Точка опоры

«Ты уверена? Ребята были бы рады тебя видеть» Хина уже с десять минут сверлила взглядом телефон. Ещё по пути из тренировочного лагеря они с Сугаварой обменялись номерами телефонов, чтобы договориться о месте и времени встречи в следующие выходные, однако сообщение от него с вопросом придет ли она на их тренировку пришло уже утром следующего дня. Девушка и правда сначала подумывала об этом, но потом поняла, что её нахождение там совершенно ни к чему. Хоть она и была кем-то вроде временного менеджера, это было всего лишь разовое мероприятие для помощи на время проведения тренировочного лагеря. Лагерь закончился, Шимизу нашла Ячи, да и она сама всё еще числится в женской волейбольной команде, хоть и не посещает их тренировки. Просто наблюдать, конечно, тоже было интересно, но просто приходить и глазеть было всё-таки как-то некрасиво, в конце концов для этого существуют матчи. Кроме того, у Хаякавы было в планах всерьёз заняться своим восстановлением. «Уверена. Моя помощь вам больше не требуется, не хочу лишний раз путаться под ногами» Немного поразмыслив, отправляет следом ещё одно сообщение. «Хочу попробовать заняться оздоровительной физкультурой, в спортзале не смогу на этом сосредоточиться» Стоило ли этим делиться с Коуши, Хина не знала, всё-таки травма и восстановление после неё было только её личной проблемой, но почему-то хотелось, чтобы он знал. Ответное сообщение приходит практически сразу: «Не перенапрягайся! Если понадобится помощь, только скажи» Девушка неосознанно расплылась в улыбке и откинулась на подушки, продолжая смотреть в экран телефона и вчитываться в последнее сообщение. – Выражением твоего лица можно распугивать детей, ты в курсе? Хина испуганно отбрасывает телефон на другой конец кровати и поднимает голову. Оперевшись плечом на дверной косяк на неё сверху вниз смотрел Ойкава. – Тоору, ты придурок, кто так вламывается к девушке в комнату? – К девушке? – парень строит наигранное удивление и озирается по сторонам. – Не вижу здесь ни одной девушки. Не дожидаясь никакой ответной реакции Тоору бесцеремонно проходит вглубь комнаты и останавливается напротив стеллажа, заставленного книгами и мангой. Внимательно разглядывает полки, словно видит их впервые, и с видом истинного ценителя достаёт томик первой попавшейся манги. Не оборачиваясь, делает два шага назад и плюхается на кровать, Хина успевает подтянуть к себе ноги в последний момент. – Вообще-то я стучал, но кое кому явно не помешает почистить уши, – юноша незаинтересованно переписывает страницы и останавливается на случайной. – Ну и как Токио? Надеюсь, Тобио размазали по стенке. – Так ты о кохае моем пришёл посплетничать? Я-то думала неужели по мне соскучился, – девушка отпихивает друга ногами на край кровати и принимает сидячее положение. – Они не выиграли ни одного матча. Излучавший до этого всем своим видом безразличие, Ойкава заливается безудержным смехом и хватается за живот. Он явно ожидал услышать совсем не это, но кажется такой вариант устроил его гораздо больше. Хина же примерно такую реакцию и ожидала увидеть, поэтому молча ждала, когда парня отпустит и он успокоится. – Почему ты не сделала ни одного фото? Я бы любые деньги отдал, чтобы увидеть его лицо в моменты поражений. – Ну и болван же ты, Тоору, – Хаякава покачала головой. – То, что они не выиграли ни одного матча во время этого тренировочного лагеря, совершенно не означает, что они не стали сильнее. Парень наконец-то полностью успокоился и удивлённо уставился на Хину. Всего одна её фраза свела на нет всё его веселье, на что он лишь возмущённо хмыкнул и поднялся с кровати, попутно бросив мангу на стоящий рядом стул. – Отлично, правда вот не только Карасуно с каждым днём становится всё сильнее, – отвернувшись, юноша направился к выходу из комнаты, однако в дверях вдруг остановился, словно о чем-то задумавшись. Хаякава выжидающе сверлила его спину взглядом, ожидая, что он выкинет на этот раз. Но Ойкава только как-то небрежно оглянулся через плечо, снова нацепив маску безразличия. – Кстати говоря, в выходные ведь фестиваль. Мы идём есть окономияки? Девушка удивлённо раскрыла рот и хлопнула глазами. Это был первый раз на её памяти, когда Тоору сам позвал её на летний фестиваль. В прошлые года инициатором совместных посещений подобных мероприятий всегда выступала либо она сама, либо Иваизуми, поэтому услышав приглашение от Ойкавы, Хина абсолютно растерялась. В обычной ситуации она бы отшутилась, назвала его дураком, но согласилась бы. Вот только теперь всё было иначе. Она уже приняла приглашение Коуши и менять свое решение не хотела, да и это было бы как минимум некрасиво. – У меня уже есть планы на этот день, позови лучше Иву-чан, – не осознавая почему, но именно в этот момент девушка ощутила, как её с головой накрыло чувство вины. Словно она стала предателем, который бросает своего друга в самый ответственный момент на произвол судьбы. На языке замерли горьковатые на вкус извинения, но Хаякава сдержалась и с усилием воли проглотила их. Ей не за что извиняться, у них не было никаких договорённостей. Если он хотел позвать её, то мог сделать это в любой момент раньше. На лице парня не дрогнул ни один мускул. Казалось, ему было абсолютно плевать, а пригласил он её исключительно из собственной прихоти. Безразлично пожав плечами, Тоору вышел из комнаты. Хина подскочила с кровати и последовала за ним в коридор. – На обед не останешься? – Нет, мне пора на тренировку, я просто мимо проходил, – быстро завязав шнурки на кроссовках, Ойкава выпрямился и махнул рукой. – До скорого. Дверь за ним с хлопком закрылась, а девушка так и осталась стоять в коридоре, уставившись в одну точку и пытаясь понять, что это вообще сейчас было.

***

Как и планировала, Хаякава посвятила всю неделю занятиям по восстановлению после травмы. Пока была такая возможность и не начались занятия в школе, она каждый день посещала занятия по лечебной физкультуре, которую проводили в больнице неподалёку от её дома. Заниматься преимущественно с пожилыми людьми было, конечно, не самым весёлым времяпрепровождением, но главное было получить хоть какой-то результат. Врач каждый день твердил одно и то же – не торопиться, не нагружать себя, не надеяться на чудо. Самым главным и при этом самым трудным было набраться терпения. Даже если уже через неделю девушка почувствует себя в сто раз лучше, дорога в волейбол ей закрыта ещё минимум на месяц, а если она наплюет на запрет и снова получит травму, то может забыть о спорте навсегда. Дни тянулись невыносимо долго и скучно. Уже на третий день Хине хотелось взвыть от тоски, которую у неё вызывали методичные и однотипные упражнения. В тренировочном лагере было интересно и весело, но только вернувшись домой, она осознала, как сильно ей этого не хватает – быть частью чего-то такого живого, шумного и увлекательного. Единственное, что придавало сил и заряжало мотивацией – фестиваль, который пройдёт уже в эти выходные. Вообще, Хаякава никогда не была фанатом таких мероприятий. Весь интерес угас ещё в начальной школе и с тех пор, сначала с мамой, а затем с Тоору и иногда Иваизуми, они выбирались на фестивали просто поесть чего-то вкусного, чтобы затем почти сразу разойтись по домам, не дожидаясь главного события – фейерверков. Ей и юкату то никогда носить не приходилось, слишком уж сковывающей и неудобной она выглядела. Однако в этот раз всё было по-другому. Совершенно по-другому. Девушка долго всё обдумывала, взвешивала все за и против, прежде чем наконец решиться подойти к маме за день до назначенной даты. Женщина сидела на кухне перед открытым ноутбуком с чашкой чая в руках. – Мам? – Хаякава-старшая отрывает взгляд от экрана и поднимает его на дочь, давая понять, что она вся во внимание. – Слушай, завтра же у храма Ринно-дзи будет проходить фестиваль... И я... ну... – Хина тяжело вздыхает, почему она звучит так жалко и напугано? Что в этом такого вообще? – Я хотела... точнее подумала... может надеть юкату? Но у меня её нет, может у тебя... Женщина резким движением захлопывает ноутбук и поднимается со стула. Её выражение лица выглядит настолько удивлённым, что Хина невольно отшатнулась. – Ты хочешь надеть юкату? Серьёзно? – девушка как-то неловко топчется на месте и кивает. – Ты же говорила, что они тебе не нравятся. А Тоору тоже будет в юкате? Последний вопрос прозвучал как удар под дых, и Хина невольно скривилась. С того дня, как Ойкава появился на пороге её комнаты, а она отказалась идти с ним на фестиваль, он больше ни разу так и не появился. Рационально было предположить, что он просто на неё дуется, что было вполне в его духе, но обычно юноши хватало лишь на пару дней, слишком уж быстро он остывал. Но такое было впервые. Он не только не заходил к ним, но и не писал и не звонил. Сначала Хаякава порывалась наведаться домой к Тоору, дать ему по голове и в очередной раз сказать ему, что он придурок, но в один из вечеров, когда мама разговаривала по телефону с его матерью, та упомянула, что сын без конца пропадает на тренировках. И Хина сдулась. Этот чёртов трудоголик просто изводит себя в спортзале. Ну и пусть, её это не волнует. – Нет... То есть, я не знаю. Я иду не с Тоору. И без того большие от удивления глаза женщины стали ещё шире. Одна странность за другой. Это точно её дочь? – Не с ним? А с кем? С девочками из клуба? Нет, подожди, – Хаякава-старшая задумалась, перебирая в голове всевозможные варианты. – С теми мальчиками, с которыми вы готовились к экзаменам? Ну точно, кроме них ты больше ведь никого не приводила! – Да... точнее нет... точнее только с одним из них... то есть... – Хина обреченно простонала и схватилась за голову. Да она сейчас с ума сойдёт и вообще не пойдёт ни на какой к чёрту фестиваль, умрёт со стыда прямо здесь, на кухне. – Мам, какое это вообще имеет значение? Ты мне поможешь или нет? Женщина расплылась в хитрой улыбке. – Конечно помогу. У меня где-то была юката, которую я носила в старшей школе. Не новая, но очень красивая, – девушка отошла в сторону, пропуская маму, которая чересчур уж стремительным шагом направилась в свою спальню. – Дай мне время, и я всё устрою. Хина проводила её взглядом и не могла понять, стоит ли ей уже начинать жалеть о своих действиях?

***

Знойный субботний день с заходом солнца плавно перетёк тёплый вечер. День фестиваля угадывался ещё с самого утра, в активной подготовке храма к предстоящему празднику, а с наступлением вечера улицы заполонили множества людей в традиционных одеяниях, повсюду зажглись бумажные фонарики, и вся атмосфера буквально искрила предвкушением веселья. Коуши нервно поглядывал на часы. Они договорились встретиться в семь вечера у входа на территорию храма, однако Хина опаздывала уже на пятнадцать минут и почему-то не отвечала на сообщения. Савамура и Асахи, сидя на корточках, скучающе вырисовывали на земле какие-то закорючки веточками, которые нашли где-то неподалёку. Шимизу же, которая, к слову, пришла самая первая, наблюдала за ними, сидя на низкой ограде. – Суга, а она точно придёт? – Дайчи поднял взгляд на друга, который уже в двадцатый раз прожигал взглядом наручные часы. – Я уже есть хочу. – Она сказала, что придёт, – Сугавара тяжело вздохнул и пнул камешек под ногами. Не могла же она передумать? А если и передумала бы, то точно сказала бы об этом. А вдруг что-то случилось? Ожидание с каждой секундой становилось всё более мучительным. Парень уже сотню раз прокрутил в голове их разговор там, на берегу океана. Может это было слишком нагло? Вот так приглашать её куда-то ни с того ни с сего. Может она согласилась из обычной вежливости? А он теперь изводит себя по непонятной ему причине. Что вообще с ним происходит последнее время? Торопливый стук гэта по тротуару выводит из размышлений и возвращает в реальность. Коуши стоит спиной к дороге, но по оживившемся лицам друзей понимает, что ему не показалось. Это действительно звук шагов Хины. На секунду Сугаваре стало как-то страшно оборачиваться, но удивленные лица Дайчи с Асахи и сияющее улыбкой лицо Шимизу заставляют его сделать это практически моментально. – Простите... – тяжело дыша, девушка упирается ладонями в колени, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. – Сборы заняли гораздо больше времени, чем я думала... и эта обувь... кошмар какой-то... Хаякава поднимает голову, выпрямляясь, и Коуши чувствует, словно его пригвоздили к полу. Ему казалось, что он успел достаточно её изучить, ведь видел её и весёлой, и грустной, и решительной, и злой, но то, как она выглядела сейчас... разительно отличалось от всего перечисленного. Юката светло-кремового, почти белого, цвета, испещренная цветами хризантем таких же спокойных пастельных оттенков, опоясывалась тонким бежевым оби. Светлые волосы собраны в низкий пучок и закреплены тонкой золотистой шпилькой с изображением журавля, однако несколько прядей всё равно уже выбились из причёски и спадали на раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо. Она абсолютно точно выглядела иначе. Хоть они и были знакомы сравнительно недавно, Коуши уже привык видеть её в широкой футболке, спортивных шортах или штанах, в которых она приходила на их тренировки. Это была обычная Хина, привычная Хина, но теперь перед ним словно стояла хрустальная ваза – такая же изящная, хрупкая и... очень красивая. – Хина, от тебя глаз не оторвать, – Шимизу подходит ближе и немного поправляет воротник юкаты Хаякавы. – Тебе очень идёт. – Спасибо, – Хина лучезарно улыбается в ответ. – Ты тоже очень красивая, Шимизу, сиреневый тебе к лицу. Азумане и Савамура крутятся вокруг девушек, подбирая подходящие комплименты, а Сугавара так и продолжает стоять на месте, не в силах сказать хоть что-то. Словно он вовсе разучился говорить. Хаякава наконец поворачивает голову в сторону юноши, словно только заметила его присутствие, и сразу перехватывает его взгляд, улыбаясь. Чёрт, кажется, он пропал.

***

Праздник был в самом разгаре, когда они ступили на территорию храма. Вдоль дорожек расположились цветастые палатки с едой, сувенирами и игрушками, у каждой из которой крутилось не менее десяти человек в ярких юкатах и хаори. Шум толпы смешивался с доносящейся откуда-то весёлой музыкой и стуком гэта о вымощенные плиткой извилистые дорожки. Хина придирчиво провела рукой по ткани юкаты, пытаясь разгладить невидимые складки. Всё-таки все её убеждения о подобного рода одежде были не предвзятыми. И наряд, и обувь, и даже шпилька в волосах были жутко неудобными. Юката сковывала движения и не позволяла сделать широкий шаг, а гэта по ощущениям были хуже самых высоких каблуков, которые ей когда-либо приходилось носить – один неверный шаг и ей конец во всех смыслах. Но даже не смотря на все очевидные недостатки, девушке всё же понравилось её отражение в зеркале, на неё словно смотрела незнакомка. Ходить так часто у неё бы точно не получилось, но один вечер можно было и перетерпеть. Она просто хочет гармонично вписаться в атмосферу праздника. Да, только и всего. Первой остановкой стал ларёк с такояки. Голодный Дайчи торжествовал, набирая еды, остальные были более сдержаны и явно менее голодны. Наевшись до отвала, они двигались дальше в поисках каких-нибудь развлечений. – Как насчёт ловли золотых рыбок? – Асахи с интересом затормозил у длинного аквариума, заполненного множеством золотых рыбок. Все согласно закивали и, вооружившись бумажными сачками, сосредоточенно принялись за ловлю. Азумане и Сугавара выбыли уже через пару секунд, промокшая бумага легко порвалась, а золотые рыбки ловко удрали подальше от неудавшихся рыболовов. Савамура, уже готовый праздновать победу, разочарованно вздохнул, когда в последний момент и его добыча всё же сорвалась и спрыгнула в воду. – Вот блин, – Хина рассмеялась, когда и в её сачке осталась лишь дырка. – Да это же невозможно! – В этом и суть, – Коуши приподнимает уголки губ и протягивает девушке ещё один сачок. – Попробуешь ещё раз? После нескольких попыток единственным победителем оказалась Шимизу, которая смогла поймать не одну, а целых две рыбки. – Ладно, есть кое-что поинтересней, – Дайчи отходит от аквариума и указывает на палатку неподалёку. – Кто хочет пострелять в тире? Сугавара и Азумане протестующе замахали руками. – Да ладно, Дайчи, ты же знаешь, что никто кроме тебя стрелять не умеет, так не интересно, – Коуши упёрся руками в плечи друга, пытаясь увести его подальше. – Я умею. Все оборачиваются и удивленно смотрят на Хаякаву. В чём причина такого искреннего удивления, она не понимала. Ещё в прошлом году, точно на таком же фестивале, на который девушка ходила с Ойкавой и Иваизуми, Хаджиме научил её стрельбе из ружья, которое используют в большинстве тиров, чтобы она могла уделать в этом Тоору. И она уделала. Трижды. Всухую. Оказавшись перед прилавком, Хина пропускает Савамуру вперёд, чтобы понаблюдать за его действиями и освежить память. Он действует настолько уверенно и спокойно, словно занимается этим каждый день. – Восемь попаданий из десяти, очень хорошо, – владелец тира хлопает в ладоши и протягивает довольному парню какой-то мохнатый брелок в качестве приза. – Девушка тоже хочет попробовать? Хаякава согласно кивает, откладывает в сторону кинчаку и немного задирает рукава юкаты. Ловко перезаряжает ружье и прикладывает его к левому плечу. В голове всплывают слова Иваизуми: «Не двигайся и не торопись». Хлопок. Мишень отлетает в сторону. За ней вторая, третья и четвёртая. – Ну и ну, девушка, – владелец, явно не ожидавший такого от школьницы в юкате, был просто в восторге. – Десять из десяти! Хина забирает свой приз в виде плюшевого тануки и под громкие овации победоносно поворачивается к ребятам, протягивая игрушку Шимизу. Дайчи выглядит побежденным. – Ты уверена? Ты ведь его выиграла, – Киёко немного мнется, но всё же принимает подарок. – Уверена с тобой ему будет лучше. До фейерверков оставалось ещё немного времени, поэтому было решено потратить его непосредственно в храме и вытянуть предсказания. Пробравшись сквозь толпу, они подходят к невысокой деревянной стойке с расположенным на ней ящиком для пожертвований и коробкой в виде цилиндра со свернутыми листками внутри. Все по очереди бросают в ящик по монете и достают из коробки предсказания. Не то чтобы Хина когда-то особо верила в подобные вещи. Она и в бога то не верила, посещая храмы чисто символически. Но когда, развернув листок, она большими буквами увидела слова «ВЕЛИКАЯ НЕУДАЧА», то почему-то испуганно затаила дыхание и стиснула бумагу кончиками пальцев. Живот стянуло в тугой узел. – У всех обычная удача? Девушка отрывает взгляд от своего предсказания и поворачивает голову в сторону Савамуры, который заинтересованно рассматривал листки Асахи и Шимизу. Значит только ей так не повезло? – Хочешь поделюсь своей удачей? Голос с другой стороны звучит у самого уха, практически шёпотом. По позвоночнику вдруг пробегают мурашки и Хаякава удивлённо поворачивается к Коуши. Склонившись над её плечом, он заинтересованно разглядывал предсказание у неё в руках, а затем развернул своё. «ВЕЛИКАЯ УДАЧА» – Не нужно, – девушка торопливо складывает листок. – Тебе она больше понадобится на предстоящих матчах. Хорошие предсказания было принято уносить с собой, чтобы они сбылись. Плохие же оставляли в храме, чтобы оградить себя от возможных неудач. На пути к выходу из храма Хина затормозила у высокого столба с множеством выступов и крючков, к которым были привязаны уже сотни плохих предсказаний. Смерив его взглядом, она аккуратно привязала свой листок на свободное место и отступила на несколько шагов назад. Оставалось лишь надеяться, что это и вправду хоть немного спасёт её от неудач. Слишком уж много их в последнее время. – Фейерверки вот-вот начнутся, – Асахи сверился со временем и огляделся. – Давайте найдём хорошую точку обзора? Все согласно закивали и направились к выходу из храма. Спустившись по лестнице, они вернулись к палаткам, растянувшимся вдоль дороги, и направились в сторону, с которой пришли. Хаякава попутно осматривается по сторонам. Мама упоминала, что на этом фестивале должны продавать фигурки из дерева, которые защищают дом от злых духов, и попросила купить ей самую красивую, чтобы поставить в спальню, но нужного прилавка нигде не было видно. Вместо этого взгляд зацепился за самый неприметный и маленький ларёк, состоявший из небольшого раскладного столика, рядом с которым сидела старушка в цветастом кимоно. На столике в несколько аккуратных рядов были разложены разнообразные цветные омамори. Хина затормозила и заинтересованно присела на корточки, разглядывая амулеты. Она всё ещё не особо в это верила, но почему бы не купить парочку штук? Вот только она в них совершенно не разбирается. – Нужна помощь? Незнакомый голос раздаётся так близко, что Хаякава чуть не подпрыгивает на месте. Повернув голову, она тут же натыкается на пару любопытных зелёных глаз. Девушка в нежно-розовой юкате и огненно-рыжими волосами, собранными в два коротких хвостика, тоже присела на корточки рядом с Хиной и кивнула на прилавок. – Выбирать омамори нужно со всей ответственностью, потому что у каждого из них разные предназначения, – незнакомка начала по очереди указывать на каждый амулет. – Белый – это чистота намерений, искренность и защита. Синий – спокойствие, исцеление и выдержка. Розовый – любовь, забота и эмоции. Красный – защита, сила, успех. Хина внимательно следила за направлением пальцами девушки. Она и не подозревала, что цвет амулета так сильно влияет на его значение, выбирать и правда нужно внимательно. Взгляд задерживается на синем. Спокойствие, исцеление и выдержка – наверное это именно то, чего ей сейчас не хватает. – Возьму синий, – Хаякава указывает на нужный омамори и, помедлив секунду, на ещё один рядом. – И красный тоже. Женщина за прилавком аккуратно складывает оба амулета в небольшой пакет и протягивает девушке. Хина поднимается на ноги следом за незнакомкой и благодарно ей улыбается. – Спасибо за помощь, я сама в этом ничего не понимаю. – Не за что, мне не сложно. А теперь мне пора, ещё увидимся! – рыжеволосая весело улыбается, машет рукой на прощание и быстро растворяется в толпе. Хина смотрит ей вслед. Ещё увидимся? Непонимающе моргнув, Хаякава сложила покупки в кинчаку и огляделась в поисках друзей. Вот только ни одного знакомого лица поблизости не оказалось. Она стояла в толпе совершенно одна. – Ребят? Попытка дозваться кого-нибудь тут же тонет в шуме толпы и девушка больше не предпринимает попыток. Вместо этого она ступает в поток людей в надежде, что её ждут где-то чуть дальше, однако в преддверии фейерверков толпа стала заметно плотнее и активнее. Осознав свою ошибку, Хина предприняла попытку выбраться обратно к краю дороги, но лишь оказывается зажата между незнакомыми людьми. От желудка к горлу постепенно начинает подниматься паника, а воздух вокруг в мгновенье становится тяжелее. Если упадёт, то её тут точно растопчут. В попытке придумать, как спастись из этого хаоса, девушка не сразу замечает, как её хватают за запястье и тянут в сторону. Люди вдруг чуть расступаются, и она буквально вываливается из толпы к палаткам с едой прямо в чьи-то руки. – Эй, ты в порядке? Хаякава облегченно выдыхает и встречается с обеспокоенным взглядом Коуши, который держит её за руки. – Да, порядок.... – Ты нас напугала, взяла и пропала куда-то. Что случилось? – Я... просто немного отвлеклась. Прости, – Хина осматривается по сторонам. – А где остальные? – Мы разделились, чтобы найти тебя, – Сугавара достаёт из кармана телефон, быстро набирает короткое сообщение и прячет его обратно. – Я предупредил их, что нашёл тебя, но они уже далеко отошли, – парень задумчиво смотрит на тёмное небо. – Если пойдём искать их, то точно пропустим фейерверки... Ты же хочешь на них посмотреть? – Конечно, хочу, – Хаякава активно кивает. О фейерверках на летних фестивалях всегда говорили как о чем-то невероятном, пропустить их в этом году было бы непростительно. – Тогда, доверься мне. Сугавара хитро улыбается, обхватывает женскую ладонь своей и тянет за собой в совершенно противоположную сторону. Хина удивленно, но послушно шагает следом и опускает взгляд на их сцепление руки. Ладонь Коуши была большая, немного сухая и очень горячая, прямая противоположность её небольшой и холодной в этот момент. Лицо обдало волной жара. Пробравшись сквозь толпу, они оказываются в небольшом огороженном саде, засаженном высокими стриженными кустами. Здесь было заметно тише, где-то в траве даже слышалось стрекотание цикад. Хаякава подумала, что они будут смотреть на фейерверки отсюда, но Сугавара вёл её дальше и вскоре они покинули и территорию сада. В нескольких шагах дальше тропинка резко обрывалась, а вместо неё шёл заросший клевером склон холма, у подножья которого протекала река. На месте окончания тропы и начала склона был полуметровый выступ, с которого юноша с лёгкостью спрыгнул, но Хина в последний момент затормозила. Прыгать ей абсолютно противопоказано, остается только снять обувь и... – Ой! Коуши вдруг обхватывает её в районе бёдер и аккуратно ставит на землю рядом с собой. Девушка удивленно хлопает глазами. – Так ведь быстрее, да? – Сугавара улыбается и кивает на ноги Хаякавы. – Лучше сними обувь, в гэта будет слишком неудобно. Хина согласно кивает и стягивает неудобную обувь, блаженно ступая на прохладную траву. Только сейчас она поняла, как сильно у неё гудели ноги после долгой ходьбы. Спустившись на пару метров вниз по холму, юноша вдруг останавливается, усаживаясь прямо на землю. Девушка опускается на место рядом с ним. – В прошлом году мы с Дайчи и Асахи смотрели фейерверки именно отсюда, – потянувшись, Коуши убирает руки за голову и ложится на траву. – Но видимо они забыли об этом месте. Здесь хороший вид и никого нет. Вокруг и правда было очень тихо. Звуки и огни фестиваля остались где-то далеко и не нарушали царившее здесь спокойствие. Хина следует примеру Сугавары и тоже ложится на траву, вглядываясь в небо. Вот-вот уже... Где-то вдалеке слышится первый громкий хлопок, а сразу за ним небо озаряют яркие огни фейерверка. Девушка завороженно наблюдает за открывающимся зрелищем, пока огни с каждым хлопком сменяют друг друга, превращаясь в россыпь цветов. Вид отсюда и правда был потрясающий. – Они так близко, как будто... Хаякава восторженно поворачивает голову к Коуши, собираясь что-то сказать, но замолкает на полуслове, встретившись с его взглядом. Он уже смотрел на неё, словно фейерверки его абсолютно не интересовали. Хина открывает рот в попытке сказать хоть что-то, но лишь делает обрывистый вздох и сжимает губы, понимая, что не в силах отвести взгляд от его глаз, в которых сейчас сверкали отблески фейерверков. – Знаешь, я ещё не сказал тебе этого сегодня, – за громыханием в небе голос юноши звучит довольно глухо, но всё равно отчётливо. – Но ты очень красивая, Хина. Последний хлопок в небе звучит так оглушительно громко, что закладывает уши и сотрясает внутренности. Иначе девушка не может объяснить почему сердце в груди с такой силой ударяется о рёбра и отдаёт сумасшедшей пульсацией в виски. Наступившую тишину они замечают не сразу. Хаякава бросает быстрый взгляд на темное небо и резко принимает сидячее положение. Сердце всё ещё стучит где-то в горле, как после долгой пробежки, и она невольно стискивает пальцами траву под руками. – А... Ну... Наверное пора найти ребят? – хочется сказать что-нибудь другое, подобрать другие слова, но получается только что-то нескладное. – Да, ты права. Сугавара поднимается на ноги, оттряхивает брюки и притягивает девушке руку, чтобы помочь подняться. Первые пару секунд Хина медлит, но всё же принимает помощь и опирается на его руку. Оказавшись на вершине холма, Коуши всё тем же способом и всё так же без предупреждения помогает Хаякаве подняться обратно на высокий выступ, где она снова надевает самую неудобную в мире обувь. В саду было всё так же тихо, но по мере возвращения к главной дороге до ушей снова доходил шум праздника. Вновь оказавшись среди торговых палаток, девушка отмечает, что людей вокруг стало заметно меньше. Видимо после окончания фейерверка большинство потеряло интерес. – Я договорился с Дайчи, что мы встретимся у выхода с территории храма, – юноша быстро набирает сообщение в телефоне и снова прячет его в карман. – Пойдём? Хина согласно кивает, всё-таки этот вечер был слишком выматывающим. Больше всего ей сейчас хотелось снять эту несчастную юкату, расплести волосы, закинуть куда-то в угол гэта и принять ванную. Однако, когда она уже делает шаг в сторону Коуши и выхода с территории храма, кто-то хватает её за запястье и тянет назад. Слишком уж часто её сегодня хватают за руки. – Так это и правда ты! Хаякава врезается плечом в чью-то широкую грудь, пока над ухом сокрушается знакомый голос. Удивленно подняв голову, она натыкается хмурый взгляд Ойкавы. – Тоору? Что ты здесь... – Что я здесь делаю? Ну даже не знаю. Пришёл на фестиваль? В его словах сквозит непривычная грубость, не та, с которой они обычно обмениваются колкостями, а совершенно другая, с нотками злости и кажется... обиды? – Эй, – Сугавара появляется рядом уже через секунду и кладёт руку на предплечье Ойкавы. Взгляд непривычно нахмурен. – Отпусти. Тоору переводит на него удивлённый взгляд, затем снова возвращает его к Хине. – Серьёзно? Так вот с кем у тебя были планы? С никому ненужным связующим Карасуно? Девушка чувствует, как удивление и замешательство постепенно сменяются злостью. Какого черта здесь вообще происходит? С чего это болван её вообще отчитывает? Он может говорить ей сколько угодно грубостей, но она не позволит ему делать то же самое с Коуши. – Тоору, ты кретин, – Хаякава со всей силы дёргает руку на себя и наконец высвобождается из цепкой хватки друга. – Какое тебе дело, где и с кем я провожу время? Ты мне мама? Или может папа? Хотя нет, отцу же на меня плевать. Злость внутри кипит с такой силой, что мозг не поспевает за языком и девушка совершенно не обдумывает свои слова. Просто говорит, сливая весь свой негатив на Ойкаву. Так было всегда, но в этот раз... всё звучит слишком серьёзно. – Вот ты где! Если ещё раз так сбежишь, я... За спиной Тоору появляется запыхавшийся Хаджиме. Заметив, что друг не один, он переводит непонимающий взгляд сначала на Коуши, а затем на Хину, и, кажется, догадывается, что здесь происходит, потому что тут же хватает своего капитана за шиворот и оттаскивает назад на несколько шагов. – Привет, Хаякава. Давно не виделись, – в попытке заглушить повисшую тишину, Иваизуми улыбается девушке. – Да, привет, Ива-чан... С приходом Хаджиме воздух, который сгустился вокруг Хины, рассеялся, а злость понемногу утихла. Все сказанные слова тяжким грузом легли на плечи, и девушка не придумала ничего лучше, чем просто развернуться и уйти. Всё равно они с Тоору ничего хорошего друга другу уже не скажут. – Эй, Хина-чан? Снова это «Хина-чан». Хаякава тормозит и оглядывается через плечо на Ойкаву в ожидании, что он ещё собирается сказать, однако тот лишь молча смотрит ей прямо в глаза, будто пытаясь прочитать её мысли или наоборот передать свои собственные. Выждав ещё пару секунд, девушка снова отворачивается и быстрым шагом уходит прочь, подальше от этого фестиваля.