сакура цветёт недолго

Сакура замерла, не в силах пошевелиться или вдохнуть столь необходимый сейчас воздух. Но сквозь пелену шока и страха в сознание пробивалось одно‑единственное имя: Ёсика. Девочка занесла руку и влепила себе болезненную пощёчину. Затем, обогнув тело матери и едва не врезавшись в точно такое же подвешенное тело отца, быстро поднялась на второй этаж. Ей нужно было срочно убедиться, что с Ёсикой всё хорошо. Она вошла в комнату младшей сестры без церемоний и тут же приблизилась к кровати. Пятилетняя девочка привстала, сонно потирая глазки и с недоумением глядя на сестру. Сакура замерла, вглядываясь в тёмно‑зелёные глаза своей младшей сестры — той, кого она всем сердцем ненавидела и игнорировала. — Всё хорошо, ложись спать, — негромко сказала Сакура, отвернувшись от сестры. Голос звучал слишком странно и хрипло. Даже маленькая Ёсика почувствовала это, но возразить не решилась. Девочка аккуратно улеглась обратно в постель и прикрыла глаза. Сакура шагнула к выходу из комнаты. Лицо юной куноичи было лишено всяких эмоций: когда она кунаем срезала верёвки, за которые были подвешены родители; когда их тела падали на пол; когда она за ноги выносила их из дома. Пока никого не было, она оттащила тела подальше в лес. Две вещи она знала точно: Ёсика ни за что не закончит так же. Никто, кроме неё, не узнает об этом. «Мебуки и Кизаши Харуно уехали из деревни на длительное время по работе. Всё, что произошло сегодня, — дурной сон», — эту мысль девочка крепко‑накрепко вбила в свою голову, пока прятала тела родителей в траве. «Больше никакого контроля, поучений и наказаний… Спасибо вам за то, что умерли». Весь оставшийся день прошёл как в тумане. Ёсика проснулась и спросила про родителей. Сакура дала уклончивый ответ: сказала, что они уехали по работе. Затем приготовила сестре ужин. Ёсика ушла спать, а молодая куноичи, разобравшись с самыми важными делами и наконец оставшись одна, дала волю эмоциям. Слёзы беспрерывным потоком катились по бледным щекам. В голове было слишком много вопросов: Что теперь будет? Как ей справиться одной? Что будет с Ёсикой? Нужно ли всё‑таки кому‑то об этом рассказать? Но рядом не было никого, кто мог бы помочь найти ответы. Утром розоволосая проснулась за столом. Весь вчерашний день был как в тумане, но одно произошедшее событие уже не вычеркнуть из памяти никогда. Быстро глянув на часы, девочка обнаружила, что опоздала уже на добрых два часа. Сакура поднялась на слабых ногах и, шатаясь, дошла до зеркала. Зрелище было отвратительным: опухшие и покрасневшие глаза, красное платье в грязи, на лице тоже остались грязные пятна. Наспех умывшись и переодевшись в точно такое же платье, Сакура сделала пару онигири для сестры — на случай, если та проснётся. А сама, по совету сенсея, вышла из дома, не позавтракав. Девочка шла медленно. Всё новые мысли почти болезненно врезались в голову, заставляя поморщиться от тупой головной боли. Она шла, не замечая ничего вокруг, и в конце концов ноги привели её к тренировочному полигону. Возле дерева скучающе сидели двое её товарищей по команде. Наруто, завидев куноичи, тут же радостно подскочил на ноги и вскрикнул: — Сакура‑чан, ты пришла! Узумаки подбежал к девочке и почти сразу добавил: — Ты опоздала, даттебаё! Даже я пришёл вовремя! — обиженно пробурчал мальчишка. Но Сакура будто и не слышала его возмущения. На данный момент она была слишком далеко от этого мира — глубоко в своих мыслях. Второй генин, Учиха Саске, никак не прокомментировал опоздание товарища и даже не удостоил их двоих взглядом. Наруто уже хотел вновь открыть рот, как в сторонке от них с тихим «пуф» вырос их учитель, Какаши Хатаке. А это означало, что тест скоро начнётся.