⊱ ۫ ׅ ✧ Проклятие Камелота: Алисия ✧ ⊱ ۫ ׅ

20 апреля 1961 год -------------------- Высадка в заливе Свиней прошла просто ужасно. Не прошло и пары дней, а Кеннеди уже вручили список пленённых американцев. Добило то, что кубинцы оказались хитрее и раскусили план правительства Штатов: напали буквально со спины. Воды у берегов Кубы окрасились в алый цвет. Кеннеди тогда искренне расплакался. При всех, при министрах, при секретарях. Но сейчас он молча сидел и тихо нашёптывал под нос слова, которые он адресует всем. Под языком он держал успокоительное — смесь из ромашки, собственного страха и сдерживаемой ярости. Он мог проглотить слёзы, но не мог молчать о своих чувствах. — Господин Президент, вы не должны так рисковать. Они могут не так вас понять, — пытался уговорить Раск Джона, когда тот решил выступить перед прессой. Джон прибыл в студию, откуда должен был идти прямой эфир. В руках президента была речь — он всю ночь над ней старался. Сейчас он вновь пробежался глазами по тексту и бросил взгляд на Дина. Тот всё так же стоял над душой. На заднем плане готовилось съёмочное место. Был установлен синий нейтральный фон, кто-то уже настроил свет. Джон должен был высказать своё сожаление и готовность разделить горе вместе с семьями пострадавших. — Я их президент. Я должен быть рядом со своим народом, — возразил Кеннеди. — Я это всё устроил. Значит, мне и отвечать. Раск лишь закатил глаза и не стал спорить с Джоном. Ладно, раз уж Кеннеди считает это своим долгом, пусть делает как знает. Джон думал об Алисии. С утра Алисия сказала ему, что любит его. Сейчас у него был долг — перед ней, перед своими тремя крошками, перед страной, которая висела на нём. Президент, католик, ирландец, говорящий с бостонским акцентом, не разжимая губ. Рыжеватый. Но он президент. И это значит, что ему нужно быть сильным. Джон сжал листок у себя в руках. Он немного нервничал, всё время поправлял волосы, хотя те были в идеальном состоянии. Нужно было только продержаться до конца, а там уж видно будет... — Господин Президент, мы выходим в прямой эфир через пару минут. ------------------ — Разумеется, нашим намерением было помочь кубинскому народу освободиться от коммунистического гнёта. Я не стану уходить от обвинений: очевидно, что ответственность за случившееся несу только я. Храбрые добровольцы в заливе Свиней верили, что коммунизм в этом полушарии неприемлем и освобождение Кубы неизбежно. Я верю в неизбежное поражение коммунизма по всему миру... — именно так вещало чёрно-белое изображение Джона на экранах телевизоров в каждом доме Америки. Лицо Президента было глубоко опечаленным. Он смотрел прямо в камеру, как будто говоря с каждым из тех, кто его видел. Этот эффект создавался благодаря вкрадчивой форме голоса и понятной каждому формулировке, без сложных терминов и прочего. Это была прямая трансляция прямиком с пресс-конференции. Всевозможные источники информации доносили глубокое сожаление Кеннеди всем пострадавшим семьям. В момент передачи трансляции Бобби находился у себя дома в Хикори-Хилл. Этот дом Джон подарил Роберту, когда семья того начала разрастаться нешуточными рывками. Джеки беременела каждый год, а одна из беременностей окончилась двойней. Малышам нужно было пространство, чтобы беситься, а живописный дом с огромной лужайкой очень подходил для их развития. А ещё здесь была возможность всласть поглазеть на своего братца. Свет был выключен, несмотря на день за окном. Шторы плотно закрыты, создавая видимость домашнего кинотеатра. Один синеющий экран и две пары освещённых этим светом лиц — сосредоточенные лица Бобби и Джеки — было всем, что можно было сейчас разглядеть. Генпрокурор задумчиво потирал пальцем подбородок, переваривая каждое слово, сказанное братом. — Зачем он это делает? — удивляется вслух Джеки, не выдержав однообразных звуков детской возни наверху и жужжания второго телевизора. — Джек признаёт свою ошибку, — Бобби не может сдержать одобрительной улыбки. — То, что он делает, называется принятием ответственности на себя. Не каждый человек так может, особенно президент. Бобби был рад, что Джон решился на такой отчаянный шаг. Как глава страны, Кеннеди совершал важный шаг для налаживания контакта с народом. Мыслями и сердцем Джон и правда был с безутешными матерями, вдовами и сёстрами. — Самое главное, чтобы это не вылезло нам боком, — Бобби чуть крепче прижимает Джеки к себе, обвив рукой её талию. — Это только первые шаги, а уже столько бед...

***

Белый дом ---------------------- — Мама, папу по телевизору показывают! — тоненько воскликнул Патрик, когда ранним утром включил телевизор, желая посмотреть мультики. По всем каналам показывали Кеннеди. Чёрно-белое лицо президента выделялось на посеревшим фоне. Телевизор в Белом доме располагался в комнате для отдыха — светлом помещении, покрытом ковролином. Дети часто спускались сюда по утрам, в одних пижамах, и сегодня был подобный другим день. Игнорируя ворчание своей няньки, миссис Шоу, они таскали с кухни хлопья и конфеты, желая скрасить просмотр. Так делали все дети по всей Америке, поэтому, наверное, это было единственное, чем они и дети президента были похожи. Мирабель, Патрик и Джонни оккупировали расположенный напротив экрана диван и сейчас с интересом наблюдали за отцом. Они не понимали, что Джон говорит, но им определенно было интересно. Алисия была в коридоре, буквально за дверью, когда услышала зов младшего сына. Первая леди убрала в карман синего платья платок, которым протирала старинное зеркало, попавшее сегодня в Белый дом. Его разместят в западном крыле, ибо почему-то зеркала в резиденции отсутствовали. Алисия слышала, что в стенах дома обитают призраки прошлых президентов, и зеркала не вешают из-за того, что душа может в них застрять и начать мучиться. — Это ненадолго, — сказала миссис Кеннеди, усаживаясь рядом с детьми. — Послушайте и постарайтесь вникнуть, хорошо? Для папы это важно. Ребятишки синхронно кивнули. Они были очень послушными. Прислушавшись к речи мужа, Алисия присела на край дивана. Свет от экрана осветил лицо миссис Кеннеди — она несколько минут сосредоточенно глядела в экран, слушая Джона. — Мам, о чём речь? Что за залив? — спросил уже Джонни, жуя жёлтые кукурузные хлопья прямо из коробки. Алисия чуть отстранилась, касаясь лопатками спинки дивана. Первая леди не ответила, детям пришлось додумать самостоятельно. — Мне кажется... он извиняется, — сделала предположение Мирабель. — Но за что? Конечно, детям никто не рассказывал о политической жизни отца. Смысл им знать о том, чего они в силу возраста не поймут? Замечание дочери казалось вполне здравым. Алисии казалось, что Мирабель, как самая старшая из детей, всё же что-то осознавала. Девочке было 12 лет, а она уже пыталась казаться серьёзной. Ей очень хотелось побыстрее вырасти. — Папа поступает так, как поступил бы настоящий президент. Он совершил ошибку, — сказала Алисия, слушая слова мужа. Речь Джона транслировалась с соответствующим искажением — из-за этого казалось, что президент находится в одной комнате с каждым гражданином. — То есть, и президенты тоже совершают ошибки? Это как? — писклявый голос Пэдди выбил Алисию из раздумий, и она посмотрела на сына. Малыш смотрел на мать во все свои голубые глазки, будто узнал какую-то страшную тайну. В понимании мальчика, его отец был идеален во всём. Патрик, как обычный ребёнок, не мог понять, что даже взрослые могут совершать не самые лучшие поступки. Авторитет Джона был абсолютен. — Даже президенты, солнышко. Ошибалась и я, — Алисия посмотрела на Мирабель и Джонни. — А ты когда-нибудь ошибалась, мама? — удивился Патрик, и его глаза, и без того большие, стали ещё больше. Алисия снова опустила глаза. Сын жевал предложенные Джонни хлопья, светлая голова мальчика была наклонена вбок. Глаза лучились искренним изумлением. — Я ошибалась много раз. Но я никогда не жалела ни о чём. Однажды ты поймёшь меня, — в голосе Алисии скользнула какая-то печаль, но она улыбалась. Васильковые глаза молодой женщины вернулись к экрану телевизора. Мирабель не отрывала глаз от матери. Она всегда восхищалась Алисией, та была для неё примером. Алисия была изящна, но так печальна, как лебедь, что девочка перестала обращать внимание на экран, на котором уже шла заставка "Тома и Джерри". Мирабель подсела к матери чуть ближе и крепко обняла её. Без слов Алисия поняла дочь, потому, аккуратно поглаживая светлые, ещё не расчёсанные волосы дочери, она задумалась о том, в какое удивительное время ей и её детям придётся жить. Джек справился и с этой проблемой. А Алисия могла приступить к задуманной ею идее — с утра ей удалось поговорить с Джоном об этом, и он дал добро. Оставалось найти время и деньги. Но для Первой леди не было ничего невозможного.