Секрет, что останется в подвале

Дазай стоял в сыром, тёмном подвале Портовой Мафии, прикованный к стене тяжёлыми железными наручниками, которые холодили запястья и впивались в кожу при малейшем движении. В гнетущей тишине раздавался лишь редкий, ритмичный стук капель, падающих с трещин потолка, создавая ощущение, будто они сами медленно отсчитывают минуты ожидания. Запах сырой плесени смешивался с резкой сталью наручников, и каждый вдох давался с трудом, оставляя неприятное ощущение тяжести в груди. Несмотря на всё это, Дазай лениво зевнул, словно вся сцена была не пыткой, а лишь монотонным, скучным ожиданием, которое не способно выбить его из привычного равнодушного состояния. Вдруг раздались шаги — размеренные, неторопливые. И вместе с ними прозвучал голос, до боли знакомый: — Как всегда что-то задумал? – раздался смех, легко скользящий по стенам подвала. Пленник замер и слегка напрягся. Его привычно вялое выражение на мгновение уступило место едва уловимому изумлению. В его взгляде мелькнуло узнавание, когда на ступенях появился Чуя Накахара. Невысокий, стройный и деловито-привлекательный – его походка одновременно уверенна и расслаблена, словно он просто наслаждается прогулкой. — Как мило..такой вид мог бы соперничать с шедевром искусства, стоимостью в десять миллиардов. Согласен, Дазай? – произнёс тот, ухмыляясь. — Как грубо..грубиян, – лениво бросил взгляд Дазай, и тон его голоса словно смягчал слова, не воспринимая собеседника как реальную угрозу. Чуя спрыгнул с нескольких последних ступенек, подходя ближе. Его кисти рук покоились в карманах, а выражение лица, прежде невозмутимое, потемнело, обретя мрачный оттенок. — Мне нравится твоя реакция, аж задушить захотелось, – сказал он, останавливаясь всего в метре от заключенного. Их глаза встретились. На секунду в голове вспыхнуло воспоминание, где они стояли плечом к плечу в другом подвале, Дазай с улыбкой отвлекал противника, а Чуя едва сдерживал ярость, пытаясь защитить напарника. — Ты совсем не изменился, Чуя.. – произнёс Осаму издевательски-спокойным тоном, что ещё сильнее раздражало Чую. — А-а-а!? Что это значит!? – привычная манера Чуи мгновенно дала о себе знать. — Меня всегда удивляло, где ты берёшь такие дурацкие шляпы.. – с иронией и притворным отвращением протянул Дазай. — Говори что хочешь, бродяга. Уверен, что ты всё ещё хочешь покончить с собой, несмотря на то что молод. Не так ли? — Да, – ответил Дазай с такой невозмутимой лёгкостью, будто речь шла о погоде. — Хоть притворись, что отрицаешь.. – раздражение в голосе Чуи осталось, но в нём промелькнула колкая насмешка. — А теперь ты всего лишь заключённый. Не хочешь поплакать, Дазай? Лицо того осталось безразличным, и Чуя с легким рывком схватил его за волосы, заставляя приблизиться. Их глаза встретились — взгляд в взгляд, ярость против холодного равнодушия. Мелькнула картина из прошлого: Накахара помогал Дазаю подняться после того, как тот едва не пострадал из-за собственной опрометчивости, и, несмотря на гнев, в его взгляде отчетливо читалось беспокойство. — Ты можешь обмануть того юнца Акутагаву, но не меня. В конце концов, я твой бывший..напарник. – улыбка скользнула по губам Чуи, но она была короткой, словно исчезала в тени подвала. — Что ты задумал? — Задумал? Тебе кажется. Пойман. Жду казни. – бывший исполнитель произнёс это без малейшего оттенка эмоции: ни страха, ни сомнения, ни даже скрытой иронии, только холодная, абсолютная бесстрастность. — Знаменитого Дазая не поймали бы из-за случайности или неосторожности. Если бы ты был настолько туп, я бы давно убил тебя. Чуя небрежно отпустил его, разворачиваясь спиной. Холод подвала вновь окутал Дазая. — Ты преувеличиваешь. – лёгкая улыбка всплыла на лице Дазая и тут же исчезла. — И вообще..зачем ты пришёл сюда? — Чтобы наказать тебя. Чтобы ты расплатился за содеянное. Быть может, это научит тебя отвечать за свои поступки. — Мм.. – будто заинтересованный протянул тот. — Раньше, это ты использовал меня в качестве игрушки. Но теперь.. Он чуть опустил голову.. И услышав характерный щелчок, резко вздрогнул. Чуя внезапно обернулся. Взгляд его скользнул по влажному, полутёмному подвальному помещению, но Дазая нигде не было. Каменные стены отдавали холодом, а в гнетущей тишине, как и прежде, раздавался лишь редкий стук капель, падающих с трещин в потолке. Он настороженно попятился назад, чувствуя, как холод пробирается сквозь одежду, пока спиной не упёрся во что-то твёрдое..или в кого-то. В следующее мгновение его без предупреждения, грубо развернули. Осаму стоял прямо перед ним, а ладони того уверенно лежали на плечах Накахары. Улыбка на губах и взгляд, устремлённый в взгляд — слишком интимно, слишком спокойно, словно разговор вёлся не в подвале, а за уютным чаепитием. Чуя хотел было использовать гравитацию, но на мгновение забыл о способности. Удивление пронзило его, но оно не помешало действовать. С рывком он ударил ногой того в живот, впечатав суицидника в стену так, что камень содрогнулся и пошёл трещинами. По подвалу прокатилось гулкое эхо, в воздух поднялась пыль. Шатен рухнул на пол, но тут же, легко, словно ничего и не произошло, поднялся. Он разминал плечи — сначала одной рукой, затем другой, словно проверяя сустав после удара. — Ты не зря считаешься одним из лучших бойцов в Портовой Мафии. Я уж подумал, мне руки оторвёт. Чуя скривился и стиснул зубы, заметив, что Дазай будто заранее просчитывает все его действия. — Мы знаем друг друга очень давно. Я отлично знаю все твои ходы, движения, и привычки. Ведь это..и значит быть партнёрами. Верно? – со злорадствующей ухмылкой вопросил Осаму, засунув руки в карманы плаща и не отводя взгляда от бывшего напарника. Чуя смотрел на него с яростью в глазах, и вдруг сорвался с места — стремительный, как молния, нацелившаяся на жертву, но держа в руке нож. — Тогда уверен, что и это ты предвидел! – с ухмылкой, повысив тон, выдал Накахара. Удивление на лице Дазая не поддавалось описанию. В следующее мгновение его снова впечатало в стену; воздух вырвался из лёгких вместе со слюной, сорвавшейся с губ. — Думал, сможешь одолеть меня, предугадывая движения? – бросил тот, врезаясь с немалой скоростью в узкое пространство между шеей Дазая и лезвием ножа. Одной рукой он грубо прижал его горло к стене, — Ответь же мне перед смертью. Почему ты позволил поймать себя? Чего ты добивался? Карие глаза смотрели немного ошеломлённо на исполнителя, чей суровый взгляд буквально прожигал его. — Молчишь? Тогда я с радостью напомню тебе о методах допроса Портовой Мафии. – остриё ножа медленно скользнуло ближе к его шее, пока Дазай не заговорил. — Главная причина – Ацуши. Нога Чуи упиралась меж ног бинтованного. Его спина и пояс были прижаты к стене так плотно, что глаза обоих находились почти на одном уровне. Руки Дазая оставались опущенными и расслабленными. — Ацуши?.. — Эспер–Тигр, которого вы жаждете заполучить. Я хотел узнать, кто предложил семь миллиардов за его голову. — Так сильно, что готов рискнуть жизнью? Какая трогательная история, я бы сказал, душещипательная. Но вот как всё закончилось: ты лишь тень того человека, которым был раньше. Вот тебя и покинула удача. Тебя поймали через шесть месяцев, в тот день, когда я вернулся, из-за какой-то там мелкой сошки на западе. – голос его дрогнул в ухмылке, — Ты жалок. Бинтованный лишь коротко хмыкнул. Уголки губ дрогнули, словно пытаясь сдержать улыбку. — Чего смешного? – лёгкая ухмылка тут же сползла с лица рыжеволосого. — Позволь рассказать тебе кое-что. Завтра тут пройдёт встреча пяти боссов. Чуя отреагировал слишком резко: его рука дёрнулась, и острие ножа мгновенно отпрянуло от шеи. — Невозможно.. – зрачки в распахнутых глазах расширились. Эта информация поразила, словно выбила почву из под ног мафиози. — Эта встреча проходит раз в несколько лет, когда нужно решить чрезвычайно важные внутренние вопросы, – голос Дазая звучал уверенно и спокойно, словно он нарочно смаковал каждое слово. Подвал на миг наполнился тишиной — давящей, гулкой, словно стены сами ждали продолжения. — Если это правда..они бы связались друг с другом. — Так и есть. Пару дней назад я отправил письмо твоим начальникам. А теперь, – Дазай поднял взгляд и встретился с его небесно-голубыми глазами, в которых отчетливо читались ярость и сомнение, — Бьюсь об заклад, ты меня не убьёшь. Более того, ты выслушаешь то, что я скажу тебе позже. — С чего ты взял, что я стану тебя слушать? – его губы скривились в усмешке, пытаясь сохранить те оставшиеся крупицы контроля. Мгновение – и в глазах мелькнуло понимание, — Письмо?.. — В письме говорится: если Дазай Осаму умрёт, все ваши грязные тайны всплывут. — Ублюдок, ты же не.. — Сейчас меня, предателя, поймали. – говорил он, словно объясняя маленькому ребёнку, — Но в конверте было письмо для верхушки мафии, где говорится о моей неприкосновенности. В случае же моей смерти, все тайны организации будут раскрыты. Если власти имущие узнают об этом, мафия захлебнётся сотнями смертей. – его голос оставался безмятежным, почти ленивым, но в каждом слове звучала сталь. — Угроза достаточно серьёзна для созыва встречи, а? Чуя тяжело выдохнул. На его лице смешались злость и тревога. — Мафию так просто..не запугать, – сказал он, с ужасом осознавая неуверенность в своем голосе. Он был удивлён и насторожен, но взгляд оставался столь же полным злобного огня. — Ты умрёшь! За такое тебя казнят.. — Думается мне..это решится на встрече пяти боссов. А пока, если "накажешь" меня до того, как они примут решение — то станешь предателем. Тебя сделают изгоем. Уверен ли ты, что звание одного из Исполнителей спасёт тебя? — Ты..ты ведь сам..будешь только рад своей скорой смерти.. — Именно! Поэтому делай со мной всё, что захочешь, – глупая улыбка скользнула по лицу каштановолосого. Дазай дразнил его нарочито спокойно, и это бесило рыжего всё сильнее, толкая к срыву. Накахара не выдержал — замахнулся и вонзил нож в стену, задевая лезвием ухо Осаму. Камень треснул, а по коже бинтованного растеклась тонкая, жгучая боль. Алая капля скатилась вниз по челюсти, упала на пол и разлилась тёмным пятном. Гулкий треск камня отозвался в ушах, запах свежей крови смешался с плесенью подвала. Чуя убрал руку от шеи Дазая, отстранившись. — Слушай..а ты ничего не забыл? — Хах..ну, слушать тебя я точно не буду. — Уверен? Мои прогнозы зачастую сбываются. Тебе ли этого не знать. – Дазай отлип от стены, подходя к Чуе, вернув руки в карманы. Шаги кареглазого раздавались гулко, словно каждый из них приближал Чую к ловушке, из которой нет выхода. Чуя начал отходить, глядя тому прямо в глаза, недоверчиво. — Сказано было, что если тебя убьют..но никто не говорил о твоём состоянии в целом. Я могу тебя и до полусмерти довести, ублюдок. – с ненавистью выплюнув оскорбление, исполнитель сделал пару шагов назад, — Не подходи.. – Накахара упёрся спиной о стену, поднял ногу и согнул ту в колене, дабы ударить при подходящем случае. В подвале стало душно; капли воды с потолка падали чаще, словно ускоряя ход времени. Чуя ощущал, как сердце стучит быстрее, но разум изо всех сил пытался держать ситуацию под контролем. Шатен уже подошёл, снял шляпу, – которая, казалось, одним своим существованием оскорбляла его чувство прекрасного, – и рывком откинул её в сторону. — Что ты творишь..? – брови нахмурились, взгляд устремился в чужие, тёмные глаза. Воздух в комнате словно сгустился, сделав каждый вдох тяжелым и вязким. Атмосфера давила, как грозовое небо перед надвигающейся бурей. Дазай скинул с плеч Чуи плащ, затем снял его и с себя. Каждое движение его было неторопливым, плавным и уверенным, что ещё сильнее выводило голубоглазого из себя. Поглощённый внутренней борьбой, Накахара не заметил, как чужая ладонь легла на его бедро – после чего тишину разрезал звук упавшего неподалеку камня. Внутри что-то сжалось: он не знает, чего ждать дальше от некогда близкого ему человека. — Ты и впрямь надеялся отвлечь меня этим? Быть может, перехитрить? — Почему ты так уверен, что я просто не изобью тебя до полусмерти? – скептически покосился на того Чуя, пытаясь скрыть непонимание во взгляде. Брови его по-прежнему были нахмурены, а руки слегка подрагивали. — Будешь сопротивляться – я убью себя твоим собственным ножом. – шатен покрутил в руках неизвестно когда украденное оружие, после чего отбросил его на другой конец комнаты. Дазай неспешно стягивал с него всю лишнюю, ненужную одежду, начиная с верхней части. Каждое движение было медленным, будто специально, чтобы максимально раздражать и сбивать с толку Чую. Он был в замешательстве. Не совсем понимал, к чему всё это идёт. Или, может, понимал, но не хотел в это верить. Сердце колотилось, дыхание сбилось, а разум спорил с телом. — Погоди..ты чего творишь такого? У меня ничего нет. Чего ты хо.. Дазай не позволил тому договорить, заткнув его горячим поцелуем. Чуя чертовски сильно удивился, но, к удивлению Дазая, и не только, ответил на поцелуй, обвив его шею своими нежными на вид, но сильными на самом деле руками. Когда Чуе уже не хватало воздуха, он резко отстранился, тяжело дыша. Кожа его разгорелась, словно в унисон с переполнявшими чувствами. — Чего ты хочешь?.. – хрипло выдохнул он, отводя взгляд в сторону. — Всё, что мне нужно, уже в моих руках. Уши Чуи вспыхнули алым. Он резко метнул взгляд на собеседника, ошеломлённо уставившись на довольную, почти хищную ухмылку Дазая — ту, какой раньше никогда не видел. — Извращенец хуев.. – пробормотал он. Дазай не ответил, лишь медленно стянул остатки ткани, – в том числе и перчатки, – снял с его шеи чокер, откинув её на ткани, лежащие на полу. Его губы коснулись открывшейся кожи: сперва осторожно, почти нежно, затем всё увереннее — оставляя за собой поцелуи и редкие болезненно-сладкие отметины. Чуя приподняв голову, будто нарочно обнажая шею. Из его горла вырывалось глухое прерывистое мычание — неясное, то ли недовольное, то ли сдавленно-жалобное. Он прикрыл глаза, словно сам не знал, как должен реагировать. В какой-то миг Дазай замер, поднял руку, – когда Чуя опустил голову, – и поднёс два пальца к его губам. Чуя почти послушно приоткрыл рот, позволив чужим пальцам проникнуть внутрь. Тепло языка окутало их — он медленно скользил по длинным тонким пальцам, иногда обвивая их, будто неосознанно. — Делаешь это так, словно не в первый раз.. – тихо усмехнулся Дазай, вынимая пальцы. Чуя заметил тонкую влажную нить, протянувшуюся между его языком и пальцами извращенца, и едва не поперхнулся собственным смущением. Чуя показал ему средний палец, взглянув в его хитрые глаза. — На хуй пошёл. — Это мы ещё посмотрим, кто куда. Дазай хмыкнул. Он тоже показал ему средний, мокрый палец, – но не как оскорбление, как это сделал Чуя, – после чего рука его опустилась ниже, а проворный палец медленно скользнул внутрь, заставляя стону вырваться из груди старшего, а голову — невольно запрокидываться назад. Нога его была приподнята, и второй рукой её удерживали, чтобы было легче проникать. Произвольные движения вырывали из Чуи сдавленные стоны, словно он тщетно пытался удержать их внутри. Получалось плохо. — Сука..какой же ты..ублюдок!.. – сквозь зубы выдавил он, непроизвольно вцепляясь в голые плечи и шею насильника. Пальцы дрожали, соскальзывали, не слушались — слишком резкими и непривычными были ощущения. Вскоре он добавил к первому и второй палец, затем третий, довольно нежно расстягивая жертву. Наконец растянув, Дазай вытащил пальцы. Ногу Чуи опустили вниз, и сразу же Дазай приблизился, поцеловав того в губы, прежде чем развернуть спиной и опустить руки на его бёдра, нагнув. Чуя инстинктивно опёрся руками о стену, почти беззвучно сглотнув. Его тело напряглось, а лоб упёрся в горизонтально расположенное предплечье, лежашее на поверхности стены — так держать голову было куда легче, чем на весу. — Блять.. – пробормотал тот, насторожившись. — Расслабься. – спокойно произнёс Дазай, который, кажется, был вполне доволен, но не злорадствовал. Дазай медленно, аккуратно нажался, и воздух вырвался из груди Чуи с хрипом. Одновременно тот дрогнул, выгнувшись в спине. Кожа на шее и плечах жгла от напряжения, а ладони автоматически пытались сжимать поверхность стены, пытаясь удержаться. Чуя едва удерживал дыхание, чувствуя, как контроль ускользает из рук. Он хотел дернуться, отстраниться, но тело не слушалось, каждое движение подчинялось чужой воле. Скорость медленно нарастала, член входил глубже, а Дазай оставался удивительно нежным и бережливым, словно знал, где и как коснуться, чтобы причинить одновременно и удовольствие, и лёгкую боль. Опыт был очевиден в каждом его движении: уверенность, с которой он действовал, и умение чувствовать партнёра, делали всё удивительно мягким, почти невозможным для сопротивления. Чуя ощущал, как тело дрожит, дыхание сбивается, а кожа реагирует на каждое прикосновение, каждый лёгкий нажим, каждый медленный, но уверенный импульс. Кажется, Дазай действительно не зря сталкивался с разными людьми. Его движения вызывали одновременно напряжение и странное ощущение доверия. Чуя почти не мог поверить, что ощущает это одновременно: страх и возбуждение, боль и удовольствие, контроль и полное подчинение. Внезапно послышался хлёсткий шлёпок, который пришёлся прямо по ягодице Чуи. Он резко дернулся, — в ответ вырвался звонкий, протяжный стон, смешанный с тихими, сдавленными мычаниями. Тело непроизвольно напряглось, дыхание сбилось, грудь вздрагивала с каждым выдохом. — Дурень..какого хрена ты.. – попытался выдавить слова, но не успел: верхний сжал ягодицу в месте шлепка так, что он снова тихо промычал; воздух вырвался с коротким, зажатым стоном. — Прошу, не молчи. Не сдерживайся. — Ты мог просто сказать..идиот. — Так было бы скучно. Не так ли? — Нет..чёрт, замолчи. Просто заткнись.. Каждое слово, каждый звук сливались с биением сердца. Чуя ощущал, как его контроль постепенно ускользает, а тело отвечает на каждое прикосновение, каждый импульс — одновременно сопротивляясь и поддаваясь. В какой-то момент Дазай начал слишком резко, слишком глубоко входить при каждом толчке, доставляя Чуе острое, почти оглушающее удовольствие, заставляя выгибаться в спине. Его стон вырвался звонко, громко, срываясь со сдавленного дыхания. Чуя резко положил руку на руку Дазая, лежавшую на его бедре, и слабо сжал её, пытаясь хоть немного сдержать бурю ощущений. — Твою мать..полегче! Я не резиновый..идиот чёртов.. – пробормотал он, и слова сорвались с трудом. Боль пронзала тело, но в этом была странная сладость, которую он точно не признал бы ни за что и уж тем более, не произнёс вслух. — А мне казалось, тебе нравится. – явно с ехидной ухмылкой тот принёс, глядя на волосы Чуи. — Ничего мне не нравится.. – отвечал Чуя. Слова вязли в горле, а дыхание сбивалось. Разговор давался с трудом, ясно, почему. Мысли его путались, словно цепляясь друг за друга, голова была пуста. Он не хотел ни о чём думать. Просто не мог. Не сейчас. Чуя внезапно ощутил лёгкость на голове. Рыжие локоны упали вперёд, задевая взгляд и мешая видеть. Зрачки расширились. — Какого, блядь..ты совсем ахуел? – сорвалось раздражённо, но взгляд на Дазае толком поймать не удалось — волосы всё перекрывали. Дазай лишь молча накрутил пряди на пальцы, и Чуя жалобно выдохнул, когда тот, остановившись у самого уха, вновь вошёл до основания. Чуя вздрогнул, простонал и прикусил нижнюю губу, сильнее сжав руку Дазая на своём бедре. — Волосы у тебя – что надо.. – с едва заметной ухмылкой прошептал верхний. Слова то ли разозлили, то ли сбили его с толку. — Свали нахуй.. – едва выдавил Чуя, теряя контроль. Дазай убрал руку от его волос, оставив их свободно спадать на лицо и плечи, но сам не отстранился. Движения возобновились — резче, глубже, грубее, заставляя рыжего невольно стонать и мычать с новой силой, громко и протяжно, словно отдаваясь всему телом, несмотря на то, что их вполне могли услышать. Он сжимал руку Дазая ещё сильнее, иногда ослабляя хватку от острых, непонятно приятных ощущений. Почти царапая несуществующими ногтями, он оставлял на коже едва заметные покраснения. Спина его всё ещё выгибалась, чего он не мог контролировать. — Дазай, остановись..чёрт.. – у него стояло колом, и Дазай видел это, что лишь усиливало его азарт, — Блять..прекрати..полегче хоть!.. Ноги дрожали, руки подрагивали, голос срывался, сознание мутнело. Дазай молчал. И вдруг они оба излились — Чуя частично на свой живот и на пол, Дазай же даже и не думал выходить из него, излившись внутрь, войдя до самого основания, сжимая ягодицу, которая так излюбилась ему. Чуя изнеможённо промычал, обмяк, невольно сжал руку Дазая, а затем расслабил её, стараясь удержаться за него из последних сил. — Какой же ты..гад.. – тяжело, прерывисто дыша, тихо выдохнул тот. — Тебе ведь понравилось, – выдал Дазай, выскользнув из него, на что невольно, сдавленно промычали. Он аккуратно развернул Чую лицом к себе, и тот бессильно прислонился к стене, запрокинув голову. — Как же ты меня.. – рыжий хотел продолжить, но сдержался: даже мысль о продолжении звучала слишком откровенно. — Я гляжу, ты всё никак не удовлетворишься, – взгляд Дазая скользнул ниже, туда, куда следом переместился и взгляд Чуи. — Изврат..харе пялиться, – пробормотал тот, смущённо отворачивая взгляд. Чуя схватил его за руку, притянул ближе и поцеловал в губы с языком, закрыв глаза и обвив шею руками. Дазай приятно удивился, отвечая на поцелуй. Его руки легли на талию, а то и на ягодицы Чуи, прижимая его плотнее к себе. Целовались они грубо, грязно, извращённо, не выбирая манер, отдаваясь полностью моменту. Они прерывались лишь на редкие, жадные вдохи, снова возвращаясь к друг другу, — и поцелуй казался бесконечным. Минуты растворялись, теряя вес, а время исчезало, уступая место только этому сбивчивому дыханию, спутанным мыслям и безжалостной страсти. Спустя долгие минуты страстного, жадного поцелуя они, наконец, отстранились от губ друг друга, хватая ртом воздух и ловя взглядом глаза напротив. — Не думал, что ты на такое способен, Чуя, – едва заметно ухмыльнулся Дазай. — Заткнись.. – выдохнул рыжий, – Никому ни слова о сегодняшнем дне. – его тело всё ещё выдавало возбуждение, как бы он ни пытался скрыть это. Дазай медленно опустился на колени. Чуя заметил движение слишком поздно — чужая рука уже сомкнулась на его члене, напряжённом до предела. — Дазай..не трогай! – пальцы рыжего зарылись в каштановые волосы, а второй рукой он перехватил запястье наглеца, будто пытаясь остановить. — Да ладно тебе.. – хмыкнул Осаму, прижав его бёдра плотнее к стене. Ладонь левой руки уверенно легла на бедро, вторая сжала плоть. Язык скользнул по всей длине, от основания до самой головки, и Дазай взял её в рот, начиная медленно, будто пробуя терпение Чуи на прочность. С каждым разом он брал глубже, двигаясь всё интенсивнее. — Блять.. – сорвалось с губ рыжего, когда голова бессильно откинулась к стене. Громкие стоны рвались наружу, пальцы дрожали, сжимали волосы Осаму всё сильнее, моментами ослабевая. — Дазай..пожалуйста!..прекрати.. Слова звучали жалобно, но сам Чуя не осознавал их. Тело отзывалось слишком остро, слишком чувствительно на каждое прикосновение. Дазай не собирался останавливаться. Его губы и язык работали всё быстрее, глубже, а ладонь на бедре лишь крепче удерживала рыжего на месте. Чуя сжимал его руку, лежащую на его же бедре, то ослабляя хватку, то снова вцепляясь, словно пытаясь уцепиться за остатки контроля. В какой-то момент Дазай начал брать уже до самого основания, двигаясь не слишком быстро, но и не слишком медленно — ровно в том ритме, от которого рыжего выворачивало наизнанку. Чуя резко убрал руку из тёмных волос, зажав ею собственный рот, но приглушить стоны оказалось невозможно — они всё равно прорывались наружу глухим, сдавленным мычанием. Его брови выгнулись, выдавая мучительное наслаждение. Не выдержав, рыжий излился прямо в его ротовую полость, тяжело выдохнув со стоном. Рука бессильно соскользнула вниз. Дазай вытащил член изо рта, недовольно скривившись от горьковатого привкуса, и сплюнул в сторону. Его ладонь ещё раз сомкнулась на половом органе Чуи, заставив того недовольно промычать и взглянуть зло, устало. Шатен лишь довольно хмыкнул. Лёгкий шлепок по бедру старшего, – частично затронувший и ягодицу, – и он уже поднялся на ноги. Притянув Чую ближе, Дазай встретился с его небесно-голубым взглядом, и тот, вопреки усталости, ответил взаимностью. — Мог хотя бы предупредить.. – глухо выдохнул рыжий. — Ты слишком чувствительный, – усмехнулся Осаму и зажал пальцами его сосок, вынудив ещё один приглушённый стон. — А ты слишком наглый.. – пробормотал Чуя, отводя взгляд. Совершенно неожиданно бинтованный поднял его на руки, прижав спиной к стене. Рыжему не оставалось ничего, кроме как обхватить его шею руками, а торс — ногами, удерживаясь. Удивлению Чуи не было предела. — Теперь соглашусь, – довольно улыбнулся Дазай. В ответ на вспыхнувший гнев, рыжий резко вцепился зубами в ухо Осаму, но вскрикнул сам, запрокинув голову, когда тот вновь заставил его стонать — войдя в него, на этот раз до самого упора.