Примета

— Эй, Хантен, ты веришь в приметы? — Оливия склонила голову набок и пытливо посмотрела на сидящую напротив Хантен. Её вопрос оказался для последней даже чересчур неожиданным, и потому она не сразу ответила. Задумалась, откинулась на спинку старого дивана. — Не, наверное, не верю, — спустя несколько минут молчания протянула она. После она перевела взгляд на Оливию и махнула хвостом. — А ты что, веришь в эти глупости? — Это не глупости, — мягко возразила Оливия. Она скрестила руки на груди, и на её лице возникло серьёзное выражение. Хантен усмехнулась. Оливия всегда выглядела так забавно в моменты, когда пыталась сердиться. — Но, отвечая на твой вопрос, да, верю. Мне кажется, что есть в этом что-то… ЗХантен пожала плечами и потянулась. Оливия вздохнула, замолкла на некоторое время. Повернулась к окну, за которым светила яркая луна, задумчиво подпёрла щёку ладонью. Лунный свет, проникавший в комнату через незакрытое окно, падал ей на лицо, отчего оно становилось ещё бледнее. И вместе с тем красивее. Хантен даже поймала себя на мысли, что ей нравится вот так смотреть на неё. Молча, неотрывно. Просто любоваться. Так, не говоря больше ни слова, они просидели ещё какое-то время. Оливия, кажется, размышляла о чём-то, а Хантен просто наблюдала за ней со стороны. В особняке было на удивление тихо, и потому ничто не нарушало их покой. Однако в какой-то момент Хантен стало слишком скучно, и она решила снова завести разговор. — А зачем ты вообще спрашивала меня об этом? — задала она вопрос. Не то чтобы её это волновало, но других тем для беседы у неё попросту сейчас не нашлось. — А? — Оливия вздрогнула, видимо, не ожидавшая, что она спросит об этом, однако потом слегка улыбнулась. — Ну… Вообще-то, я хотела позвать тебя кое-куда. — Правда? — Хантен заинтересованно придвинулась ближе. — И куда? — К вишнёвому дереву. Я слышала от мамы, что если два влюблённых человека придут к этому дереву, то останутся вместе навсегда. Хантен вновь усмехнулась. Ну конечно, иного от Оливии она и не ожидала. Такая глупость могла прийти в голову только ей. С другой стороны… Почему бы и не сходить туда? Всё равно делать нечего. Тем более, сейчас как раз сезон вишни. Можно и насобирать немного. Сама Хантен её не любила особо, но вот зато Оливия просто обожала. — Почему бы и нет, — Хантен неопределённо повела плечом. Заметив, как заблестели глаза Оливии, она добавила: — Я не верю во всю эту чепуху, но если ты так хочешь, то давай сходим. Всё равно это лучше, чем просто торчать тут. Оливия просияла, и на её лице появилась мягкая улыбка. — Спасибо, Хантен, — сказала она и крепко обняла её. А Хантен в этот момент подумала, что ради такой вот улыбки Оливии действительно можно и сходить разочек к этому несчастному дереву.

***

До вишнёвого дерева они добрались быстро. Хантен предлагала полететь, однако Оливия хотела прогуляться, поэтому они дошли пешком. Всё это время Оливия напевала себе под нос какую-то незамысловатую мелодию и улыбалась. Счастливо, спокойно. В последнее время она редко бывала такой. В основном, когда Хантен приходила её навестить, она выглядела уставшей, выматанной. На все распросы только отмахивалась, говорила, что просто дома проблемы. Хантен не довила. Хотя состояние Оливии её беспокоило. Она нутром чувствовала, что что-то не так, однако что именно, понять не могла. Впрочем, сейчас всё это не имело значения. Ведь Оливия счастлива, а это самое главное. Когда они пришли к нужному месту, Оливия замерла, затаив дыхание. Вишнёвое дерево выделялось своей яркостью, живостью, красотой на фоне всего остального. В их мире почти всё было тёмным, мрачным, местами почти мёртвым, и потому она особенно восхищалась этим деревом. На Хантен же оно не производило никакого впечатления. Дерево как дерево, ничего в нём такого. И с чего только Оливия взяла, что оно на что-то там влияет? Оливия подошла поближе, неотрывно глядя на веточки, усеянные созревшей вишней, бережно коснулась ладонью ствола, провела подушечками пальцев по коре. В каждом её движении чувствовалась нежность, забота, чуткость. Оливия всегда была такой. Бережно относилась ко всему, что её окружалась. Этим она отличалась от неряшливой Хантен, которой по большому счёту было плевать на всё вокруг. На всё, кроме, пожалуй, некоторых вещей. И Оливия — одно из тех немногих исключений. — Ну и? — протянула Хантен. Она скрестила руки на груди и подошла ближе, осмотрела придирчиво дерево. — Что нам нужно тут делать? — Ничего, — просто ответила Оливия. Поймав на себе недоумённый взгляд, она добавила: — Ну, то есть, я думаю, что нам достаточно будет просто взяться за руки. Вот. Хантен хмыкнула, но всё же протянула ей свою руку. Оливия осторожно обхватила её ладонь и скрестила их пальцы в замок. Кожа у неё была мягкая, бархатистая. Хантен даже невольно провела по ней большим пальцем, оставляя невидимую дорожку. Ей нравилось касаться Оливии. Нравилось держать её за руку, смотреть ей в глаза, просто находиться рядом. С ней всегда было спокойно, как-то даже уютно. Совсем не так, как дома. И она хотела бы, чтобы так оставалось всегда. Тогда она ещё не знала, что совсем скоро всё изменится. Тогда она просто держалась с Оливией за руки, стоя возле дурацкого вишнёвого дерева, и чувствовала себя на редкость счастливой.

***

— Эй, Куроцуно, а ты веришь в приметы? Хантен и сама не знала, на кой чёрт задала этот вопрос. Ответ ведь и так очевиден: Куроцуно не верила. Куроцуно вообще ни во что не верила. И не улыбалась, как раньше. И не давала больше себя трогать. Она вообще была другой. Холодной, отстранённой, чужой. Не такой, какой Хантен её запомнила. И всё равно она зачем-то спросила. Внутри брезжала надежда, что ещё не всё потеряно. Что где-то там, глубоко под ледяной бронёй всё ещё сидела та, кто значил для Хантен больше, чем кто-либо. — Нет, — спокойно отозвалась Куроцуно. Что и следовало доказать. — Что за глупые вопросы ты задаёшь? — Да так, просто, — Хантен повела плечом. Она звучала буднично, как и всегда, но внутри что-то надломилось. Куроцуно не помнила. Возможно, забыла после превращения, а, может, просто запрятала все воспоминания о прошлом глубоко и надолго. Хантен точно не знала. Но ей так хотелось хотя бы ненадолго вернуть Оливию обратно. Наверное, поэтому она и спросила. Да, должно быть, именног поэтому. — Просто хотела тебя кое-куда сводить. В одно особенное место. — Ты веришь в подобные вещи? — Куроцуно смерила её скептическим взглядом. Её лицо оставалось таким же спокойным, как и всегда. Аномально спокойным. Оливия, которую Хантен помнила, никогда не была такой. — На тебя не похоже. — Да не верю я, — отмахнулась Хантен. — Просто погода на улице хорошая. А мне хочется прогуляться. С тобой. Куроцуно вздохнула. — Ну пойдём. Всё равно ведь ты не отстанешь.

***

Это место ничуть не изменилось с тех пор, как они были тут в последний раз. Всё осталось таким же, каким Хантен запомнила: то же дерево, тот же лунный диск, бесстрастно нависающий над ними, те же веточки с красными вишнями. Единственное, что поменялось, — теперь она пришла сюда не с Оливией, а с Куроцуно. Куроцуно молча осмотрела дерево. Хантен не могла точно сказать, что она испытывала в этот момент. С тех пор, как Оливии не стало, и на её место пришла Куроцуно, она вообще разучилась её читать. Эмоции, которые она раньше могла распознавать легко и просто, превратились для неё в настоящую головоломку. Даже во взгляде Куроцуно не было того, что Хантен могла бы прочитать, как радость, удивление или что-то такое. Теперь там царила пустота, холодная, пугающая. И сейчас тоже. Куроцуно молчала. Не говорила ничего, только стояла и смотрела на вишнёвое дерево. Лёгкий ветерок слегка колыхал её волосы, и выглядело это почти так же завораживающе, как и раньше. Почти. — Ну и? — наконец подала голос Куроцуно. — Зачем ты меня сюда привела? Внутри Хантен вновь что-то с хрустом надломилось. Однако вслух она лишь сказала: — Просто так. Место тут красивое. И вишня вкусная. Хочешь? Куроцуно подумала немного, а после коротко кивнула. Хантен поднялась вверх на крыльях и подлетела поближе к ветвям, чтобы набрать немного ягод. Мысленно она разочаровалась. Куроцуно ничего не вспомнила. И не вспомнит, наверное, уже никогда. Однако это не значит, что Хантен должна перестать пытаться, верно?