Покажи мне будущее

Ему остается только нижний этаж, последняя лаборатория, и база будет зачищена. Баки выглядывает из-за угла, выдергивает чеку, прицеливается и делает широкий замах. Граната разрывается, и стена разваливается на куски. Баки вскидывает автомат и бросается вперед, но тут же останавливается, будто натолкнувшись на невидимую стену. Там, среди сотен жутких механизмов и искрящихся проводами машин спиной к нему стоит мелкий пацан: в гражданском, руки его опущены вдоль тела, и Баки мог бы поклясться, что узнает этот белобрысый затылок, вот только – вот только этого не может быть. И это база ГИДРЫ, а он лучше многих знает, на что способна ГИДРА, поэтому Баки крепче перехватывает автомат и делает шаг. – Эй, – окликает он, – не двигайся. Руки, чтобы я видел. Мальчишка каменеет, потом послушно поднимает руки. – А теперь медленно повернись ко мне лицом, – командует Баки. Ему требуется вся его выдержка, чтобы удержаться на ногах, когда он видит это лицо: острое, с непропорционально большим носом, синие глаза полны ужаса, но смотрят знакомо упрямо – а потом вдруг расширяются, становятся огромными, как блюдца, и страх в них сменяется узнаванием. – Баки? – неуверенно спрашивает мальчишка, и от этого имени, этого голоса прошивает дрожью. – ДЖАРВИС, – зовет Баки. – Кто это, ДЖАРВИС? – Сержант Барнс, сэр, – отзывается ДЖАРВИС тут же. – Беру на себя смелость предположить, что человек, стоящий перед вами – Капитан Роджерс. Однако его физические показатели далеки от нормы, и по последним сведениям Капитан Роджерс выходил на связь из базы в Будапеште не далее, как четыре минуты назад, что делает факт его пребывания рядом с вами парадоксальным… – Я понял, – хрипло перебивает его Баки. – Возможно ли, что это – не настоящий человек? – Его физические показатели говорят о том, что… – С кем ты говоришь? – спрашивает мальчишка. – Что это за место? – Я имею в виду, – настаивает Баки, – Может ли он быть модифицированным человеком? Клоном? – Я сплю, да? – Не-Стив вдруг расслабляется и опускает руки. – Ну, точно, это сон. – Он выставляет вперед палец. – И это объясняет, почему ты так странно выглядишь. – Руки! – рычит Баки, не опуская автомата, но его никто и не думает слушать. Чертов упрямец. – Сержант Барнс, – подает голос ДЖАРВИС. – Согласно моим данным, в теле данного человека отсутствуют модификации, однако я не могу со стопроцентной вероятностью исключить возможность клонирования. Не-Стив, окончательно осмелев, начинает вертеть головой, осматривая адские устройства, которыми заполнен зал. Баки не двигается и отслеживает каждое его движение сквозь прицел. – Сержант Отмороженный! – орет его наушник, и Баки морщится. – Старк. – ДЖАРВИС говорит, что ты нашел в мордорских подвалах второго Кэпа! Тащи его сюда, хочу видеть это своими глазами. – Он может быть чем угодно. Это база ГИДРЫ. – Да в курсе я, что такое ГИДРА, – хмыкает Старк. – Но ДЖАРВИС, а этому парню я привык доверять, уверен, что Кэп номер два – не ходячая бомба, не злобный робот и не суперсолдат-убийца. Баки медлит пару секунд, потом все-таки убирает автомат. В несколько шагов пересекает зал и хватает не-Стива за шкирку. – Вдова, – зовет он в коммуникатор, не обращая внимания на попытки отбиваться и громкие протесты. – Где джет?

***

– Повтори, – просит Стив и складывает руки на груди. Баки думает, что это его выражение лица бесценно, и улыбается в воротник. – Я и ДЖАРВИС считаем, – восторженно отвечает Старк, – Что твое хилое двадцатилетнее «я» попало из прошлого в наше время и сейчас находится в моей лаборатории. Не волнуйся, ДЖАРВИС и Наташа присматривают за ним. Кэп, ты никогда не говорил, что был таким заморышем. Мы все, конечно, читали книжки, но… – Мое двадцатилетнее «я», – повторяет Стив. – Бак, он спятил? Скажи мне, что он спятил. Баки качает головой. – Это правда. Я нашел его на базе под Торонто. Сам сначала глазам не поверил. – Капитан Роджерс, – говорит ДЖАРВИС. – Я предполагаю, что это случилось в результате какого-то временного коллапса. Согласно данным, поступившим в процессе изучения компьютеров базы, исследования, проводившиеся на ней, были связаны с разрывом пространственно-временной ткани… – Бред, – качает головой Стив и с размаху падает на диван, пачкая светлую обивку измазанным в саже и крови костюмом. – Катастрофа. – Капитан Роджерс спрашивает, – информирует ДЖАРВИС, – Куда делись все люди, где сержант Барнс и когда его выпустят из лаборатории мистера Старка. – Не припоминаешь ничего такого, Кэп? – Старк светится, как будто наступило Рождество. – Потому что если не припоминаешь, то это значит, что ты ничего и не запомнишь, мы никак не вмешиваемся в ход истории, не разрушим вселенную и все такое. Что означает – мы можем отлично повеселиться! ДЖАРВИС, видео. – Конечно, сэр. Посреди комнаты возникает голограмма. Стив и Баки синхронно поворачивают головы и смотрят, как Стив-из-прошлого мерит шагами лабораторию под пристальным взглядом Наташи, стоящей у дверей. Наташа выглядит страшно недовольной и, обернувшись на пару секунд, показывает в камеру средний палец. – Повеселиться, – повторяет Стив. – Тони. Если мы что-то и должны сделать, так это разобраться, как вернуть его... Меня... Обратно. – Это само собой, – отмахивается Старк. – Но ты только представь! Целый мир открыт перед ним. Мы можем сделать из него человека. Напоить – я хоть раз в жизни увижу пьяного капитана сосульку! И... О! – он выставляет вперед палец. – Точно! Мы можем снять девочек! – Господи боже, – Стив роняет голову на руки. – ДЖАРВИС, – зовет он, – Каковы шансы решить эту проблему быстро? – Я не располагаю достаточным объемом информации, чтобы это спрогнозировать, капитан Роджерс, но я работаю над этим. – Кстати, – оживляется Старк, – Если кому-то интересно, анализы подтверждают, что малец не имеет отношения к ГИДРЕ, он – наш Роджерс, только с ужасным уровнем метаболизма и букетом болячек. Все рады? Я рад. – Я в восторге, – кисло отзывается Стив. – Что мы будем делать? – Старк открывает рот, но Стив вскидывает руки. – Только, пожалуйста, серьезно. – Я всегда серьезен, – обижается Старк. – Но так и быть, поговорим о скучных формальностях. Мы не знаем, сколько времени он здесь пробудет, и оставлять его без присмотра нельзя. Из меня нянька как из Халка мать Тереза. Думаю, Романофф могла бы за ним присмотреть. – Он с сомнением смотрит на экран: – Или нет. Может, ты сам, а, Роджерс? Баки с удивлением замечает, как Стив меняется в лице: тут же берет себя в руки, но это все равно не ускользает из виду – странное выражение: страх, сожаление или вина, или все вместе. Баки учили читать мимику, как открытую книгу, но это едва ли помогает сейчас. – Не думаю, что это хорошая идея, – качает Стив головой. – Я бы предпочел, чтобы мы с ним вообще не встречались. – Велика вероятность серьезного шока при встрече мистером Роджерсом Капитана Роджерса, – подает голос ДЖАРВИС, и от Баки не укрывается облегчение, мелькнувшее у Стива на лице. – Ну, – Старк пожимает плечами, – Это имеет смысл, но это возвращает нас к вопросу, с кем... – Я, – говорит Баки неожиданно даже для самого себя. – Я мог бы за ним присмотреть. Тем более, меня он уже видел. Странная нежность ворочается в груди, когда он смотрит на этого, совсем юного, Стива, упрямо вышагивающего от стенки к стенке. Это пугает, но Баки не может себя остановить. Старк и Стив поднимают на него одинаково изумленные взгляды. – Ты уверен, Бак? – Отвратительная идея. Говорят они одновременно. Баки кивает и врет, не моргнув глазом: – На сто процентов. Иначе бы не предлагал. Что-то плещется в глазах Стива: теплое и вместе с тем ужасно тоскливое. Старк прочищает горло. – Если вы закончили с игрой в гляделки, я бы предложил забрать Кэпа номер два из моей лаборатории, пока он там колею не протоптал. Стив невесело улыбается уголком рта. Баки чувствует в себе потребность сказать что-то еще: – Все будет нормально, – находится он. – Не сомневаюсь, – соглашается Стив, и в голосе его нет ни капли фальши.

***

– Привет, – говорит Баки осторожно. Стив изучает его исподлобья и молчит. – Ты меня знаешь, – продолжает он, как можно ровнее. – Я не сделаю тебе ничего плохого. – И поэтому ты разговариваешь со мной, как с нервной лошадью? – неожиданно огрызается Стив. У Баки против воли вырывается смешок. – Ну, лягаться ты точно умеешь отменно. – И я точно применю это умение, если ты сейчас же не перестанешь, – обещает Стив низким голосом. – Мне, вроде как, все объяснили. Эта женщина, Наташа, и крайне вежливый… – Стив сводит брови: – Робот? – Искусственный интеллект. Он что-то вроде… – Баки задумывается. – Можно сказать, что-то вроде Волшебника из страны Оз. – Интересная аналогия, мистер Барнс, но я с ней не совсем согласен, – отзывается ДЖАРВИС, и Стив вздрагивает. – Черт, мне не нравится, когда это происходит! – Прошу прощения, Капитан Роджерс. – Все нормально, – ворчит Стив. – Только какой я капитан. Хотел бы я посмотреть, кем я стал… Здесь. – Он смотрит на Баки с плохо скрываемой беспомощностью. – Это что, получается, мы с тобой дожили до 2016 года? – Ты уже не думаешь, что это сон? – уточняет Баки. – Может и сон. Но я бы не додумался до такого количества странных деталей. Я не силен в инженерии, Баки, это всегда было твоей любовью, не моей. Баки улыбается и подходит ближе. – Ну знаешь, человеческий мозг способен удивлять. – В любом случае, сон или не сон, все кажется слишком реальным. И мне это не нравится. – Старк уже работает над тем, чтобы отправить тебя обратно, – обещает Баки. – Кстати, Старк? Говард Старк? Точно, тогда ведь юный Говард уже успел прославиться со своим первым изобретением. – Тони Старк, его сын. – О, – говорит Стив. – Ясно. – Он куда талантливее отца, – признается Баки и хитро улыбается. – Только ему об этом не говори. Стив неуверенно улыбается в ответ. – Так что? – спрашивает Баки, пытаясь скрыть, как дрожит его голос. – Пока ты еще здесь – показать тебе будущее? – и протягивает руку. Стив вкладывает свою ладонь в его без колебаний.

***

– Ты идиот! Стив стоит, привалившись спиной к стене, и явно еле держится на ногах. Костюм на нем пропитан кровью в нескольких местах, и, учитывая, что этот придурок не удосужился переодеться, ему действительно хреново. – Ты себя когда-нибудь угробишь! – Баки несет, но он не собирается останавливаться: злость уже ядом растеклась по его венам. – Ты совершенно о себе не думаешь! Ты хочешь сдохнуть, да? Может, если так неймется, тебе в этом помочь? Стив молчит, даже не думает защищаться, и Баки вдруг видит его лицо: бледное до синевы, тщательно скрываемую боль выдает складка меж бровей и сжатые в тонкую линию губы. – ДЖАРВИС, – зовет Баки. – Да, мистер Барнс? – Вызови медиков. Капитану Роджерсу нужна помощь. У Стива расширяются глаза. – Понял, сэр. Передаю информацию штатным врачам. Приблизительное время ожидания – двадцать минут. – Отлично, спасибо. – Баки переводит взгляд на Стива, чувствуя только усталость. – Сядь, ты сейчас упадешь. Тот слабо спорит: – Я в порядке. Не о чем волноваться. – Как знаешь, – говорит Баки. Он устал так, что вместо эмоций внутри остается только черное выжженное поле. Стив был таким всегда: бросался в драку, очертя голову. Не умел принимать помощь. Храбрился, даже когда дело было совсем плохо. Но вот чего он не делал никогда – до этого момента – не подставлял покорно щеку для удара. Баки не замечает, как оказывается в другом конце этажа. Застывает перед дверью, потом стучит: раз, другой. Дверь открывается, и Стив, как из теплых воспоминаний, со старых фотографий, смотрит на него вопросительно: – Баки? Ты чего? – Можно… – Баки сглатывает. – Можно зайти? – Конечно, мог бы и не спрашивать. – Они проходят внутрь, и Баки вдруг замечает, что глаза у Стива красные, нос – опухший. Стив плакал, понимает он. – Что случилось? – Это должен быть мой вопрос, это ведь ты ввалился ко мне посреди ночи. – Стив, – просит Баки. Ему почему-то важно услышать причину, хотя бы здесь, хотя бы от одного из них. – Ты ведь не отстанешь, пока я не скажу? – невесело хмыкает Стив, но не спорит. Садится на диван и трет руками лицо. Баки качает головой и присаживается перед ним на корточки. – Разумеется, нет. Что случилось? – ДЖАРВИС показал мне твой файл. И файл Капитана Америки тоже. – Черт, Стив, какого хрена? – Оказывается, на это не было запрета, – жмет плечами Стив. – Только на то, чтобы об этом рассказывать, но технически никто ничего мне не рассказывал, я прочитал обо все сам. Баки не находится, что сказать. – Все нормально. Я же не идиот, догадался, что железная рука у тебя не от хорошей жизни. – Бионический протез, – зачем-то поправляет Баки. Стив игнорирует его. – И что твой Стив, то есть… Я из будущего? Черт, все еще странно звучит. Что я не просто так ни с кем не иду на контакт. – Ты в порядке? – спрашивает Баки. Стив качает головой. – Не знаю. Мне не совсем верится, что это все действительно происходит, так что и в эти ужасные вещи – тоже не до конца. Баки спрашивает, в глубине души очень боясь услышать ответ: – Ты, случайно, не собираешься от меня теперь бегать? – Имеешь в виду, как здешний Стив? – проницательно уточняет он. – Нет. Я могу представить, о чем он думает, и как винит себя за все, что с тобой случилось. Но я боюсь, что он относится к тебе слишком предвзято. – Что ты имеешь ввиду? – Когда я впервые увидел тебя, то, разумеется, заметил разницу. Но я не знал, что случилось, и быстро понял, что ты - все еще ты. Я не видел своими глазами, но слышал, что он ведет себя как будто ты… Сломался? – Баки отворачивается. Почему-то слышать это голосом Стива очень тяжело. – Вот только я-то этого не заметил. Ты старше, чем я привык, выше, двигаешься иначе, меньше улыбаешься. Ты все время настороже, знаешь? Как когда ты понимал, что сейчас будет драка, только теперь как будто все время. – Даже сейчас? – тихо спрашивает Баки. Стив слабо улыбается. – Сейчас – нет. В том-то и дело. Он не видит, что, хоть ты и изменился, ты – это все еще ты. Я не знаю, как тебе удалось сохранить себя, учитывая, что ты пережил. – Стив на мгновение прикрывает глаза и сглатывает. – Но он не прав. Ты не сломался и собой быть не перестал. Баки чувствует себя одновременно и ужасно, и очень легко, как если бы его сначала ударили по голове, а потом надули, как воздушный шарик. Впервые с момента, как он освободился от влияния ГИДРЫ, кто-то сказал это. Кто-то увидел его самого за бионическим протезом и чертовым Делом №17. – Ну, ты чего? – спрашивает Стив, и Баки понимает, что выражение лица у него, наверное, совсем жалкое. Прерывисто вздохнув, он утыкается лицом Стиву в тощие колени. – Спасибо.

***

Стив откусывает от мороженого огромный кусок. Баки смотрит на него с беспокойством: – Осторожней, заработаешь ангину. Стив машет на него свободной рукой. – Отстань. Тони напичкал меня такой горой каких-то суперсовременных лекарств, так что я здоров, как бык. – Очень в этом сомневаюсь, – отзывается Баки. – Хотя бы шарф завяжи нормально. – Да, мам. – Стив оборачивает цветастый шарф – подарок Наташи – вокруг шеи еще пару раз и смотрит насмешливо. – Ну что, доволен? – Не очень, – ворчит Баки. Приближается Рождество. Баки не знает, встретят ли они его вместе, но старается не думать об этом. Они сидят в парке на лавочке, рискуя отморозить задницы, и смотрят, как напротив на ледовом катке веселятся взрослые и дети. Идет снег: в почти безветренной погоде он кружится медленно и плавно. Уже начинает темнеть, и над ледовой ареной загораются разноцветные лампочки. Играет музыка: какой-то рождественский джаз. Стив пребывает в удивительно прекрасном настроении. Весь день он таскал Баки по городу: ему хотелось увидеть и попробовать все. Только раз он помрачнел – когда Баки спросил, хочет ли Стив съездить в Бруклин. – Нет, – ответил Стив резко и надолго замолчал. Баки не стал спрашивать, в чем дело – и так было ясно, что увидеть те места, где они когда-то жили, было бы тяжело. То, что для него осталось в прошлом, для этого Стива все еще было настоящим. Они поели хот-догов в какой-то забегаловке, погуляли по рождественской ярмарке, сходили в кино. Стив долго не мог понять, как работает тридэ, а потом жаловался, что у него кружится голова. – Это правда, что сейчас двое парней могут пожениться? – вдруг спрашивает Стив, и Баки давится воздухом. – Что? С чего вдруг тебя это интересует? – Да так. – Стив хмурит брови. – Значит, правда? Баки дергает плечом и отвечает: – Ну, да. Современный мир он такой… Современный. Стив косится на него, все еще хмурясь. – Ты чего? – спрашивает Баки, неспособный понять этот странный взгляд. – Знаешь, я всегда хотел кое-что сделать, и мне казалось, что ты был бы не против, но я знал, что так нельзя. А, оказывается, можно? – О чем ты… …Говоришь? – договорить не получается, потому что Стив притягивает его за воротник и мягко целует. В голове у Баки что-то взрывается. Он замирает, не зная, что делать, но тело решает все за него: правая рука поднимается, пальцы зарываются в светлые волосы. Они целуются не меньше минуты, прежде чем получается отстраниться. – Что ты делаешь? – А что, нельзя? – с вызовом спрашивает Стив, но Баки видит страх и неуверенность, скрывающиеся за бравадой. – Можно, – отвечает он, даже не успев задуматься. – Тебе – все можно. Это неправильно, но у Баки нет сил сопротивляться.

***

Баки выходит из душа, натягивает одежду и останавливается напротив раковины, протирает запотевшее зеркало. Растрепанные волосы, тени под глазами, горькая складка у губ – на него смотрит заебанный жизнью мужик средних лет. Он думает, что же видит этот, юный Стив, когда смотрит на него. В голове вертится картина сегодняшнего утра: вот Старк что-то быстро печатает и таскает туда-сюда файлы по огромному экрану. Стив сидит на столе, болтает ногами и намеренно его бесит. Старку это, кажется, даже нравится: он огрызается, но не всерьез, и походя треплет Стива по голове: так вел себя с самим Баки его отец на семейных праздниках. Из компьютерного кресла в углу на них любовно смотрит Наташа, перешептываясь о чем-то с Клинтом. Сэм кидает Стиву банку «Колы» с каким-то модным вкусом и смеется, когда тот пробует ее и таращит глаза одновременно удивленно и оскорбленно: – Тут написано «вкус: натуральная малина» – и это что, по-вашему, малина? Да главные герои «Гордости» натуральнее, чем это! Ему жаль, что так не бывает с тем Стивом, который все это время то пропадает на миссиях и черт знает где еще, то торчит в их апартаментах, вообще не показывая носа из своей спальни, и все реже разговаривает с Баки, все чаще смотрит грустно и виновато. Баки не хочет этого признавать, но он постоянно злится. Ему хочется взять Стива за шкирку и хорошенько встряхнуть. Наорать как следует, чтобы перестал, наконец, смотреть этим своим тоскливым взглядом. Этот Стив смелее, он прижимается к Баки горячим боком, когда они смотрят кино, целует украдкой и берет за руку, когда идут по улице. С ним легко смеяться, легко говорить, легко находиться рядом. В такие моменты Баки забывает, что с ним что-то не так. Очень просто представить, что все это по-настоящему. Баки позволяет себе забыться, хоть и знает, что от этого будет только больнее, когда Стив отправится домой. Он думает об этом постоянно: о том, чего лишится, когда устройство Старка будет готово, как снова останется один в темноте своей комнаты, как будет чувствовать себя больным и изломанным под виноватым взглядом голубых глаз. – Баки? – зовет голос Стива, и в дверь осторожно стучат. Он вздыхает и поворачивается к двери, открывает ее и говорит: – Ты рано, что случилось? – И осекается, потому что за дверью стоит вовсе не тот, кого он ожидает увидеть. – Что ты здесь делаешь? Стив же должен вот-вот вернуться. У нас же… – Негласный запрет на то, чтобы я тут появлялся, я в курсе, – заканчивает Стив, упрямо глядя на него снизу вверх. Баки поднимает брови: – Но? – Да так... – тянет Стив и окидывает его странным взглядом. Баки почему-то становится жарко. – Знаешь, я тут подумал... А потом закрывает за собой дверь и целует его с таким напором, что, несмотря на разницу в росте и весе, Баки отступает назад, натыкается спиной на раковину и чертыхается. Стив смеется. – Что ты делаешь? – глупо спрашивает Баки. – А что, непонятно? – прищуривается Стив. – Я просто подумал, знаешь, конечно, я этого не вспомню, но и что же теперь, отказывать себе в удовольствии? В голове замыкает – Баки знает, что должен осадить его, прогнать восвояси, но почему-то не может сформулировать ни одной причины. – Ну так что, – насмешливо спрашивает Стив. – Будешь стоять и смотреть, или сделаешь что-нибудь? Баки сдается, берет его лицо в ладони и целует медленно и аккуратно. – Эй, я не сломаюсь. – Сомнительно, – ворчит Баки, но Стив затыкает его, углубляя поцелуй. Баки сам не замечает, как увлекается настолько, что перестает осторожничать. Он приподнимает легкое тело и сажает Стива на бортик ванной, а тот обхватывает его ногами, притираясь ближе, и стонет. От этого звука у Баки волосы дыбом встают на затылке. – Черт, – бормочет Стив. – Почему в наше время не было такой медицины? В жизни так не хотел этого… «В наше время». Точно. Это слегка отрезвляет Баки. – Стив. Стив, подожди. Это неправильно. Ты не отсюда, тебе всего двадцать, и я не должен... Стив бьет его в плечо. – Тебе нравится, когда тебе говорят, что ты должен, а что нет? Баки молчит. Стив поджимает губы и смотрит укоризненно. – Вот и мне – нет. Так что заткнись и помоги мне, я тут, по-моему, стараюсь за двоих. Баки подается ближе, Стив снова целует его, и он шлет к чертям скрипучий голос разума. Стив толкает его вперед, выпрямляется и тянет его рукав. Они меняются местами, и Баки понимает, что именно происходит, только когда Стив опускается перед ним на колени. – Ты что делаешь? – Тебя что-то не устраивает? – уточняет Стив и, не дожидаясь ответа, стягивает мягкие штаны с него вместе с бельем, на секунду замирает, а потом берет его в рот: совсем неглубоко, но ноги все равно подкашиваются. Приходится вцепиться в бортик ванной, чтобы не упасть. У Баки так давно никого не было, что он почти забыл, как это ощущается. Мир сужается до горячих губ вокруг его члена. Стив, это же Стив. Здесь, с ним, сейчас. Самые стыдные его фантазии о самом желанном человеке. Баки пытается сдерживаться, но все-таки вскидывает бедра, и Стив давится. – Прости! – Баки кладет ладонь ему на щеку, убирает волосы со лба. Стив откашливается, молча смотрит на него с непонятным выражением – и снова обхватывает губами головку. У Баки закрываются глаза, но он упрямо держит их открытыми, потому что не может не смотреть, как Стив сосредоточенно берет его: неумело, но старательно, как втягивает щеки и опускает ресницы. Баки не справляется с дыханием, тихо стонет сквозь зубы. – Стив, я сейчас кончу. Стив упрямо насаживается глубже и стонет низко, громко: Баки чувствует вибрацию. – Стив, – настойчиво повторяет он. – Остановись. – И легонько тянет вверх за волосы. Стив все-таки слушается и отрывается, смотрит на Баки со смесью досады и нежности, подается наверх и целует, а потом обхватывает его член пальцами и ведет вверх-вниз – сильно и все быстрее, заглушая ртом глухие стоны. Когда Баки немного приходит в себя, то тянется помочь Стиву, но тот сбрасывает его руки и смеется: – Я уже, как бы сказать, всё. Баки роняет голову ему на плечо. – Кошмар, я переспал с сопляком. – Эй! – Стив бьет его по спине. – Отвали, придурок! Они оба хихикают, как подростки, и Баки на мгновение забывается – ему кажется, что они сидят не на роскошной джакузи в башне Старка в его собственных апартаментах, а на бортике их убогого бруклинского корыта, много-много лет назад. Но в дверь стучат, и иллюзия рассыпается, как карточный домик. – Все нормально? Я слышал какие-то звуки, Баки, ты в порядке? Баки трезвеет и шепчет одними губами: – Черт, черт, черт. – Да, неловко вышло. Баки прочищает горло и говорит: – Все нормально, тут... Стив, то есть... Стив из прошлого. Стив за дверью какое-то время молчит, а потом уточняет: – С ним все хорошо? – У него… Кровь пошла носом, но все уже в порядке, – врет Баки. Это столько раз происходило на его памяти, что кажется очень правдоподобным. – Ясно, – отзывается Стив. – Если тебе что-то будет нужно, я буду в спальне. – Хорошо, – отвечает Баки и ловит удивительно спокойный, теплый взгляд. – Наверное, мне лучше уйти, – это не звучит, как вопрос. Баки кивает.

***

Ему не спится. Старк все же закончил свое адское устройство, и уже завтра Стив вернется домой. Завтра он исчезнет, и все, что Баки останется – кучка горько-сладких воспоминаний. Он выключает телевизор и откидывается на спинку дивана. Что, если уговорить Стива задержаться еще ненадолго? Что если Баки сам уйдет вместе с ним, спасет их обоих: от войны, от плена, от десятилетий холода и кошмаров? Он хочет этого нестерпимо, так, что перехватывает дыхание, – но отчетливо понимает, что это невозможно. Странный звук выхватывает его из фантазий. Баки замирает и прислушивается. Спустя пару минут звук повторяется, более отчетливо – и ноги сами несут его к двери, за которой спит Стив. Баки замирает, не решаясь зайти, но он уже услышал, и теперь не может отвлечься: от звуков за этой дверью все сжимается внутри. Медленно он давит на ручку – она поддается бесшумно, замок открывается с легким щелчком. Стив лежит, сжавшись на кровати, занимая поразительно мало пространства для такого большого мужчины, и дышит прерывисто, с тихими всхлипами. Баки понимает, что он плачет. – Черт возьми, Стив, – шепчет он и подходит ближе, наклоняется, с тревогой замечая влажные дорожки на щеках и мокрые виски. – Проснись. – Баки легонько трогает его за плечо. – Просыпайся. Голубые глаза открываются тяжело, медленно. Какое-то время Стив смотрит, не узнавая, затем его взгляд проясняется. – Баки? Что? Что такое? – Тебе что-то снилось. – Что? Правда? – Стив делается виноватым, и Баки почти ненавидит его за это. – Я тебя разбудил? – Слушай, если что-то не так, скажи мне, ладно? – Все в порядке. У Стива красные глаза и искусанные губы. Баки подавляет желание стереть влагу со слипшихся ресниц и поцеловать этот выразительный рот. – Ты плачешь во сне. Если это называется в порядке, то я – Пеппер Поттс. – Извини, – повторяет Стив. Как улитка, опять прячется в свою раковину. – За что ты извиняешься? – Не хотел тебя беспокоить. Баки тяжело вздыхает. – Господи, Стив. Я так устал от твоего идиотизма, просто нет слов. Наплевав на пропасть между ними, Баки обнимает его. В конце концов, где-то там внутри холодной раковины прячется его друг, его самый важный человек. Стив напрягается, но Баки не дает ему отстраниться: вырисовывает невесомые круги у него на спине, и постепенно – постепенно напряженные плечи расслабляются. – Если тебе хреново, не молчи. Стив отвечает еле слышно: – Ладно.

***

Когда Баки выходит из комнаты и прикрывает за собой дверь, другой Стив почему-то сидит на полу у порога. – Тебе нельзя здесь находиться, – шепчет Баки, хоть и прекрасно знает, что указывать Стиву совершенно бесполезно. – Да-да, но мне не спалось, и ДЖАРВИС меня впустил, – отмахивается Стив и кивает в сторону двери. – С ним все в порядке? Баки не слишком понимает, что сказать. – Сам знаешь, что не очень. Но все будет нормально, – говорит он, хоть сам и не чувствует подобной уверенности. – Он знает, что я видел… – Стив запинается и отводит взгляд. – Что я в курсе, что с тобой произошло? Баки качает головой и хмыкает: – Нет. И, думаю, он будет очень зол на меня, если узнает. – Только за это? – насмешливо уточняет Стив, и Баки мгновенно становится жарко. Вот уж о чем он точно не собирается рассказывать… Стив с явным удовольствием наблюдает за его смущением, а потом вдруг становится серьезным. – Я догадываюсь, почему он не хочет со мной видеться. Дело не в том, что я якобы должен упасть в обморок, увидев себя из будущего. И уж точно не в каких-то там правилах. – Он хмурится. – Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. – Что нужно сделать? – Баки не нужно просить дважды. Стив достает из кармана немного помятый конверт. – Передай ему это письмо, ладно? Возможно, так нельзя, но я должен быть уверен, что он это прочитает. Баки пару мгновений смотрит на протянутый конверт, а потом принимает его и вертит в руках. – Могу я узнать, что внутри? – Ну, не бомба и не бубонная чума, – тихо смеется Стив. – Но извини, Бак, я не скажу. Это между нами. Если захочет, сам расскажет. Баки хочется спорить: он всегда был очень жадным до всего, что касается Стива. Да вот только он лучше, чем кто бы то ни было знает, что спорить с ним – бесполезное занятие.

***

Когда Стив отправляется обратно в прошлое (Старк говорит, что технически никакого прошлого не существует, и перемещение происходит не во времени, а в пространстве, но ему, на самом деле, плевать), платформа залита солнцем. Они все – почти все – стоят внизу, и Стив весело смотрит на них сверху вниз. – Что, так и не явился? – спрашивает он со смешком. – Как видишь, – разводит Баки руками. – Уж кого-кого, а тебя это не должно удивлять. Наташа смотрит на них с подозрением, но ничего не говорит. – Знаете, давайте уже закругляться. Не люблю все эти долгие прощания. – Так хочется от меня побыстрее избавиться? – дразнит Стив. Наташа фыркает: – Еще бы! Мы, конечно, друзья, но два Стива Роджерса – это многовато. Стив наклоняется и обнимает ее. У Наташи подозрительно блестят глаза: как бы она ни держала лицо, привязаться к этой его версии тоже успела порядочно. Она неловко хлопает Стива по плечу, и тот что-то тихо говорит ей на ухо. Вслед за Наташей Стив обнимает Сэма и Клинта. – Это не прощание, – улыбается им Стив. – Эй, – зовет Старк. – А где мои обнимашки? – Говорит человек, который даже вещи ни из чьих рук не принимает? – уточняет Стив. Старк смеется: – Гляньте-ка, запомнил. Пожмем руки? Думаю, это я уж точно переживу. Они обмениваются рукопожатием, но потом Старк все же коротко приобнимает Стива одной рукой: – Знаешь, мини-Кэп, а ты ничего. Баки рад, что так получилось, что друзья Стива получили шанс узнать его получше без бесчисленных стен, которые тот возвел вокруг себя. Но все же он им эгоистично завидует, потому что они ничего не теряют: ни открытый взгляд, ни безусловное доверие, ни… Баки чувствует, как начинает печь глаза, и тут же ловит на себе внимательный взгляд Стива. – Бак, иди сюда. Баки делает шаг вперед. Стив наклоняется к нему и повторяет: – Это не прощание. Все будет хорошо. Зажмурившись, Баки обнимает его. – Так, ну все, готовность – две минуты! – кричит Старк. Они отпускают друг друга, и Баки кажется, что от него наживую отрезают кусок. Стив вдруг подается обратно и быстро целует в губы. – Все будет нормально, – прибавляет он еще раз. – Это что сейчас было? – изумляется Старк. – В тридцатых что, так принято прощаться? – Тони, ты идиот, – говорит Наташа и смотрит на них с хитрым прищуром. Стив широко улыбается: – Только с теми, кого очень любишь. Баки задыхается. Когда Стив исчезает в ослепительной вспышке, щеки продолжают гореть.

***

Баки кладет конверт прямо перед Стивом на стол и прихлопывает ладонью. – На, это тебе. Стив непонимающе хмурится. – Что это? – Помесячная подписка на журнал о здоровой еде. – Серьезно? Баки закатывает глаза: – Письмо, Стив. Это письмо для тебя. Будь добр, прочитай его прямо сейчас. Он еще раз хлопает ладонью по письму и выходит из кухни, не дожидаясь реакции. В нем бурлит нездоровая энергия: он ходит по комнате, садится на диван, включает телевизор, перещелкивает каналы, снова вскакивает на ноги и подходит к окну. Чувствует себя школьником, впервые вручившим кому-то любовное послание. Баки представляет, как Стив берет в руки письмо и смотрит на него, размышляя, нужно ли открывать конверт. Как достает сложенный вдвое: очень аккуратно, по линейке, – лист, Баки сам получал такие во время войны. Как узнает почерк и кусает губы. Ему страшно. Он не знает точно, что Стив из прошлого написал, но знает, что это многое может изменить. Когда Стив появляется на пороге его комнаты, Баки курит в окно третью к ряду сигарету. Потушив ее дрожащей рукой, делает глубокий вдох и оборачивается. – Почему ты меня не послушал? – спрашивает Стив тихо. – Это не я, это ДЖАРВИС. Злишься? – уточняет Баки. Стив качается головой. – Он не совсем прав, знаешь? – В чем? Стив, честно говоря, я не знаю, что он написал… Стив сжимает губы и смотрит очень внимательно, словно пытается что-то понять. – Он прав, что мне тяжело себя простить за то, что с тобой случилось. – Стив… – Подожди, не перебивай. Я не думаю, что смогу это себе простить хоть когда-нибудь. Но он не прав, что я не хотел видеться с ним только поэтому. Баки опирается о подоконник: теплый пластик упирается ему в поясницу. – А почему еще? Стив вздыхает и трет переносицу. – Я хотел, чтобы ты провел время со мной, не представляющим, что нас ждет дальше. С той версией меня, которая не плачет по ночам, не ненавидит себя и… Черт, в общем, с нормальным человеком. Баки не знает, что сказать. Тот Стив, не ожесточенный потерями, войной, не смотрящий так, словно он вот-вот исчезнет, стал для настоящим глотком свежего воздуха. Лекарством, немного унявшим непроходящую боль. Вот только… – Слушай… – Баки вздыхает. – Я не буду врать, мне было с ним проще, чем с тобой. – Стив не выглядит удивленным, напротив, словно и ждал подобного ответа. Баки взрывается: – Да почему ж ты всегда все решаешь за других? Стив удивленно моргает. – Да, с ним было проще, но не потому, что он был в чем-то лучше! Просто он не убегал от меня, не обращался со мной, как с умственно-отсталым, и, черт возьми, доверял мне! – Бак, это неправда, я… – Стив мнется, подбирая слова, но Баки надоело слушать его отговорки. – Не спорь, так и есть. Ты не доверяешь мне, и ты закрываешься от меня. В отличие от него. – Я просто ужасно боюсь сделать хуже, – говорит Стив, и в его голосе столько тоски, что становится больно. – Я очень боюсь снова тебя потерять. – А есть, что терять-то? – жестко спрашивает Баки. Стив опускает взгляд и сжимает губы. – Я люблю тебя, – говорит Баки, и это почти не страшно, ведь, технически, Стив, пусть и Стив из прошлого, сказал это первым. Хватит с них секретов и недомолвок, ведь это правда: никто не знает, что случится в будущем, может, уже завтра кто-то из них не вернется с миссии, и только и останется – до конца своих дней жалеть о несказанных словах. Баки был сыт по горло этой осторожной дистанцией. Глаза у Стива почти комично расширяются: он вскидывает голову и смотрит на Баки так, будто тот отрастил вторую голову. – Что ты сказал? Искренний шок на его лице почему-то придает уверенности в том, что все правильно. – Я тебя люблю. И, господи дай мне сил, очень надеюсь, что у тебя тоже какие-то чувства ко мне остались. – Остались?.. – как попугай повторяет Стив, и Баки фыркает. Ему поразительно легко, как тонна камней с плеч упала. – Уж извини, ты сам мне первый признался. Да и после всего, что между нами было, приличные мальчики предлагают жениться. – Что, я же не… – начинает возражать Стив, а потом останавливается, и смотреть как растерянность на его лице сменяется осознанием, а потом – злостью, одно удовольствие. – Так вы с ним, что?.. И тогда, в душе?.. Баки с вызовом скрещивает руки на груди. – «Вы с ним»? Я как-то предпочитаю «мы с тобой», знаешь ли. – Ты соврал мне! – рявкает Стив, растеряв всякую нерешительность. – Я спросил тебя, что вы там делали, и ты сказал, что ему стало плохо! Баки смеется. – А что ты хотел бы, чтобы я сказал? «Извини, Стив, мы тут были немножко заняты, и кстати: никогда не думал, что ты так отлично управляешься с чужими членами»? Стив задыхается: – Да как ты! – Как я что, Стив? – Баки отталкивается от подоконника и делает шаг вперед. – Ну? Как я что? Стив издает нечто среднее между рычанием и стоном, хватает его за плечи и целует: сильно и зло. Баки обхватывает его руками за шею и притягивает ближе, кусает за нижнюю губу. Сердце колотится, как сумасшедшее: на секунду кажется, что он сейчас потеряет сознание. – Джентльмены, мистер Фьюри спрашивает, готовы ли вы предоставить отчет о последней миссии. Они с трудом отрываются друг от друга. Стив придерживает Баки за плечи и упирается лбом в его лоб. – Позже, ДЖАРВИС, – говорит он хрипло. – Дай нам минут десять. – Только десять минут? – насмешливо уточняет Баки. Выходит сдавленно – дыхание восстановить пока не получается. – Так это что значит? У тебя ко мне чувства остались, или ты так всех, кто умудряется тебя выбесить, целуешь? Стив улыбается. Его глаза очень близко: насколько, что Баки может рассмотреть узор на голубой радужке. – А сам-то как думаешь? – Ну, откуда же мне знать? Ты сам говорил, что очень изменился, и совсем не похож на себя из… – Договорить не получается, потому что Стив целует его еще раз, и от его рук и губ Баки вспыхивает, как спичка. Целоваться вот так, когда они равны по силе и росту, еще лучше. Стив силен и настойчив, и наконец-то можно не сдерживаться. ДЖАРВИС снова что-то говорит, но никто из них его не слушает. Они ждали этого момента восемьдесят лет – Фьюри уж точно подождет пару часов свой несчастный отчет.

***

«Привет, Стив-из-будущего. Я знаю, ты думаешь, что я разочарован или злюсь на тебя за то, что ты не уберег Баки. Тебе наверняка кажется, что ты теперь не заслуживаешь ничего хорошего, и уж тем более не заслуживаешь его. Все это я могу понять, и мне больно, что я не смогу никак предотвратить то, что случится. Я знаю, почему ты выбрал умереть – а именно это ты и сделал, я видел фотографии, ты не пытался выбраться из того самолета, ты смирился с тем, что произойдет. Это очевидно, потому что я бы поступил так же. Я это и сделаю, правда? Ведь я – это ты. Вот только я не злюсь на тебя. И Баки не винит тебя, и если ты уважаешь его выбор, то послушай мой совет. Первое – скажи ему, что любишь его. Я знаю, что это чувство со мной, а значит и с тобой навсегда. Второе – не решай за него. Ты сейчас этого не видишь, но Баки вполне способен принимать самостоятельные решения. Третье – будь с ним рядом. Ему больно от того, что ты его избегаешь. Мне жаль, что это случилось с вами обоими. Но невозможно предугадать, что ждет нас в будущем, поэтому сделай все, чтобы, оглядываясь назад, ни о чем не жалеть. Позаботься о нем и позволь ему позаботиться о тебе. Я счастлив, что у нас есть такой шанс».