Angel of darkness

Для Иноске Танджиро был чистым ангелом, спустившимся к грешным людям с небес и одаривающим каждого прохожего своей лучезарной улыбкой. От неё будто исходили лучи дневного солнца, когда начинается самая жара и духота, но его улыбка, наоборот, освежала. Даже когда он был с ним груб, на все язвительные словечки Хашибиры отвечали хоть и не такой лучезарной, но лёгкой улыбкой, простой и спокойной. Ему часто казалось, что где-то уже видел её, даже как-то приснилось во сне, только улыбался не Танджиро, а кто-то другой, чьё лицо было покрыто мраком. Тогда он почему-то впервые проснулся в холодном поту, а Камадо, как всегда самый чуткий и эмпатичный, проснулся, сразу начал спрашивать, что произошло, и утешать, будто Иноске какой-то маленький ребёнок! Зеленоглазый тогда лишь отмахнулся, но было приятно ощущать на своей макушке чужую тёплую ладонь, что слегка поглаживала его. Такое тепло он чувствовал лишь от своей мамы-кабанихи, и это было довольно давно. Тогда Иноске ещё долго размышлял – почему так, но, конечно, ни к чему так и не пришёл. Зачем ему эти глупые людские мысли, когда можно выместить всё своё негодование в тренировки и издевательства над желтоволосым плаксой? Так Хашибира и продолжал жить. Как обычно, плывя по течению и с огромным желанием становиться сильнее, тренироваться ещё больше и убивать куда более круче, чем есть сейчас. Но когда он оказывался с Камадо (а в особенности наедине), это желание куда-то пропадало. Появлялось странное чувство расслабленности и непривычного для бешенного Иноске спокойствия. Ему было трудно уснуть на футоне, он всё время ворочался и не мог найти удобную позу. Тело, что за всё время проживания в горах привыкло спать на земле, всё никак не хотело принимать другое, не лесное. Но когда Танджиро смог усыпить его за каких-то невзрачных 10 минут, поглаживая волосы, Иноске решил: Танджиро – точно ангел. И как же у него внутри всё сломалось, когда этот ангел превратился в настоящего дьявола. Он помнит это до сих пор, помнит, как Танджиро пытался вырваться, помнит, как сам пытался помочь другу, но, связанный искусством демонической крови, практически не мог дышать. Помнит лица тех демонов, что с особым садистским блеском в глазах поили Камадо своей кровью, посчитав его самым сильным (так и было) из всей троицы, и помнит, как Танджиро стал им. Демоны, что превратили его, умерли почти сразу от его же рук. Потом был Зеницу, что, когда искусство крови рассеялось вместе с демоном, попытался напасть на Танджиро. А Иноске не смог. Просто не смог. В голове лишь крутилось: «Не могу, это мой друг, это Танджиро, не могу». Он был абсолютно свободен к действиям, но не смог сдвинуться с места, словно окаменевший, лишь смотря на то, как зеницу располовинчивает точным ударом клинка Танджиро. Он уже был готов к своей участи, но демон нападать не спешил. Их глаза случайно встретились, и Иноске всем своим нутром почувствовал, что Камадо узнал его. Но этот блеск в его алых глазах говорил о том, что это еще хуже, чем если бы его просто убили. Хашибира и не понял, как Танджиро оказался перед ним за долю секунды и схватил одной рукой за щеки, поворачивая его лицо из стороны в сторону и неприятно впиваясь когтями в гладкую и без единого изъяна кожу. Но Иноске все также не старался даже подумать о том, чтобы хотя бы просто отбиться. Наоборот, он с интересом рассматривал лицо демона. Алые, когда то добрые глаза теперь горели желанием убивать. Зрачки стали как две щелочки, совсем как кошачьи. По лицу разбросаны узоры, словно языки пламени и улыбка. Точно такая же, как раньше. лёгкая, но не предвещающая ничего хорошего. Наоборот, будто шептала: "тебе недолго осталось. ". Светло зелёные глаза Иноске расширяются, когда чужие холодные губы накрывают его теплые, а острые, аккуратные, как снег, белые клыки царапают нижнюю губу и заставляют открыть рот в шипении. Но это именно то, что хотел демон. Тут же язык, подобно змее проникает внутрь. Хашибира мычит и пытается оттолкнуть, хоть внутри и что-то трепещет. Он понимает, что это больше не Танджиро, но обманчивая оболочка заставляет слегка поддаваться и не сопротивляться так сильно, как он бы мог, если бы захотел. Ему прокусывают губу и сильно царапают щеки. В уголках глаз появляются слезы от неприятной боли, хоть Камадо сам по себе холодный, раны, что он оставляет, жгут. Наконец его отпускает. Он тяжело дышит и слизывает неприятную на вкус кровь с губы. Демон облизывается и улыбается, но теперь от улыбки сквозит холодом и болью. Иноске не понимает, что вообще сейчас произошло. Какого черта они вообще поцеловались? Они ведь друзья (как минимум, были ими), а друзья себя так не ведут. Хоть каждый в секрете и хотел что-то большее. После этого поцелуя у Хашибиры будто забирают последние силы, и он падает на колени, смотрит в ноги демону и чувствует, как чужая когтистая ладонь ложится на его макушку и слегка поглаживает. Но это заставляет лишь вздрогнуть и съежится, а не привычно расслабится и отпустить все на свете, отдаваясь приятному моменту. –Ещё увидимся..Иноске,– от своего имени, вылетевшем из уст демона тело холодеет. Тот отходит на пару шагов, и Хашибира чувствует на себе чужой взгляд. А затем демон просто исчезает. После этого Иноске больше не увидят. И лишь два демона, один из которых носит изменившуюся кабанью маску и не помнивший своего прошлого, зная только то, что человек рядом с ним - самый близкий для него, будут бродить по Японии.