за разом, когда он невольно прижимался ко мне ближе, я ощущал телом всё его напряжение, всю твёрдость, и просто не понимал, как он может так долго сдерживаться.       Вторая мысль: его останавливает наше родство. Поначалу я тоже испытал смешанные чувства, однако их затмила глубокая симпатия и несколько простых фактов: я совершеннолетний, Рэй не мой брат и уж тем более не мой отец; родить ребёнка от него я не смогу, поэтому на мой взгляд проблемы никакой не существовало. Я же не требовал всему миру рассказать о наших отношениях, ходить под ручку и целоваться на людях. Хватит и того обособленного места в виде его дома в лесу.       Вообще, Рэй несколько раз говорил, что слишком стар для меня и что мне лучше заводить отношения со своими сверстниками. Вот только он так до сих пор и не понял, что мне не нужен никто, кроме него.       Я чётко для себя решил, что возьму эту крепость измором и не имеет значения, сколько на это уйдёт времени.

* * *

      По приезде к нему на следующей неделе, мне стоило невообразимых усилий, чтобы не ответить взаимностью на его прикосновения. Рэй никогда не был инициатором наших близостей, однако всегда провоцировал меня, будь то лёгкие поглаживания, тёплые объятия или долгий взгляд.       Однако на этот раз, когда я стоял возле обеденного стола и собирал посуду после ужина, Рэй обнял меня со спины и уткнулся носом в затылок, вдыхая запах моих волос, я не среагировал. Просто замер в ожидании того, что же он будет делать дальше. Однако Рэй не сделал и не сказал ничего. Он постоял так какое-то время и молча ушёл заниматься своими делами. Странное поведение, даже в какой-то степени обидное.       Тем же вечером, мы сидели на диване и потягивали вино. Он опять предпринял попытку: мягко погладил мою шею сзади, задевая кожу короткими ногтями, заставляя спину покрыться мурашками. Я глубоко вздохнул, еле сдерживая стон, но снова проигнорировал его намёки, хотя и был разомлевшим от алкоголя.       Уже ближе к ночи, когда пришло время отхода ко сну, мы поднялись на второй этаж, и я, вместо того чтобы по обыкновению направиться в его спальню, завернул в гостевую комнату. На лице Рэя отразилось удивление.       — Будешь спать там? — поинтересовался он, не сводя с меня взгляд.       — Ты против? — спросил я, проследив за реакцией.       — Конечно, нет, Джейсон.       Против-то он не был, вот только хотел совершенно другого, я уверен. Однако он взрослый человек и осознавал, что его желания не всегда совпадают с желаниями других.       — Тогда доброй ночи! — выпалил я и, не дождавшись ответа, зашёл в гостевую комнату.       Уже внутри я прислонился лбом к двери и попытался успокоиться. Сердце так гулко стучало, что казалось оно выпрыгнет из грудной клетки. Если я сейчас пойду в его спальню, то мы точно займёмся привычным сексом, ибо моё самообладание уже было просто на пределе. И тогда все мои планы полетят к чертям собачьим.       Я не хотел, чтобы Рэй подумал, что он мне наскучил и я больше не желаю близости с ним. И уж тем более мне не хотелось, чтобы он решил, будто у меня кто-то появился. Мне было нужно только одно — чтобы он понял, что я готов не только принимать ласки, но и дарить их в ответ. Поэтому на следующий день я изменил тактику и немного поменял нас ролями.       Утром я застал его сидящим за столом на кухне. Он активно работал на своём ноутбуке и, заметив меня краем глаза, пожелал доброго утра. Тихо подкравшись к нему и с жаром выдыхая ему в ухо, я спросил:       — Ты уже позавтракал?       Он дёрнул плечом и инстинктивно поёжился.       — Нет, — ответил он и посмотрел на мои губы, которые находились в дюймах от его. Я давно обратил внимание на эту гиперфиксацию на моих губах.       И когда он подался вперёд в попытке поцеловать, я чуть отпрянул и, не опуская взгляда, немного задержался на месте, чтобы он не подумал, что это случайность. А после направился в сторону кофеварки.       — Будешь кофе?       Я слышал, как он усмехнулся мне в след.       — Я понял, Джей-Джей, — произнёс он. — Ты хочешь поиграть.       — О чём ты? — спросил я и сделал псевдоудивлённое выражение лица.       Рэй лишь снова улыбнулся и покачал головой.       Ещё один случай подвернулся в обед. Рэй нарезал овощи для салата, я же стоял рядом и очищал картофель от кожуры. Он отвлёкся на свой телефон и обрезался ножом, болезненно цокнув. Недолго думая, я взял его руку, чтобы осмотреть рану: кровило не сильно, лишь царапина. Поэтому я облизал сначала подушечку, ощущая на языке металлический привкус, а затем взял его указательный палец в рот, при этом глядя ему в глаза. И, проскользив языком по фалангам, выпустил его с мокрым, чмокающим звуком. Рэй судорожно вздохнул, а его кадык дёрнулся.       — Я где-то слышал, что в слюне содержится антибактериальный фермент, — невинно оправдался я, облизываясь.       Неожиданно Рэй, схватив меня за шею и прижав поясницей к столешнице, провёл большим пальцем по нижней губе, вынуждая открыть рот и вобрать его внутрь. Коленом он раздвинул мои ноги и вжался бедром между ними, отчего я со стоном двинул тазом навстречу, в попытке стать ещё ближе. Он неотрывно смотрел, как я обсасываю палец, а его прерывистое дыхание опалило кожу. Все предыдущие мысли куда-то улетучились: я думал лишь о том, как было бы хорошо сейчас снять с него джинсы и заменить палец его членом. От этих образов в голове рот ещё больше наполнился слюной, и я потянулся к его поясу, поддевая пуговицу и расстёгивая ширинку. На странность, Рэй даже не сопротивлялся.       И этот момент громкий вой за дверью заставил вздрогнуть — пёс Монти, видимо, нагулялся. Рэй шумно выдохнул, его взгляд немного отрезвел. Он оторвался от меня и пошёл запустить собаку в дом.       Когда он вернулся, я уже как ни в чём небывало продолжил чистить картофель. Рэй посмотрел на меня, а я всем своим видом дал понять, что ничего не произошло, хотя мой член так сильно стоял, что даже свободные шорты давили.       Чёрт! В ту секунду мне показалось, что он позволил бы мне наконец прикоснуться к нему. Однако момент был упущен.       Ближе к вечеру, когда стало не так жарко, а солнце перестало так сильно палить, я предложил Рэю сходить на озеро. Он взял с собой покрывало и позвал собак на улицу.       Мы уселись на берегу. Рэй задумчиво наблюдал за тем, как Монти прыгает вокруг Афины, бесится и пристаёт к ней, а та в свою очередь стоически терпит его, как будто мать своего неуёмного щенка. Странная аналогия наших с ним отношений.       Я решил раздеться и начал стягивать с себя футболку и шорты. Рэй перевёл взгляд на меня. Когда я подхватил пальцами резинку трусов, он не выдержал и спросил:       — Что ты делаешь?       — Хочу позагорать, — спокойно отозвался я, хотя пульс начал нарастать с бешеной скоростью. — В этой глуши всё равно никого кроме нас нет. Или тебя что-то смущает?       Он отрицательно покачал головой в ответ на мой вопрос. Его-то не смущало, а вот мои щёки и уши стали гореть от стыда. Однако выбора не было, нужно играть свою роль до конца. Под его пристальным взором я снял с себя трусы и лёг животом на покрывало.       — А ты не хочешь подзагореть немного? Получить дозу витамина D.       Рэй разглядывал моё тело и, казалось, не услышал того, что я спросил. Взглядом он заскользил по ногам, задерживаясь на заднице, затем вверх прошёлся по спине и остановился на моём лице.       — Хочешь, чтобы я разделся?       — Да, — ответил я, не успев даже подумать.       Он довольно улыбнулся и одной рукой стянул футболку, отчего я рвано выдохнул и проглотил слюну. Его мощная грудь была покрыта лёгкой порослью коротких светлых волос. До безумия захотелось дотронуться до его кожи пальцами, коснуться рёбер, спуститься ниже к мышцам пресса и в итоге закончить выпирающими костями таза. А дальше уже губами пройтись по низу живота и паху. Картину портила только эта чёртова одежда — она здесь лишняя. Я почувствовал, как мой член начал наливаться кровью.       — Тебе нравится то, что ты видишь? — будто заигрывая поинтересовался Рэй, принимая позу полулёжа на боку, подперев щёку кулаком.       — А тебе?       Вместо слов он свободной рукой потянулся к моему лицу и погладил линию подбородка. Я закрыл глаза и двинул головой, словно кот, который бодается в ответ на ласку. На фоне послышался шумный всплеск воды, но я не придал этому особого значения, не желая отвлекаться от его нежных прикосновений. Рэй провёл ладонью по плечу, затем дотронулся до лопаток, двигаясь к пояснице. Моё тело вечно отзывается мурашками. Я судорожно вздохнул, когда он дотронулся до ягодиц, мысленно представляя, как мы занимаемся сексом прямо на этом пляже, под звуки природы вместо романтической музыки.       Однако нас снова отвлёк Монти — он вылез из озера и принялся отряхивать шерсть прямо возле нас, окатив холодными брызгами воды. Это подействовало очень отрезвляюще. Рэй устало простонал, но ничего не сказал собаке. Я же промолчать не смог.       — Серьёзно, Монти? — недовольно, но без крика произнёс я, и приподнявшись на одном локте, развернулся к нему в пол-оборота. — Второй раз за день!       Монти воспринял мой голос как призыв к действию — напрыгнув на меня и повалив на спину, начал безудержно облизывать лицо своим языком. В тот момент я пожалел, что был полностью голый: влажная шерсть на обнажённой коже — это мало приятно. Я сопротивлялся, пытаясь скинуть его с себя, и благо меня спас Рэй: он кинул какую-то палку, из-за чего пёс с лаем погнался за ней.       Из-за специфичного запаха мокрой собаки возвращаться к тому, на чём нас прервали, мне не захотелось. К тому же глядя на то, как я вытирал слюни Монти своей футболкой, Рэй не смог сдержаться и рассмеялся. Я надел только нижнее бельё и направился в дом, чтобы принять душ.       Вечером после ужина я плюхнулся на диван рядом с Рэем. Он читал книгу под светом тусклой напольной лампы, и мне захотелось отругать его, мол, зрение испортишь, как он любит вечно отчитывать меня. Однако вместо этого я вгляделся в его сосредоточенное, чуть нахмуренное лицо, на котором отражались мерцания огня от камина: прямой нос, волевой подбородок, слегка пухловатые губы. Я невольно улыбнулся, залюбовавшись им.       Рэй поднял на меня взгляд, отчего я почему-то вздрогнул, будто попавшись на чём-то непристойном, и отвлёкся от своих мыслей.       — Хочешь, можем открыть вино? — поинтересовался он, откладывая книгу на журнальный столик. — Или бутылку виски.       — Зачем? — удивился я, ведь он употребляет алкоголь в малом количестве, по крайней мере, в моём присутствии. Выпивать два дня подряд, пусть и немного, это было что-то новенькое.       — Ты целый день ходишь нервный, будто на пределе, — он коснулся моей спины, затем шеи, массируя её пальцами. — Мышцы твёрдые и жёсткие, как камень. Тебе нужно немного расслабиться, Джей-Джей.       Он то ли флиртовал, то ли издевался.       — Выпивка здесь не поможет, — констатировал я и рвано вздохнул, когда он положил свою другую руку мне на колено.       — Тогда я могу помочь тебе снять напряжение.       — Как? — наивно спросил я, естественно, понимая куда он клонит.       — Например, рукой, — по-прежнему глядя мне глаза, Рэй прошёлся ладонью вверх по внутренней стороне бедра, как бы показывая, что именно он имеет в виду.       И как бы сильно мне ни хотелось позволить ему прикоснуться ко мне, я всё-таки нашёл в себе силы вернуть остатки самообладания. Нужно было довести дело до конца, иначе какой тогда смысл мучаться от недотраха, чтобы за один день сдаться.       — Рукой… я и сам могу, — попытался спокойно ответить я, но голос предательски дрогнул.       Я почему-то был уверен, что он предложит что-нибудь другое, минет, например. Однако Рэй, казалось, был просто непробиваемой стеной. Он устало вздохнул, отклонился назад на спинку дивана и коротко проговорил:       — Как скажешь.       Внутри резко всколыхнула обида. Ему будто вовсе не хотелось заняться со мной сексом. Он словно вообще из вежливости предложил, как предлагают гостям выпить кофе.       — А знаешь, что? — воскликнул я, чувствуя, как начинаю закипать. — Это отличная идея! Я сделаю это прямо здесь и прямо сейчас.       Дрожащими пальцами я принялся развязывать шнурок на брюках, но Рэй не дал мне закончить: он перехватил мою руку за запястье.       — Ты ведёшь себя глупо, — ровным тоном сказал Рэй. — Как ребёнок, которому что-то запретили.       — Как ребёнок? — вспылил я, не в силах стерпеть его слова. — Мне почти девятнадцать, у меня гормоны. Я хочу нормального секса, а ты… Что с тобой вообще не так?       — Я твой дядя, Джейсон, который старше тебя на четырнадцать лет, — он говорил медленно, стараясь не повышать голос, однако я всё равно нутром почувствовал его раздражение. — У тебя в голове ветер, если судить по твоим действиям и тому, с какой прытью ты пытаешься заполучить желаемое. Сегодня одно, завтра — другое. Я не хочу быть твоим опытом или развлечением.       Я поперхнулся воздухом от возмущения.       — Опытом или развлечением? Вот значит какого ты обо мне мнения! — выпалил я, вскакивая с дивана. — А меня ты не хотел спросить по этому поводу? На четырнадцать лет старше, а ртом говорить так и не научился, — Рэй следил за моей реакцией молча, чуть нахмурившись, а я перевел дыхание и зачем-то добавил: — Чёрт, да я даже колледж выбрал поблизости, чтобы чаще ездить к тебе. Уже пришли документы на заселение в общежитие.       Рэй опешил, а на его лице отразилось удивление. Он открыл рот, будто в попытке что-то сказать, однако так ничего и не ответил. И эта затянувшаяся пауза обидела меня сильнее чем то, что он не воспринимает меня всерьёз. Я двинулся вперед, ощущая, что если останусь здесь еще на мгновение, то точно вспылю окончательно и наговорю совсем лишнего.       — Мне нужно проветриться!       Я вышел из дома через заднюю дверь, оставляя Рэя, который молча проводил меня взглядом, сидеть на диване.       Прохладный ветер ударил в лицо, остужая пылающие щёки. Я спустился с крыльца и направился в сторону пирса. В голове прокручивались воспоминания о последних двух месяцах. Я не мог припомнить, когда дал ему повод подумать, что секс с ним для меня просто развлечение или попытка набраться опыта с более старшим мужчиной. Возможно, он решил так из-за нашей разницы в возрасте. В принципе его понять можно, ведь я ничего не знал о его предыдущих отношениях и как они закончились, однако, как бы не было эгоистично, но мне было тоже нелегко.       Подойдя к краю пирса, я присел на деревянный настил, свесив ноги вниз, и посмотрел на открывшийся вид. Ночью озеро выглядело иначе: луна отражалась на его поверхности, ветер создавал лёгкую рябь на воде. Где-то вдалеке послышалась приятная трель неизвестной мне птицы, а повсюду стрекотали сверчки. Было так тихо и спокойно. Я понял, почему Рэю нравится жить в этом доме — окружающая природа действовала умиротворяюще.       Насладившись видом ещё несколько минут, я почувствовал, что начинаю замерзать, что, впрочем, неудивительно: ночью в лесу всегда прохладно. К тому же комары начали кусать каждый открытый участок кожи.       Когда я возвращался в дом, то заметил, что Рэй находился на балконе и решил пойти к нему. Собаки мирно спали рядом друг с другом, умостившись возле камина, и даже не среагировали на моё появление. Я поднялся на второй этаж и прошёл в спальню Рэя. Свет в комнате был приглушён, горела только лампа на прикроватной тумбочке. Я вышел на балкон и посмотрел на Рэя, который уже сидел на кресле из ротанга.       Хотелось что-то сказать, но Рэй меня опередил и нарушил молчание.       — Ты правда выбрал колледж поблизости, чтобы чаще ездить ко мне?       Я обернулся.       — Да, правда. Узнавал, какой автобус ездит до сюда, потому что давно заметил остановку возле поворота. Единственное, что я не спросил твоего мнения на этот счёт. Хотел бы ты видеть меня чаще?       Он поднялся с кресла, подошёл ближе и обнял меня сзади.       — Я был бы очень рад, если бы ты и вовсе переехал жить ко мне. Ты мог бы брать мою машину, чтобы посещать занятия, — Рэй вдохнул запах моих волос и поцеловал неприкрытую воротником область шеи, отчего я инстинктивно повёл плечом.       — Я согласен, — сказал я, не раздумывая, и повернул голову.       Рэй накрыл мои губы своими. Лёгкая щетина оставила приятное покалывание на моём подбородке. Я углубил поцелуй, одной ладонью коснувшись его лица, а другую положил на руку на моём животе.       Он подался бёдрами вперёд, вжимаясь своим твёрдым членом в мою задницу, отчего я поперхнулся воздухом и разорвал поцелуй. Рэй никогда так специально не делал.       — Хочешь…       Я не дал ему договорить и бездумно выпалил:       — Хочу!       — Поконкретнее, чего ты именно хочешь? — он произнёс таким низким голосом, что моя спина покрылась мурашками.       — Всего тебя хочу! Но в первую очередь хочу тебе отсосать.       Меня слишком долго держали на сухом пайке. Почти буквально морили голодом.       — Тогда приступай, — он прошептал мне прямо в ухо, и я судорожно выдохнул.       Спешно, будто боясь, что передумает, я повернулся к нему и опустился на колени. Дрожащими пальцами я быстро расправился с его штанами и потянул их вниз вместе с бельём до щиколоток. В нос ударил приятный мускусный запах. От взгляда на его член, который был толстым в обхвате и в меру длинным, мой рот наполнился слюной. Вначале я прошёлся языком по всему стволу, затем губами обхватил головку и вобрал его до середины.       Рэй тихо прошипел. Его и до того плоский живот втянулся ещё сильнее. Он неотрывно смотрел на меня.       Положив свою ладонь мне на затылок, он слегка погладил по волосам и севшим голосом произнёс:       — Твои шикарные губы на моём члене смотрятся просто великолепно.       Низ живота скрутило в тугой узел, отчего я протяжно замычал. Мой собственный член дёрнулся и я, засунув свободную руку к себе в трусы, сжал его, чтобы тупо не кончить от одних только слов.       Рэй слегка надавил на мою шею, как бы намекая, что хочет большего. И я покорно расслабил горло, не опуская взгляда от его лица и проследив за реакцией, принял его член до конца. На этот раз он себя не сдерживал, закрыл глаза и застонал в открытую. Обхватив его ствол ладонью, я начал двигать ей в такт с движением головы, постепенно ускоряясь, наращивая темп, лишь периодически вынимая, чтобы перевести дыхание. Рэй остановил меня за подбородок и подался назад, выскальзывая из моего рта.       — Ты только этого хотел? — поинтересовался он, вновь коснувшись большим пальцем моих губ, которые наверняка раскраснелись и ещё больше припухли.       — Нет… — тихо и загнанно ответил я. Кислорода катастрофически не хватало, отчего голова начала кружиться.       — А что ещё ты хочешь?       Он будто намерено пытался заставить меня сказать это, прекрасно зная, что мне будет неловко. Я поймал его расфокусированный взгляд и проговорил:       — Я хочу… чтобы ты наконец меня трахнул!       — Мне нравится, как это звучит от тебя, — вкрадчиво прошептал он, приподнимая меня за руки, и вовлёк в новый более страстный поцелуй.       Сняв с себя футболку, Рэй помог стянуть мою. Холодный воздух обжёг разгорячённую кожу. Я прижался ближе, упираясь своим стояком в его, отчего он с протяжным выдохом двинул бёдрами навстречу, оставляя мокрый след от смазки на моих штанах, и вновь припал к моим губам. Я наконец мог дотронуться до его тела: ладонями коснулся пылающей груди, прошёлся вниз по выпирающим рёбрам к твёрдым мышцам живота. Рэй в прикосновениях себя тоже не отказывал: блуждал руками по талии, смял бедра и ягодицы. Я охнул и простонал.       Он переступил через свою одежду и потянул меня в сторону кровати. Когда мы упали на постель, Рэй сразу же стянул с меня штаны с трусами. В комнате царил полумрак, однако даже при слабом освещении я смог разглядеть очертания его фигуры, до которой вновь захотелось дотронуться, почувствовать под своими ладонями, как напрягаются его твёрдые мышцы. Он навис надо мной, часто дыша, смотря так томно и пьяно, а я не мог отвести взгляд от его обнажённого тела. Как много раз я представлял себе этот момент, что сейчас просто не мог поверить в реальность происходящего. В паху сладко заныло от волнения и предвкушения.       Он перекинул меня на бок, шумно поцеловал бедро, слегка прикусил ягодицу и перевернул на живот. Я встал на колени, а Рэй потянулся к прикроватной тумбочке и выудил оттуда смазку.       — Ты давно прикасался к себе здесь? — он смазал лубрикантом свои пальцы и коснулся сжатого отверстия, отчего я ощутил лёгкую прохладу.       — Я не… помню, — пробормотал я в подушку, чувствуя, как щёки обдало жаром.       — Ждал пока я это сделаю? — Рэй протолкнул внутрь один палец.       — Чёрт возьми, да! — воскликнул я, сжимая простынь в кулаке. — Прекрати уже задавать такие вопросы.       Рэй прекратил. Вместо слов он вынул палец, поцеловал поясницу и языком скользнул в ложбинку между ягодиц. Я рвано выдохнул, резко вздрогнул и двинулся вперёд, в попытке отползти, однако Рэй притянул меня обратно за бёдра.       — Перестань дёргаться!       — Я не могу… Мне так стыдно.       — Это не мои проблемы. Стыдно тебе, а не мне.       Рэй вновь коснулся языком, при этом удерживая меня руками. Щёки горели, я уткнулся лицом в подушку, протяжно замычал от смущения вперемешку с удовольствием и попытался расслабиться. Заметив, что я перестал сопротивляться, он ладонью надавил на поясницу, заставляя прогнуться, затем раздвинул ягодицы и припал своим ртом к отверстию. Когда к языку прибавились сразу два пальца, я задохнулся, будто вовсе забыл, как вообще дышать.       Он оторвался от меня, перекинулся целовать поясницу, двигаясь вверх по спине. Одной рукой Рэй сжал мой член, отчего я подался тазом навстречу, а другой размазал ещё больше смазки, вводя уже три пальца. И в тот момент, когда он достиг простаты, будто разряд тока пронзил тело, разливаясь удовольствием в паху. Я застонал в подушку.       Обхватив своей член ладонью, он медленно погрузился внутрь, позволяя мне привыкнуть. Другой рукой он коснулся моей талии и проскользил вниз к ногам. Болезненное ощущение постепенно сходило, сменяясь на приятное, и я слегка подался назад. Рэй вошёл в меня полностью, почти беспрепятственно, заставив охнуть от наполненности. Он двинулся пару раз на пробу, почти полностью вытаскивая член, а затем вновь проникая глубже. Я невольно переместил колени вперёд, как бы отползая.       — Что ты делаешь? — прошептал он, утыкаясь губами в шею. — Тебе больно?       — Нет… мне очень приятно…       «До одури хорошо», хотелось добавить, но слова застряли где-то в горле.       — Тогда не пытайся от меня отползти.       Через пару плавных толчков, когда я вновь попытался отстраниться, будто убегая от наслаждения, Рэй усмехнулся. Он вышел из меня, перекинул за плечо на спину, и, подняв меня на руки, одним движением сместил к каретке кровати так, чтобы у меня не было больше возможности снова отодвинуться. Закинув одну мою ногу себе на плечо, другую перекинув за талию, он так резко вошёл, что перед глазами поплыло, появились мушки, а в животе снова разлилось возбуждение. Зажатый его телом и кроватью, я закрыл глаза и полностью отдался в удовольствие.       В этой позе было по-другому: проникновение казалось глубже и сильнее. Он вбивался размашистыми толчками, тяжело дыша мне в ухо, отчего я прикусил ребро ладони, пытаясь зачем-то сдержать стоны. Рэю это не понравилось, он убрал мою руку и проведя пальцем по губам, засунул его в рот. Приглушённые стоны заменились протяжным мычанием. Он вновь наклонился, целуя меня в шею, языком облизывая кожу, посасывая.       Движения стали резкими и рваными. Обнимая его за спину, я почувствовал, как он начал дрожать. Рэй остановился, поменял ритм на более медленный. Я открыл глаза и по его лицу, по сбитому дыханию, понял, что он находился на грани. Рэй вовлёк меня в новый поцелуй и продолжил двигаться. Через несколько долгих толчков, он подался назад, однако ногами я притянул его обратно, не позволяя выйти из меня. И он кончил внутрь, со стоном прикусив моё плечо.       Мой член пульсировал, требовал разрядки. И Рэй без слов поцеловал мой живот, языком провёл дорожку вниз, и вобрал член в рот. Надолго меня не хватило, пару движений головой в такт с рукой, я почувствовал подступающий оргазм и попытался отстраниться. Однако он поступил практически также, как и я: заглатывая глубже, ускорился, из-за чего я, сжимая его волосы, излился в горло.       Влажный и расслабленный я переводил дыхание. Рэй лежал рядом и, смотря на меня, гладил по голове, будто впитывая и наслаждаясь каждым прикосновением.       — Вот теперь я бы выпил вина, — произнёс я, когда сердце вернулось в нормальный ритм.       — Я бы тоже, — согласился он и приподнялся. — Но сначала надо сходить в душ.       — Нальём ванную и совместим приятное с полезным?       Рэй улыбнулся и поцеловал меня.

* * *

      Мы провалялись в кровати до полудня, словно пытаясь нагнать всё то, что упустили за эти два месяца. Тело с непривычки болело, внутри разливалась приятная усталость и нега. Однако время быстро пролетело и нужно было собираться домой. Мне уже с нетерпением хотелось вернуться к нему, хотя я ещё не уехал. Нужно было подготовить вещи для переезда, объясниться с матерью, которая вряд ли будет задавать много вопросов — она достаточно спокойно реагирует на мои решения быть самостоятельным.       Рэй был каким-то спокойным и удовлетворённым. Никуда не спешил, ходил лениво, расслабленно и глядел, как я носился по дому, в поисках своих шмоток.       Когда я, казалось, в тысячный раз проходил мимо гостиной, пытаясь найти домашние шорты, Рэй, который сидел на диване и читал книгу, поинтересовался:       — Джей-Джей, ты когда принимал душ утром, в зеркало смотрелся?       Я стушевался и отрицательно покачал головой.       — А что? Я плохо выгляжу?       — Сходи, посмотрись, — с улыбкой сказал он, указывая на зеркало в прихожей.       Я вышел в коридор и увидел, что на шее и ключицах расположились багрово-красные засосы. С ними к матери точно не поедешь. Футболка не сможет скрыть, а пластырем такое количество отметин не заклеишь.       — То есть ты все это время смотрел, как я метаюсь по дому, будто ужаленный, хотя я мог вовсе этого не делать? — недовольно спросил я, когда Рэй подошёл поближе.       — За засосы извини, не сдержался, — проговорил он, оставив невесомый поцелуй на моей шее. — Но за то, что не сказал, извиняться не буду — было забавно наблюдать за тобой.       Рэй обнял меня со спины и просунул свои горячие ладони мне под футболку, отчего я рвано выдохнул.       — Кажется, тебе придётся ненадолго задержаться, — с жаром прошептал он, опаляя ухо своим дыханием.       Я был точно не против.