👻 Writober 2025 👻

Эта история началась, как начинаются многие хорроры: Хёнджину позвонил адвокат и сообщил, что ему в наследство достался дом от дальней, очень дальней тетушки. — Почему именно я? — вполне логичный вопрос. — Вы ее самый близкий родственник. — Я ее даже не знал. — Тогда вам стоит порадоваться, что у вас была такая чудесная тетушка, верно? — Хёнджин ненавидел эти слащавые улыбочки юристов. Он насмотрелся на них вдоволь после гибели супруга, после которой до сих пор не мог прийти в себя. Возможно, именно его затянувшийся траур и явная депрессия подтолкнули к тому, чтобы все-таки поехать в соседний город и посмотреть на наследство, которое ему и не сдалось. Дом оказался довольно большим, но очень мрачным. Полный антиквариата, старых фотографий людей с жуткими лицами, книг с непонятными надписями и странных, но красивых безделушек. Тяжёлые пыльные портьеры, балдахины с бахромой, диванчики, обитые потёртым бархатом. Хёнджин ходил по загроможденным комнатам, отпирая двери ключами, скрепленные большим металлическим кольцом, которые отдал ему адвокат. Он правда не понимал, зачем было закрывать дверь в спальню или в ванную на ключ, но почившая тетушка явно была с причудами, поэтому омега старался не придавать большого значения ни замкам на дверях, ни коллекции кукол с выжженными глазами. Спустя один обход он пришел к выводу, что тетушка занималась оккультизмом и, скорее всего, была больной на всю голову, но совершенно точно не лечилась. Спустя второй обход Хёнджин обнаружил, что от одной из дверей ключа нет. Кажется, она ведет в гардеробную прямо из главной спальни, где и решил поселиться на время омега, потому что к ней прилегала единственная функционирующая ванная комната. Первая ночь проходит спокойно. Ему даже не снятся кошмары, в которых повторялась та ужасная авария, унесшая жизнь его любимого человека. Наоборот. Ему снилось их первое с Чаном свидание. Они прогуливались за ручку по парку и никак не могли наговориться. Тогда казалось, что у них вся жизнь впереди, но всё равно оторваться друг от друга не могли, словно чувствовали, что их история будет недолгой. Хёнджин проснулся с мокрым лицом, но впервые за последние месяцы ему было так спокойно на душе. Поэтому он решил остаться еще на день.

🚪🚪🚪

Во вторую ночь ему снова снилось воспоминание. Приятное воспоминание о том, как они впервые поехали в путешествие вдвоем. В третью ночь, как и в последующие, наполнение снов менялось, но неизменным оставалось одно — Хёнджин хоть ненадолго, но снова чувствовал себя живым и счастливым. Он понимал, что это иллюзия, но становился зависимым от этих ночей. Просыпаясь, не мог дождаться, когда снова ляжет спать, игнорировал звонки и сообщения, а потом и вовсе не стал заряжать севший смартфон. Днем он перебирал вещи внезапной тетушки, уже не находя их жуткими. Странные — да, но кто в наше время без странностей? Неделю спустя он ложился в постель с привычным предвкушением будущей встречи. Однако проснулся среди ночи от странного шепота, который раздавался из-за той самой закрытой двери. Хёнджин испугался. Спрятался, как маленький, под одеяло и поглядывал через щелочку на злосчастную дверь, дрожа и боясь издавать звуки, дышал через раз. Шепот, который омега так и не смог разобрать, не утихал до рассвета. Он понимал, что по-хорошему надо уезжать отсюда. К чёрту этот дом! И неважно, что там за дверью — живые люди, живущие по ту сторону, или духи. Надо было просто уезжать. Инстинкт самосохранения буквально вопил об этом. Но, бросив на заднее сиденье машины полупустую сумку, с которой приехал, Хёнджин застыл на месте. Куда ему возвращаться? В пустую холодную квартиру, где каждый сантиметр воспоминанием ножом по сердцу? К друзьям, которые уже и не пытаются скрывать жалость во взглядах? К опостылевшей работе, что раньше была любимой, а теперь потеряла всякий смысл? Правда в том, что у Хёнджина больше не было вдохновения и сил ни для работы, ни для жизни. Какой-то шепот за дверью не может быть страшнее повторяющихся кошмаров, в которых он снова и снова видит вылетающий им навстречу автомобиль, а после — калейдоскоп из боли, стекла и скрежета металла. Хёнджин с тех пор, как пришел в себя на больничной койке, не понимает, зачем выжил. Он достает сумку, закрывает машину и возвращается в дом.

🚪🚪🚪

«Не открывай дверь!». Надпись в дневнике тетушки, обнаруженном в ящике письменного стола, вполне понятная. А вот дальнейшее кажется ересью. Про демона, запертого в кладовке магическими символами, нанесенными на обратную сторону двери, стены, потолок и пол. Про последствия, которыми грозит его освобождение. Хёнджин закатывает глаза, читая, что тётушка сама эту комнату и не открывала, лишь охраняла, как завещала ей покойная бабуля. И что теперь охрана этой комнатушки и запертого в ней демона лежит на его, Хёнджина, плечах. Ведь это обязанность всех, в ком течет кровь семьи Хван. И это уже слишком. Какой-то дурацкий розыгрыш. Кто-то решил свести его с ума — вот что тут происходит. Хёнджин за минуту себя накручивает. Росший в семье, отвергающей всё мистическое, сверхъестественное, отреагировать иначе он вряд ли мог. И чем больше думает об этом, тем больше убеждается, что шёпот был либо техническим трюком, либо результатом глупой шутки людей, знавших тайный ход, а наличию такового Джинни не удивился бы. Теперь уже не кажется странным, что отец перестал общаться со своей семьей и не любил о ней говорить — семейка-то двинутая. Нервы, что были в последние месяцы и без того ни к чёрту, сдают окончательно. Хёнджин не ищет ключ, потому что подозревает, что не найдёт его, и берёт из машины чемодан с инструментами. Он откручивает проржавевшие петли, чувствуя небывалый прилив сил, и списывает его на злость, бурлящую внутри. Ему надоели эти глупые шутки. Хёнджин просто хочет спокойно спать и видеть хорошие сны. Разве он многого просит? Последний винтик со звоном падает на пол, и Джинни осторожно отходит в сторону, прежде чем дёрнуть дверь. Она подаётся легко, будто изнутри её подталкивают, помогая, и с грохотом валится, поднимая пыль. Внутри комнаты темно, и Хёнджину требуется время, чтобы немного привыкнуть и хоть что-то разглядеть. Стены оказываются исписаны какими-то символами, значения которых омега не знает. Он оборачивается и видит, что эти же символы есть и на двери. Комнатушка маленькая. Коморка, скорее. И на первый взгляд в ней ничего и никого нет, но Хёнджин всем нутром чувствует, что больше не один. Ему бы испугаться, да только он не чувствует страха. — Джинни, — знакомый, до боли знакомый и родной голос ласкает слух, и Хёнджин в неверии мотает головой из стороны в сторону, потому что этого не может быть. — Это невозможно, — шепчет он, собираясь отступить, но вопреки здравому смыслу делает шаг вперед. — Это невозможно, ты же… — слезы струятся по лицу, а разум стремительно проигрывает тоскующему сердцу. — Но я же здесь, — голос звучит ближе, словно идет навстречу, выбираясь из тьмы, которая кажется густой завесой. Из нее постепенно проступают очертания. Знакомого. Любимого. Потерянного. — Иди ко мне. И Хёнджин идёт. Бросается на шею, чувствует родной запах, который в последнее время стал едва уловимым в их некогда общей квартире, и надышаться не может. Где-то в глубине души Джинни всё прекрасно понимает. Понимает, что записям неизвестной тётушки стоило верить. Понимает, что это не Чан сейчас его так знакомо обнимает и привычно целует в макушку. Понимает. Но добровольно соглашается на такую приятную иллюзию.