На ощупь

Меркурий ввалился в комнату, теряя равновесие и начиная падать назад, как его подхватили за талию крепкие руки. Меркурий ойкнул, прижимаясь к чужому телу. Дверь с громким звуком захлопнулась, и комната погрузилась в темноту. Меркурий громко выдохнул, всматриваясь в человека перед ним. Венера. Его волосы, спутанные в тех местах, где парой минут ранее Меркурий сжимал их, спадали на его плечи. Рот был чуть приоткрыт, а взгляд буквально раздевал. Меркурий закинул руки на его плечи, обвивая ими шею и первым пресекая расстояние меж их лицами. Губы жадно впились в чужие. Но Венера не ответил сразу. Он выдержал паузу в одно мучительно долгое сердцебиение, заставляя Меркурия почувствовать всю дерзость своего поступка. А затем его руки скользнули ниже, сдавив бедра Меркурия, и он захватил его рот. Меркурий повис на Венере, полностью отдаваясь моменту. Пальцы вплелись в рыжие кудри, притягивая голову Венеры ближе. С каждой секундой поцелуи становились более рванными и кусачими. Они разомкнули губы лишь для того, чтобы судорожно глотнуть воздух, и Венера немедленно приник к его шее, оставляя влажные, обжигающие поцелуи на пути к ключице. Меркурий откинул голову назад с глухим стоном, его пальцы бессознательно сжали пряди рыжих волос. Пара шагов и Меркурий сново споткнулся, уже об кровать. Падая спиной на нее, он отпустил Венеру и теперь руки валялись на матрасе. Волосы растрепались на покрывале, а футболка сползла с одного плеча, оголяя ключицы. Меркурий смотрел прямо на Венеру, ожидая действий. Тяжелое дыхание заполнило помещение. Он закрыл глаза, чувствуя как матрас прогибается в тяжести еще одного тела. Венера залез на кровать, усаживаясь на бедра Меркурия. Руки уперлись по бокам от чужой головы. Меркурий резко вздохнул, когда губы Венеры коснулись места у уха. Он приподнял голову, позволяя Венере двигаться дальше. Ухо, скулы, линия челюсти. Медленно переходя на шею, очерчивая языком кадык, а после аккуратно прикусил кожу на сгибе у плеча. – Венера... – вырвался у Меркурия сдавленный стон, больше похожий на мольбу. В ответ тот лишь издал низкое, одобрительное ворчание, и его руки пришли в движение. Ладони скользнули под растрепанную футболку, и Меркурий вздрогнул, почувствовав прикосновение шершавых подушечек пальцев к его оголенному животу. Они медленно, почти гипнотически поползли вверх, выписывая круги на горячей коже, заставляя каждый нерв петь от напряжения. – Ты дрожишь, – прошептал Венера против его губ. Меркурий не мог ответить. Он мог только чувствовать. Пальцы Венеры нашли его соски и медленно, плавно провели покругу, что заставило Меркурия выгнуться и тихо застонать. Его собственные руки бессильно скользнули по плечам Венеры, цепляясь за майку. – Сними... – прохрипел он, задыхаясь. – Пожалуйста... Это «пожалуйста», сорвавшееся с его губ, казалось, сломало последние преграды. Венера отстранился всего на мгновение, чтобы снять с себя майку, и Меркурий тут же притянул его обратно, впиваясь в его губы в новом, еще более жадном поцелуе. Теперь их кожи касались друг друга – горячие, влажные. Каждое прикосновение было как маленький электрический разряд. Венера не торопился. Его ладони скользили по бокам Меркурия, сжимая бедра, ощупывая каждый мускул, каждый изгиб, будто желая запомнить его на ощупь. Каждое движение было намеренным, полным невыносимой, сладкой пытки. Он снова опустил голову к его груди, но теперь не кусал, а ласкал упрямые соски губами и языком, заставляя Меркурия метаться по простыням и хрипеть его имя. Меркурий чувствовал, как теряет контроль над телом. Оно больше не подчинялось ему, а лишь откликалось судорожными вздрагиваниями и глухими стонами на каждое прикосновение Венеры. – Ты невероятен, – выдохнул Венера, и в его голосе не было привычной насмешки, только чистое, неподдельное восхищение. Его большая ладонь медленно, почти благоговейно легла на оголенный живот Меркурия. Кожа под его пальцами вздулась мурашками и подрагивала от каждого вдоха. Венера наклонился и приник губами к этой трепетной плоти, оставляя медленный, влажный поцелуй чуть ниже пупка. Меркурий ахнул, и его пальцы впились в волосы Венеры, не отталкивая, а притягивая. Пальцы Венеры нашли пояс его джинсов, медленно расстегнули пуговицу, потянули за молнию. Звук показался невероятно громким. Он не сдергивал их резко, а как бы помогал Меркурию приподнять бедра, стаскивая джинсы и боксеры вместе одним плавным движением, обнажая его. Прохладный воздух коснулся горячей кожи, и Меркурий смущенно попытался свести ноги, но Венера мягко, но уверенно остановил его, положив руку на внутреннюю сторону бедра. – Не надо, – тихо прошептал он. – Позволь мне смотреть. Его взгляд скользнул вниз, и Меркурий почувствовал прилив жгучего стыда, смешанного с диким возбуждением. Он был полностью открыт, уязвим, а взгляд Венеры ощущался почти физически – горячим и ласкающим. Венера не торопился. Его руки скользили по обнаженным бедрам Меркурия, сжимая их, приближаясь к самой чувствительной зоне, то вновь удаляясь, заставляя все тело сжиматься в сладком ожидании. Он снова наклонился, и его губы, а затем и влажный, горячий язык проложили путь по внутренней поверхности бедра Меркурия, к самой паховой складке. Меркурий застонал, запрокинув голову назад. Это было невыносимо. Каждое прикосновение языка, каждый горячий выдох на сверхчувствительную кожу сводили с ума. Он был уже на грани, его тело напряглось, как тетива, предчувствуя большего. Венера почувствовал это. Его пальцы осторожно коснулись его промежности, не надавливая, просто касаясь, изучая реакцию. Услышав прерывистый, сдавленный вздох, он медленно, с легким нажимом, провел одним пальцем по всей длине члена, от основания до самого кончика, уже влажного от выделяющейся смазки. Меркурий вздрогнул всем телом и резко выдохнул. – Венера... прошу... – Я знаю, – тихо ответил он, и его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. Он достал из прикроватной тумбочки флакончик, щелчок крышки прозвучал как выстрел. Венера выдавил прохладную жидкость на пальцы и снова прикоснулся к Меркурию, на этот раз касаясь самого чувствительного места – туго стянутого мышечного кольца. Меркурий непроизвольно напрягся, и Венера свободной рукой ласково провел по его животу. – Расслабься... просто дыши... Его голос был гипнотическим. Меркурий пытался контролировать дыхание, чувствуя, как палец, медленно и неумолимо, начинает оказывать давление. Было непривычно, странно, но не больно. Только ощущение нарастающего растяжения, наполнения. Палец вошел глубже, и Венера замер, давая ему привыкнуть. – Хорошо? – его шепот был обжигающе горячим у самого уха. Меркурий мог только кивнуть, потеряв дар речи. Затем палец начал двигаться – медленные, вкручивающие движения, то входя глубже, то почти выходя, с каждым разом натыкаясь на какое-то невероятно чувствительное место внутри, от которого по всему телу Меркурия расходились спазмы наслаждения. Он застонал, уже не стесняясь, и его собственная рука потянулась к своему возбуждению, но Венера перехватил ее и прижал к матрасу, сплетя их пальцы. – Всё твое... всё будет твое... скоро, – бормотал он, вводя уже второй палец. Ощущение растяжения стало ярче, острее. Меркурий зажмурился, концентрируясь на этих странных, новых чувствах, которые медленно, но верно перерастали в пульсирующую, всепоглощающую потребность. Его тело начало само двигаться навстречу пальцам, ища большего трения, большей глубины. Венера почувствовал, что он готов. Он медленно извлек пальцы, и Меркурий издал жалобный звук протеста, но тут же замер, почувствовав нечто большее. Венерa устроился между его ног, и Меркурий почувствовал тупое, твердое давление у входа. Он обхватил ногами его спину, притягивая к себе, давая разрешение. Их взгляды встретились. Венера искал в его глазах малейший признак неуверенности, но нашел только слепое, тотальное доверие и жажду. Он вошел. Не резко, медленно, с бесконечным терпением, миллиметр за миллиметром, позволяя мышцам растягиваться и принимать его. Меркурий задышал часто и прерывисто, его глаза были широко открыты – это было интенсивно, непривычно, он чувствовал каждую складку, каждое движение. Полное заполнение, граничащее с болью, но за ее гранью уже сияло обещание невероятного удовольствия. Они замерли, полностью соединенные, лоб в лоб, тяжело дыша. Слезы выступили на глазах Меркурия от переполняющих ощущений. – Всё хорошо? – хрипло прошептал Венера, сам едва держась в руках. – Да... – выдохнул Меркурий. – Двигайся... пожалуйста... Это было все, что нужно было услышать Венере. Он отстранился почти до конца и так же медленно вошел снова. Затем еще раз. И еще. Выверяя каждый толчок, находя тот самый угол, который заставлял Меркурия стонать и выгибаться дугой. Скорость нарастала, но ритм оставался не грубым, а глубоким, властным. Руки Венеры обнимали его, прижимая к себе, их потные тела скользили друг о друга. Его губы ловили стоны Меркурия, сливая их в одном поцелуе. Они двигались как одно целое, в унисон, под тихий шепот одобрения и собственные учащенные сердца. Их ритм был уже не просто движением, а единым пульсом, дыханием в такт их бешено стучащим сердцам. Венера нашел тот самый угол, и с следующего толчка тело Меркурия взметнулось на кровати, и из его глотки вырвался не крик, а сдавленный, восторженный вопль, который Венера поймал своим ртом. – Вот тут... да? – его голос был хриплым, губы скользили по мочке уха Меркурия, а бедра продолжали свои точные, глубокие толчки, раз за разом попадая в самую чувствительную точку. Меркурий не мог говорить. Он мог только кивать, бессвязно бормоча что-то, что походило на «да» и «еще». Его мир сузился до этого матраса, до этого тела над ним, внутри него, до этого невероятного ощущения, которое медленно, но верно сжималось в тугой, раскаленный клубок в самом низу его живота. Каждое движение Венеры подбрасывало его все выше к краю. Венера чувствовал это по судорожным сжатиям его внутренних мышц, по тому, как ноги Меркурия все сильнее сжимали его спину, не отпуская. Одной рукой он приподнял бедро Меркурия чуть выше, изменив угол, углубив проникновение. – О боже.. – застонал Меркурий, его пальцы впились в плечи Венеры, ища опоры в нарастающем шторме ощущений. Рука Венера скользнула между их тел, крепко обхватывая член Меркурия. Его пальцы сомкнулись вокруг него в идеальном ритме с движениями его бедер. Это стало последней каплей. Контроль Меркурия над собой рассыпался в прах. Волна накрыла его с головой, белая, ослепляющая, выжигающая все мысли. Его тело напряглось в мощной судороге, он закинул голову назад, беззвучно крича, пока волны удовольствия выходили из него, пачкая его живот и руку Венеры. Спазмы, сотрясавшие его изнутри, стали последним триггером для Венеры. Его собственное тело напряглось, ритм сбился, стал глубже, резче. Он с силой вжался в Меркурия, издав низкий, животный стон прямо в его шею, и замер, заполняя его теплом, дрожа в такт последним отголоскам собственного наслаждения. Тишину комнаты нарушало только тяжелое, прерывистое дыхание. Они лежали, все еще соединенные, оба совершенно обессиленные, покрытые легкой испариной. Венера медленно, чтобы не доставить неудобств, вышел из него и рухнул рядом, на спину, закинув руку на лоб. Минуту, другую они просто лежали молча, приходя в себя. Постепенно сознание возвращалось к Меркурию, а с ним и легкая, щемящая дрожь в коленях и странная пустота. Он повернул голову и уткнулся лицом в плечо Венеры, чувствуя как тот вздрагивает от каждого его выдоха. Венера не сказал ничего. Он просто повернулся к нему, обнял, притянул к себе, позволяя тому устроиться поудобнее на его груди. Его рука легла на спину Меркурия и принялась медленно, лениво гладить его по влажной от пота коже. Никаких слов не было нужно. Только тихий шепот кожи о кожу, ровный стук сердца под ухом и тепло, которое разливалось по всему телу, смывая последние следы напряжения. Меркурий прикрыл глаза, погружаясь в это чувство безопасности и глубочайшей усталости.