Раф 3 в 1 с эклерами

      — Привет, ребят! — солнечно улыбается Джисон, когда ему открывают дверь.              — Привет-привет, проходи, — так же радостно приглашает его светловолосый альфа, Минхо.              Минхо — один из троих близнецов Ли, пригласивших его сегодня вечером на кофе. Джисон как-то обмолвился, что обожает ванильный раф, поэтому обрадовался, когда они предложили угостить его. Остальные двое братьев, Лино и Ирино, тоже выходят поздороваться. Они и правда просто копии друг друга, даже одеты похоже: футболки и широкие шорты, только цвета одежды и волос отличаются.              — Ох, я весь день держался, — делится Джисон, разуваясь.              — Да, мы тоже, — с тем же энтузиазмом отвечают ему, принюхиваясь к его кофейному аромату омеги. Необычный, они это сразу заметили, когда с ним познакомились. Впрочем, и у них весьма специфичные как для альф естественные запахи.              — О, так у нас целое кофепитие будет, — усмехается Джисон.              — Да, именно так.              — Я принёс пирожные, — Джисон поднимает пакет, который принёс с собой, и показывает коробку эклеров с шоколадной глазурью.              — Пирожные? — переспрашивает Минхо.              — Ну да, к кофе.              Братья Ли ничего не отвечают, только немного удивлённо переглядываются между собой.              — Вы тоже раф будете или сделаем разное и всё попробуем? — старается заполнить внезапно образовавшуюся тишину Джисон.              — Эм… ты проходи пока в гостиную, — вежливо улыбается Ирино, положив ему руку на плечо и показывая на нужную дверь.              — Окей! — кивнул тот и скрылся в гостиной.              Братья снова переглянулись, недоумённо указывая ему вслед и перешёптываясь.              — Я что-то не понял…              — Может это у него метафоры такие?              — Да нет. Он по ходу реально пришёл пить кофе.              — А ты точно ему сказал, ну, с нужной интонацией?              — Сто процентов.              — Ну, и что делать будем?              — Что-что… кофе, — развёл руками Ирино. — Идите делайте, а я пока с ним посижу, разнюхаю.              Двое Ли уходят на кухню, а третий идёт принимать гостя и садится на диван рядом с Ханом. На кофейном столике стоит открытая коробка пирожных, одно из которых тот уже смачно жуёт за обе щёчки.              — Не могу, весь день сладкого хотел, — неловко хихикает он.              — Кушай-кушай, конечно.              — Я, кстати, хотел тебе показать клип той группы, помнишь, я говорил…              Ирино любезно настраивает ему смарт-ТВ и вздыхает, глядя на эту святую невинность. И всё же он проявляет дружелюбие и учтивость и смотрит, что там их миленький непонятливый омега хочет показать. Тот выбирает клип группы, которой недавно заинтересовался, и дважды проигрывает его, попутно много комментируя.              — Ой, так ванилью уже пахнет! — отвлекается он на секунду.              — Ну ты же хотел ванильный раф. Значит такой и будет, — кивает Ирино, а сам трёт шею сбоку аккурат где расположена его феромонная железа.              — Да я любой раф люблю, и карамельный, и с орешками, — перечисляет Хан.              — Хах, вот как? — многозначительно улыбается Ирино, выгибая бровь.              У его братьев как раз запахи жжёной карамели и мускатного ореха, что просто идеально вписывается в этот ироничный пазл. Джисон опять что-то ищет среди видео, а он опускает руку на его плечи и поглаживает по ним и спине через футболку, не сводя лисьего взгляда с омеги. Тот оглядывается на него и смотрит своим вопросительным взглядом бемби из-под отросших кудряшек.              — Что? — смущённо усмехается Джисон, не выдерживая его долгий взгляд и загадочную полуулыбку.              — Ничего. Хороший вечер для дегустации.              — Ага…              — Я пойду проверю, что они там.              Ирино оставляет его дальше выбирать видео и идёт на кухню. Слышен недолгий приглушённый разговор, а затем он возвращается с баночкой взбитых сливок и большой ароматной чашкой кофе с трубочкой и ставит всё это перед гостем, а сам снова садится рядом.              — Ой, спасибо!              Джисони показывает ещё пару клипов, вдохновлённо рассказывая что-то о взаимосвязанной истории в них всех, пока автовоспроизведение организовывает им фон. Ли слушает и кивает, понемногу подсаживаясь ближе и используя старый, как мир, трюк с потягиванием. Нет, ему правда обычно нравится слушать все эти глубокие разборы, в которые Хан так любит погружаться. Всем Ли нравится. В конце концов, позвать его в гости было общим решением братьев. Только они немного не рассчитали с тем, насколько этот милый омега оторван от земных вещей.              Когда шафл видео добирается до клипа погорячее с преобладающим красным цветом и бархатными голосами, Джисон притихает, не в силах сосредоточиться, да ещё и в неожиданно тесном присутствии альфы. Наедине с ним.              — А где остальные? — неловко усмехается он, обращаясь в сторону двери в гостиную.              — Ждут.              — М?              — Свой кофе, — с улыбкой поясняет Ли.              Джисон понятливо кивает. Телевизор выключают. Рука на его плече, которую он до этого не замечал, становится тяжелее. Чтобы отвлечься, он наконец-то берётся за принесённый кофе под всё тем же внимательным взглядом альфы.              — Вкусно, — улыбается Ханни и отпивает прямо из чашки, чтобы попробовать пенку.              — Я тоже хочу попробовать, — Ирино наклоняется ближе, укладывая голову ему на плечо.              — Вот держи, — тот подносит ему чашку с трубочкой.              Ирино хмыкает и вместо этого тянется к нему и слизывает пенку с верхней губы.              — Вкусно, — с придыханием соглашается он. — Хочу ещё.              Его дыхание обжигает губы Джисона. Тот на секунду цепенеет от удивления и смотрит своими пуговками немного растерянно, но не отклоняется и не сопротивляется. Ирино этого достаточно, чтобы прилить поцелуем, обхватывая его губы своими и зарываясь пальцами в кудряшки на затылке, притягивая, перебирая, посылая дрожь вниз по позвоночнику. Он целует нежно, почти воздушно, как пенка на кофе, но постепенно углубляет. Трубочка тихо стучит о края чашки — у Джисона трясутся руки, и Ирино обхватывает его предплечье, ведя ладонью от локтя выше и перехватывая чашку, которую вот-вот и выпустили бы в полёт на пол.              — Пей, маленький, — Ирино подносит чашку к его губам.              Тот рдеет от такого обращения и послушно отпивает несколько глотков. Ирино не даёт ему проглотить последний, впиваясь поцелуем и настойчиво проскальзывая языком между его губ, вылакивая раф прямо из его рта. Небольшая струйка выходит мимо, стекая по подбородку Ханни и за ворот футболки, и альфа тут же слизывает её снизу вверх к самому уголку губ.              — Хочешь ещё? — его полушёпот звучит сейчас так остро.              — Что? — часто моргает омега.              — Ну… — тот скользит взглядом вниз, очерчивая красивое тело, которое он уже неосознанно начал подминать под себя, из-за чего Ханни приходится опереться на руку, и снова поднимается к его глазам, хитро улыбаясь. — Кофе.              — Я… я не знаю. М-мне не стоит столько кофе, уже поздно… — лопочет Джисони, дыша чаще, словно альфа забирает себе весь воздух.              — Так оставайся у нас.              — Да я не… не думаю, что…              — Ну же, малыш. Мы сделаем тебе столько кофе, сколько захочешь. Будет вкусно, обещаю, — заговорщицки клонит своё Ирино.              Он мягко кладёт ладонь на коленку омеги, поглаживая большим пальцем. Она кажется раскалённой, обжигает кожу даже через ткань спортивок, слабо двигается выше, но не решается продвинуться далеко, наглаживая небольшой участок. Аромат ванили окутывает Джисона со всех сторон, словно просачивается ему прямо в голову через нос, пока голос этого змея искусителя затекает ручейком в уши. Джисон смотрит в его глаза, они жаждущие, но не напористые, скорее просящие. Он сомневается, но упираться этому взгляду всё тяжелее. Ирино перемещает руку ему на талию, сжимает, посылая мурашки, и снова сползает рукой на бедро, щекоча легкими поглаживаниями по коленке.              — Л-ладно, давай, — с дрожащей неуверенностью в голосе соглашается Джисон. Он жмурится и глубоко вздыхает, сглатывая. В конце концов, это обычное человеческое занятие — секс. Так ведь? Ничего страшного не случится, если он займётся им с этим вроде бы дружелюбным альфой. Так ведь?              — Умница, — практически мурчит тот.              Как вдруг он поворачивает голову к двери гостиной и свистит, отдавая сигнал. В комнату тут же заходят ещё двое альф, его братья, и закрывают за собой дверь. Один из них, Лино, садится с другого бока от Джисона, а другой, Минхо, обходит и становится со спины за диваном. Джисон весь поджимается, кровь холодеет, в груди всплескивает адреналин, заставляя сердце биться часто-часто.              — С-стоп, что? Я думал… — сбивчиво тараторит он, мотая головой от одного к другому и обратно. — Р-ребята, стойте, что вы… вы…              Альфы совсем не разделяют его шока, у них, кажется, свои вполне чёткие планы на него. Их руки тут же оказываются на его теле, но уже не робко и вопросительно, а вполне утвердительно, сжимают его грудь, живот, водят по торсу и бёдрам, пока он инстинктивно пытается прикрыться от них, но тщетно. Его обсели со всех сторон. Он смотрит непонимающе, напуганно. Их шорты бесстыдно топорщатся, словно их возбуждённые члены указывают прямо на него, а он всё мечется, отводит взгляд. Запахи троих альф смешиваются, давят, окружают и загоняют в угол. Их слишком много, слишком душно, слишком тесно.              — Всё хорошо, — Минхо зарывается носом ему в затылок, держа за плечи сзади.              — Мы просто позаботимся о тебе, — всё тем же заговорщицким голосом твердит Ирино слева, сминая его грудь, но его тон уже совсем не кажется Хану безобидным.              — Очень хорошо позаботимся, — вторит ему Лино справа.              Их большие ладони ложатся ему на колени неподъёмным грузом и ведут вверх по бёдрам к паху. Джисон хватается за них, упираясь изо всех сил. К его счастью, они поддаются и останавливаются, оставаясь на месте. Крупная дрожь колотит всё тело, внутри смешиваются инстинктивное желание от феромонов и паника, что хватается невидимой лапой за горло. Омежье нутро чувствует их силу, доминантную энергию, подавляющую волю. Он загнанно дышит, хочет возразить, отказаться, да хоть умолять их не делать ему больно, но не может и слова выдавить. Слишком много. Слишком резко.              Альфы видят его напуганное лицо: его оленьи глазки широко открыты, блестят и мечутся. Чуют горечь в его кофейном аромате. Добыча в ловушке. Невинный барашек в логове волков. Инстинкты заставляют глотать слюну, голодно смотреть на его шею, пока в горле бурлит тихое рычание. Однако разум дёргает стоп-кран, и они послушно замирают, отстраняясь, чтобы не забирать его последний воздух.              Минхо тяжёлыми шагами обходит диван и становится перед ним. Джисон пугается ещё сильнее, смотрит затравленно, напрягается всем телом и хочет рвануть прочь, но тот внезапно опускается перед ним на колени. Он смотрит почти буднично: спокойно, даже нежно, без той хищной ауры, что оцепила Хана. Молча бросает взгляд на Ирино и Лино по очереди, смотрит серьёзно, приказывающе. Те убирают руки, которые Хан всё это время держал, вцепившись и сжимая в попытках успокоить нервы, и отклоняются, наконец давая ему хоть какое-то пространство. Всё так же безмолвно Минхо кладёт голову ему на сжатые колени. Он ластится, тычется носом ему в ладонь, чтобы Хан положил её ему на голову, и смотрит снизу вверх ласково, покладисто.              — Не бойся, Джисони, — наконец говорит он. Его тон ещё более располагающий, чем у Ирино, мягкий, как шёлк. — Мы не причиним тебе вреда. Мы просто хотим сделать тебе приятно.              Сидящие по бокам братья тоже начинают тереться щеками о его плечи. Не давя, просто показывая присутствие.              — Ты нам очень понравился. Мы тебя не обидим, — почти шепчет Минхо снизу, выпуская обволакивающий мускат.              — Я… я не знаю… я даже не думал… Вас много. Я не могу так, — Хан отрицательно трясёт головой.              — Это не сложно, малыш, — подключаются сбоку. — Тебе даже делать ничего не придётся.              — Да, Ханни, — говорят с другого. — Мы всё сделаем сами. Ты только… позволь нам.              Минхо видит пляшущие блики сомнения и опасения в его глазах и аккуратно берёт его другую ладонь, целует и ведёт от своей скулы к шее, оставляя там, давая почувствовать своё сердцебиение. И он добивается эффекта.              Джисон часто моргает и оглядывает их. Тревога робко отступает, давление в горле слабеет и тонет, стекая по груди вниз к животу. Настроение меняется. Теперь он не наивный барашек, оказавшийся в логове волков без выхода. Волки протянули ему свои поводки. Они окружают его, но больше не слышно рычания и клацанья клыков. Вместо этого они преданно облизывают его руки, держащие их за привязи. Они не растерзают его. Они хотят поиграть.              — Мы хотим поиграть с тобой, Ханни, — говорит Ирино, унюхав послабление.              — Хотим сделать тебе хорошо, — подхватывает Лино, снова выпуская жжёную карамель.              Минхо пододвигается лицом к его паху и жарко выдыхает на его член прямо через ткань, от чего Джисон дёргается и громко вдыхает. Руки Минхо ложатся на пояс его спортивок. Руки Джисона ложатся поверх. Минхо улыбается и целует ровно над резинкой, подцепляя футболку носом и оставляя долгие чмоки на нежном животике. Край футболки подцепляют близнецы по бокам, задирая и припадая такими же пока что сухими поцелуями к его груди. Джисон неуверенно пытается прикрыться одной рукой, другой ещё держась за штаны, но они огибают её, всё равно добираясь до цели и захватывая в плен его соски, туго облизывая всей плоскостью языка, вызывая звучный вздох. Они принимаются ласкать его горошины, теребя их влажным языком, затем дуют холодным воздухом, от чего Джисон снова вздрагивает и ноюще мычит, и они зацеловывают его грудь быстрыми жаждущими касаниями.              Тем временем Минхо целует его поджимающийся живот уже совсем не невинно, а мокро, широко открывая рот и проезжаясь кромкой зубов. Он присасывает кожу в паре мест, оставляя лёгкие красноватые следы. Его пальцы заползают под резинки спортивок и трусов сразу, и Джисон снова хватается за его запястья. Минхо строит бровки домиком, смотрит тем же обезоруживающим просящим взглядом и немного тянет его штаны вниз через тихое мычание и слабое сопротивление Хана. В хватке того появляется небольшое усилие, и Минхо давит его на корню, припадая лицом к его паху снова и жарко выдыхая на уже освобождающийся от ткани пока ещё вялый член омеги. Он сразу же ловит его ртом, ведя языком к самому кончику и без промедления захватывая головку в жаркий влажный плен. Джисона резко прошивает этим ощущением, и он издаёт жалобный стон. Его ноги рефлекторно сжимаются и приподнимаются, колени давят на грудь Минхо, слабо пытаясь оттолкнуть, но тот наваливается на них всем весом и выпускает слюну, смазывая и всасывая его плоть дальше.              У Джисона перегруз. Ему насильно делают приятно и, чёрт, ему правда приятно. Он пытается оттолкнуть Минхо, но тот не поддаётся, и затягивает его только глубже, как ловушка для пальцев. Пока он суетится и вяло отпирается, теряясь в ощущениях, но не решаясь ни на что до конца, близнецы стаскивают с него футболку и аккуратно разжимают его пальцы, когда он в ещё руководящем им рефлекторном сопротивлении хватается за неё, как за спасательный круг. Минхо пользуется случаем и стягивает его штаны с трусами до самых лодыжек, оставляя пока там в качестве ограничителя для брыкающегося парня.              Член в его рту неумолимо твердеет, и он прилежно сосёт, качая головой, вжимая щёки, затем резко концентрируясь вверху и притираясь к чувствительной уздечке под головкой. На его старания отзываются тяжёлым дыханием и аханьями, а стоит ему уделить внимание яичкам, перекатывая и сминая их в руке, как бёдра омеги начинают подниматься.              Тело Ханни сдаётся под его напором, тянется навстречу, раздвигает ноги шире, чтобы подпустить его ближе. Позволяет стащить бесполезно болтающиеся штаны с бельём и носками, оставляя его абсолютно, безоружно голым. Руки на плечах Минхо не могут решить, упираться или притягивать. Лино с Ирино тоже не остаются в стороне: пока один целует его шею, терзая кофейную феромонную железу, другой спускается к набухшим соскам, оба гладят его торс в унисон, сводя с ума таким количеством стимуляции везде и сразу. Голова идёт кругом, рациональность вопит об опасности отдаваться троим альфам на милость, но живот скручивает не страхом, а наслаждением от их умелых манипуляций. Он даже не замечает, когда те успевают сбросить одежду и с себя, теперь прислоняясь горячими телами к нему, иногда лениво надрачивая свои колом стоящие члены.              И тем более в тяжелой дымке десертных ароматов для него становится сюрпризом, когда к его губам подносят эклер.              — Кусай, сладкий, — Лино легонько водит пирожным по его губам, дразня.              Как от такого откажешься. Джисон не может. Это его слабость. Он послушно открывает рот и обхватывает губами кончик пирожного, который Лино в него аккуратно вводит. Ханни откусывает эклер и прикрывает глаза, блаженно жуя, позволяя стимулировать и свои вкусовые сосочки самым божественным образом, пока остальные внимательно смотрят.              Он тщательно пережёвывает и глотает, тут же открывая рот снова. Их сладкий мальчик просит добавки. Лино берёт место укуса уже сам и направляет другой кончик с небольшим отверстием в рот Джисони. Тот расстроенно мычит, ведь он хотел откусить побольше крема из середины, но всё равно принимает то, что дают. Но стоит ему насадиться ротиком на десерт, как Лино напрягает щёки и начинает дуть прямо в трубочку теста, выдавливая крем из свежего эклера прямо ему на язык, постепенно заполняя его рот сладостью. Ханни получает то, что хотел, и даже больше, даже слишком. Лино не останавливается, пока не выдувает весь крем полностью, не наполняет милый ротик так, чтобы щёчки раздулись. После этого он берётся за них, убрав остаток пирожного, и немного сдавливает, от чего из сжатых уточкой губ струится белый крем вперемешку со слюной. Лино даже не целует его — он жадно вылизывает ему рот, деля с ним начинку, размазывая и создавая липкий ванильный беспорядок на его лице.              Вдруг Лино отталкивают, а Ханни перехватывают за подбородок, поворачивая голову в другую сторону.              — Не жадничай, — Ирино обращается к Лино, целуя Джисона и смакуя его губы, перемазанные в креме.              Минхо наблюдает за ними снизу, наслаждаясь видом, неспешно водя руками по возбуждению омеги и своему собственному. Как вдруг в его светлой голове звучит таймер. Это запеклась идея.              — Ты такой сладкий, — восхищается Лино, притягивая Джисона назад и долизывая сладость по краям его губ.              — Будешь нашим эклерчиком, Джисони? — Минхо хитро улыбается и стучит братьев по ногам, привлекая внимание.              Он жестами объясняет, чего хочет, пока Джисон витает в лёгком головокружении после поцелуев. Братья одобрительно кивают, и стоит Джисону только заподозрить неладное по этому затишью, как ему синхронно поднимают ноги под колени, сгибая его пополам и выставляя его задницу напоказ свисать с края дивана. Минхо массирует пальцем поджавшееся отверстие и вводит один на пробу, удовлетворённо мурча. Внутри всё как надо: горячо и влажно. Тогда он вынимает палец, размазывая немного слизи по кругу, берёт ещё один эклер и приставляет его к уже потёкшей дырочке.              — Хочешь ещё один, Джисони? Скушаешь его своим нижним ротиком?              — Ч-что… нет-нет-нет, что ты…! — мечется тот, выпучив глаза.              Джисон хнычет, отнекивается, ёрзает задницей, пытаясь увернуться, но хватка альф усиливается, твёрдо удерживая его на месте. Его ягодицы раздвигают сильнее, Минхо надавливает, и попка эклера входит в его, растягивая дырочку, что легко поддаётся к стыду своего хозяина. Минхо проталкивает пирожное наполовину и останавливается. Джисон всхлипывает, но не может сдержать стона. Минхо надкусывает другой край сладости. Джисон зажмуривается и закидывает голову, не в силах выдержать его взгляд из-под ресниц при этом распутном действии. Минхо начинает дуть, и Джисон крупно вздрагивает в руках двоих альф и почти воет, когда прохладный крем выдавливают прямо ему внутрь.              — Вот так, малыш, принимай, — воркует Ирино и гладит ему животик.              — Тебя нужно хорошо наполнить, милый, — Лино оттягивает его ягодицу и мнёт её в руке.              Минхо выдувает весь крем до конца и отдаёт оболочку с шоколадной глазурью наверх, где её терзают между собой двое альф, подкармливая и омегу. Он засовывает внутрь палец, ощупывая трепещущую мягкость, мучительно медленно и тщательно двигает им по кругу, разминая стеночки, от чего сверху сладенько стонут, а мышцы вокруг пальца хаотично сжимаются, предавая хозяина и пытаясь удержать источник удовольствия. Минхо перемешивает крем с естественной смазкой в общий сладкий сироп, а затем плотно прижимается губами к дырочке и толкается в неё языком. Он посасывает тугие края, натягивая, трахая её языком и иногда делая вакуум сильнее, высасывая сладкую начинку из их эклерчика.              Джисон млеет и стонет от приятной стимуляции, и снова хнычет от стыда, краснея своими милыми щёчками и шеей, которую вылизывают с двух сторон голодные до него альфы. Лино берёт его руку и кладёт себе на член, надрачивая ей, и Ирино повторяет за ним, направляя движения Джисона и тихо стоная ему на ухо, иногда прикусывая его.              Минхо досасывает крем, вылизывая дырочку до чиста шершавым языком, от чего она жаждуще дрожит вопреки всем предыдущим отрицаниям Джисона.              — Наш эклерчик такой сладкий, — блаженно тянет он, словно сытый кот. Однако его аппетит лишь разогрелся. — Берёт всё, что ему дают. Хочешь ещё, да, малыш? Твоя голодная попка хочет ещё?              Остатки сопротивления Джисона велят ему сказать «нет», но блестящие оленьи глазки и пульсирующий анус так и сигналят «да». Минхо хитро улыбается, берёт недопитый раф и набирает его в рот. Затем берёт оставленную в чашке трубочку и под новую волну недоумения и отрицания аккуратно вводит её внутрь, выпуская поток ещё тёплой сливочной сладкой жидкости в такую же сладкую попку. Джисон громко хнычет и сжимается, сам не зная почему.              — Какой ты послушный, Джисони. Так хорошо принимаешь в себя наше угощение, — хвалит его Ирино, тяжело дыша и внимательно наблюдая за его наполнением.              Да, наверное поэтому Хан поджимает пальчики на ногах, жмурится, но выдерживает ещё несколько вливаний оставшегося кофе с другого конца, чем он ожидал. Каждая новая порция проталкивается всё дальше, заполняя его до отказа, пока чашка не опустеет. Последний прилив, и он крепко сжимается, удерживая напиток в себе. Минхо немного дразнит его дырочку, массируя по кругу большим пальцем, но затем проталкивает его внутрь и затыкает его, помогая удержать всё внутри и напитаться дополнительным омежьим сиропом. Лино с Ирино наслаждаются его хаотичными ласками, неспешно толкаясь в его ладони, и сами вожделенно наглаживают его, дрочат ему по очереди, играются с его стоящими сосочками, чмокают в коленку или щекочут его пяточку, просто чтобы посмотреть, как он заёрзает и возмущённо захнычет от того, как булькает у него в животе.              — Наш омега такой милый, — сладко воркуют с одного бока.              — Да, наш Джисони самый лучший, — поддерживают с другого, губами еле касаясь его уха, вызывая лёгкую дрожь по телу.              Похвала растекается медовой негой, туманя и так мутное сознание, расплавляя остатки рациональности. От приятных слов его член дёргается, а кофе распирает и просится наружу всё сильнее, сводя лёгкими спазмами. Хан жалобно смотрит влажными глазками на Минхо, сидящего между его ног и улыбающегося точно чешир. Тот ничего не говорит, но наклоняется и снова берёт в рот его член, в пару движений заглатывая его целиком. Сверху раздаётся протяжный жалобный стон, и он ответно мычит вокруг его члена, посасывая его и согревая. Пальцем он толкается глубже, по самую костяшку, надёжно затыкая его дырочку, но коварно давя на простату, ухмыляясь собственной шалости и звукам удовольствия сверху.              Он чувствует, как член дёргается прямо в его горле, пока братья продолжают хвалить и восхищаться их чудесным омегой, что забрёл прямо в их логово. Наивный барашек с глазами бемби, осознавший, куда попал, лишь когда дверь за ним захлопнулась, а взгляд встретился с голодными волками. Но вот он лежит перед ними наполненным животиком кверху, полностью раскрытый, самозабвенно целуется то с Лино, то с Ирино. Они взяли взбитые сливки со столика и по очереди кормят его небольшими пшиками, зацеловывая до отупения. Полностью в их власти. Беззащитный. Маленький. Но волки обещали не обижать. Только поиграться.              — Тебе нравится, как мы с тобой играем, милый? — тянет Минхо, снявшись с его члена. Он немного двигает пальцем внутри, дразня его простату и спазмирующую дырочку ещё сильнее.              — Мх-х-х… да, — его высокий жалобный голосок тоже подрагивает, а сам он жмурится, от чего по краям глаз выступает влага, которую тут же сцеловывают. — Пожалуйста-а-а… — тянет он.              — Пожалуйста что, Джисони? — коварно усмехается Минхо. Ему так нравится играть с их смущающейся добычей. В ответ тот лишь сжимает губы и хнычет, просяще смотря на него, но он лишь делает ещё несколько трахающих движений пальцем.              — Пожалуйста… можно я… выпущу, — вновь краснеет Джисон и прячет лицо в груди Лино справа от себя.              — Ты хочешь, чтобы я выпил твой раф из твоей сладкой попки? Хочешь, чтобы я высосал его из тебя до последнего глоточка? — притворно невинно вопрошает Минхо, замечая, как облизываются остальные.              Джисон громко мычит, обеими руками вцепляясь в Лино, будто пытаясь насквозь продавить его лицом, лишь бы спрятаться от смущения. Но стенки его кишочки уже судорогой сводит, как сильно хочется выпустить жидкость из себя.              — Да… да! — не выдерживает он, приглушённо крича в грудь Лино, и из глаз брызгает ещё пару капель солёной влаги. — Пожалуйста, выпей его из меня! — умоляет он.              — Конечно, крошка. С удовольствием, — гладит он по ягодице. Близнецы смотрят вниз жадно, ревностно, словно вот-вот и зарычат. Троим альфам тяжело делить такого сладкого омегу между собой. — Но я хочу поделиться с остальными. Ты дашь нам всем попить, малыш Джисони?              — Да-да-да, — судорожно кивает он, беспокойно ёрзая попой по дивану, из последних сил держа в себе булькающий от его движений напиток.              Они отпускают его затёкшие ноги и помогают подняться и сменить позу. Точнее, он продолжает прятаться в груди Лино, пока сильные руки других двоих альф поднимают его, как податливую куклу, и ставят в нужную позу — на четвереньки на диван.              — Ты такой полненький, — Ирино гладит его по животику снизу. — Держись, детка, держи в себе. Ты же не хочешь расстроить кого-то и разлить его порцию, — приговаривает он.              Первым по-хозяйски присасывается Минхо, снова проталкиваясь языком и легонько массируя зубами края его дырочки, от чего Джисон надрывно стонет и с новой силой цепляется за Лино, который заботливо перебирает его кудряшки. Минхо делает вакуум ртом, высасывая небольшой глоток, и мычит, закатывая глаза от получившегося нектара. Сладость омежьей смазки и её же привкус кофе бустанул напиток до невообразимого уровня вкусовых ощущений. Он почти решает высосать ещё, выпить всё, но отрывается, опомнившись. Сейчас не до того, чтобы троим альфам спорить, а уж тем более не до того, чтобы отрываться сделать ещё кофе. Он аккуратно вынимает язык, давая дырочке закрыться, и отстраняется, подпуская Ирино к их божественному источнику.              Ирино сначала плотно притирается языком к влажному пульсирующему отверстию, получая несколько пролившихся капель и слабые пинки омеги по дивану. Тогда он широко прижимается губами, а рукой надавливает на низ живота Джисона, с нажимом массируя, от чего тот вскрикивает и выстреливает сливочной сладостью прямо ему в рот. Ирино довольно перекатывает немного вязкую жидкость на языке, смачно причмокивая. Измученное отверстие выпускает ещё пару брызг мимо на диван, но его быстро затыкают пальцем.              — Тш-ш-ш, держись, детка, держись. Ты же хочешь быть хорошим маленьким омегой для нас?              — М-мх, я хороший. Хороший, — скулит Джисони.              — Мы сделаем тебе очень приятно. Но ты должен нам помочь, — напоминает Лино, отодвигаясь от него немного и беря за подбородок, чтобы взглянуть ему в глаза. Его лицо красное, немного заплаканное, с белыми следами предыдущих лакомств в уголках губ и на щёчках. Глаза умоляющие, но совсем не от страха. Они молят об удовольствии.              Ирино заменяет собой Лино, позволяя Джисону держаться теперь за него. Лино пристраивается сзади оттопыренной попки Джисона и проводит языком по его яичкам, вверх по промежности и к самой розовой дырочке, слизывая то, что пролилось. Он высасывает свой глоток их сладкого коктейля, смакуя на языке. Но внутри ещё осталось немного, и он берёт взбитые сливки, решая домешать ещё порцию и продлить их сладкий перекус. Конус горлышка проникает внутрь под тихий писк в живот Ирино, кнопка вдавливается, и из баллончика извергается поток сливок.              Пальцы Джисона судорожно сжимаются на боках Ирино до синяков. Его ноги дрожат, внутри тоже всё дрожит от постоянной дразнящей стимуляции, но она слишком лёгкая, щекотливая. От отчаяния он подаётся назад на горлышко баллончика, желая получить ещё, больше, чтобы его заполнило как следует и он смог вновь почувствовать нужное давление в нужных местах.              Альфы умиляются рвению их маленького омеги. С ним так весело играть. От каждого его движения, ёрзания, стона член сильнее наливается кровью, яйца тяжелеют, хочется затрахать его до потери сознания. Баллончик со сливками убирают, и Лино награждает его сразу двумя пальцами, легко заскальзывая ими в истекающее нутро и принимаясь двигать быстро, размашисто, тыкаясь прямиком в простату, чем доводит омегу до криков удовольствия. Но эта атака закончилась так же быстро, как и началась, вновь оставляя его мучительно пустым, не считая остатков напитка, который взбился вместе со сливками. Джисони ноет и снова стучит ножками по дивану, и Минхо тоже подходит поиграть, несколько раз проводя ладонью по текущему члену омеги, позволяя ему немного потолкаться в его кулак, прежде чем жестоко оставить снова.              Они издеваются, мучают его короткими интенсивными эпизодами. Лино опять вылизывает его дырочку и вставляет язык, вызывая новый поток жалобных стонов и толчок бёдрами ему навстречу, лишь бы получить больше, лишь бы его набухшую дырочку поласкали ещё. Он присасывается и жадно пьёт получившееся сливочное месиво. Из-за стимуляции поток смазки внутри усилился, напитывая смесь кофейным вкусом. Выходит ещё один шедевр, он сводит с ума, невозможно оторваться, и Лино и не собирается, пока его не отталкивают другие альфы, взглядом напоминая: «не жадничай».              — Знаешь, как узнать, что крема в пирожном точно хватит? — Минхо гладит Джисона по щеке, размазывая сбежавшие капельки слёз со слюной и сливками.              — Мх-х-х, как? — на грани сознания спрашивает тот, жмурясь и упираясь другой щекой в живот Ирино, на котором уже мокрое слюнявое пятно.              — Он должен немного выливаться по краям.              Минхо берёт баллончик и двигает Лино, пристраиваясь сзади Джисона и выдувая в него остатки сливок. Кажется, сегодня его попа точно слипнется, как его и предупреждали, когда он нажимал на сладкое. Тем временем Ирино мягко отцепляет его и берёт за подбородок, пытаясь добиться реакции. Ханни открывает мутные от возбуждения глаза и смотрит на него. Он выглядит уже таким затраханным до изнеможения. Пора действительно сделать его таким. Ирино улыбается и подносит свой сочащийся предэякулятом член к его распахнутому от тяжёлого дыхания рту.              — Возьмёшь его, детка? Выливаться должно с обоих краёв.              Их омега действительно самый хороший и послушный. Тут же открывает ротик шире и вбирает головку, сладко посасывая её и насаживаясь дальше, устало двигая затёкшей шеей. От его измученной задницы отлипают, но только чтобы вставить член. Он на автомате прогибается сильнее, подставляясь, и стонет вокруг органа Ирино, посылая приятные вибрации, пока его и так наполненную рафом, кремом и собственной смазкой задницу затыкают ещё и большим членом, неумолимо вводя до упора одним плавным движением, проталкивая всё ещё глубже внутрь.              Они все уже на пределе. Минхо берёт его сзади, трахает его жаждущую задницу, что охотно принимает долгожданный член, обхватывая своей узостью, словно пытаясь затянуть в себя. Он двигается ритмично, размашисто, водит рукой по его позвоночнику, разгоняя по телу волны удовольствия, что бьют Джисону в голову, пока её заполняет другой член. Рука Ирино сильнее путается в его кудряшках, перебирает, сжимает и немного оттягивает, направляя его, пока он толкается навстречу постоянно вибрирующему рту. Ему даже жаль затыкать эти сладкие звуки собой, но вид разрушенного ими омеги, что послушно ублажает его, вид его раскрасневшихся натруженных губ, перепачканных в слюне и десертах, и, конечно, вид их членов, исчезающих в нём, сводит его с ума и толкает всё ближе к краю. Минхо держит Хана за талию, тоже наращивает темп и вбивается всё быстрее, яростнее, с его губ срываются частые стоны, пока он гонится за собственной разрядкой, вколачиваясь в чудесно тесное нутро. Джисона шатает вперёд-назад с бешеной скоростью от их движений, когда наконец они оба срываются и кончают в него с двух концов одновременно, от чего ему даёт в голову немыслимым кайфом. На секунду он правда чувствует себя переполненным эклером, особенно от подбадривающих голосов из пространства вокруг.              — Умничка, малыш. Так хорошо справился, — гладят его по щеке, пока из его рта вытекает сперма, смешиваясь с общим беспорядком на его лице и капая на обивку.              — Так хорошо принимаешь, — гладят его по ягодице. — Осталось совсем капельку, детка. И ты будешь таким полным, — мельком оглаживают ему живот.              Его руки слабеют и сдаются, он валится лицом на диван. Его дырочка пульсирует, сжимается, не в силах полностью закрыться. Он уже не понимает, это головокружение или его снова двигают куда-то. А, нет, это диван качается, когда Ирино покидает его, а следом встаёт и Минхо и его место занимает Лино. Не теряя времени, он затыкает дырочку собой, не давая сладкой начинке вытечь из неё. Джисон хрипло стонет от новой сильной заполненности, когда его попку снова натягивают до упора, заталкивая всё содержимое обратно вглубь. Лино опускается корпусом на него сверху, обвивает руками и начинает толкаться. Он не церемонится и задаёт сразу быстрый темп, вбивается сильно, почти рыча ему на ухо. Его член с силой проезжается по простате раз за разом, толкается прямо в чувствительный комочек, от чего член Джисона истекает ничем не хуже его задницы. Ему так хорошо, просто крышу сносит от дикой энергетики, а инстинкты зашкаливают, заставляя неразборчиво требовать альфу ещё, больше, сильнее, пока его крепко держат сзади и втрахивают в диван. Его блаженные гортанные стоны звенят в воздухе, гулко отражаются от стен и смешиваются со шлепками кожи о кожу, лаская слух отдыхающих на полу альф. Лино дышит ему в основание шеи, слегка прикусывая, бешено долбясь в жаркие растёртые стеночки, что уже начинают сжиматься вокруг его длины. Джисон отчаянно впивается в подушку дивана под собой, его стоны становятся выше, а спина прогибается под лучшим углом. Всевозможные жидкости в его заднице взбиваются в пену хаотичными толчками, его мозг превращается в расплавленный сырок, напряжение в паху скручивается в тугую пружину с каждым ударом по простате, когда наконец он застывает с распахнутым ртом и выстреливает спермой на диван под собой, протяжно громко стоная от цунами удовольствия, что накрыло его окончательно. Его стенки пульсируют, сжимаясь вокруг Лино, и тот входит до упора, изливаясь глубоко внутрь, добавляя и свой вклад в общий коктейль и стоная в унисон. Он остаётся внутри, пока жадная омежья попка выдаивает его член до последней капли, и его горячая сперма смешивается с остальными жидкостями внутри их хорошенького мальчика.              Ноги Джисона страшно трясутся от напряжения, и он заваливается на бок, как только Лино выходит. Из него толчками начинает вытекать смесь кофе, сливок и спермы, и его ногу поднимают под его измождённое мычание, чтобы увидеть эту красоту. Минхо собирает вязкую жидкость пальцами и заталкивает ему обратно в дырочку, от чего Джисон подставляется и опять стонет от сильной чувствительности. Лино, видимо, ещё кроет тоже, поэтому он рывком укладывает его на спину, сильнее задирает его ногу и накрывает ртом истекающее отверстие, высасывая оттуда всё вместе со спермой. Похоже на солёную карамель. Отличная пара к его жжёной.              Их добыча лежит без сил. Они хорошо с ним поиграли. И они обещали позаботиться, поэтому вместе несут его сначала в ванную, помогая отмыться, а после — в самую большую кровать и устраиваются вокруг него. Омега ещё витает в эйфории, медленно спускаясь прямиком в сладкий сон, пока его со всех сторон обнимают горячие тела троих альф. Его альф. Каждый старается прижать его к себе сильнее. Такова их конкурентная природа. Но Джисони приоткрывает глаза и целует каждого из них, чтобы успокоились.              А утром ему наконец-то дадут нормально пропустить чашечку кофе. Разумеется, после того, как пропустят его по кругу дважды, доводя до эйфории и приятного изнеможения и лишая возможности ходить на какое-то время, чтобы заботливо принести ему кофе с пирожным в постель.