In desperatione fidem accipimus

В отчаянии обретаем верность Ратае, начало 1404  Давно в Ратае не бывало такого праздника. С тех самых пор, как предыдущий пан Ян, отец нынешнего, женился. А может, сейчас и побольше того стало. За стенами города раскинулись узорчатые шатры с гербами, замок не мог вместить всех приглашённых на свадьбу. А ведь были ещё музыканты, актёры, комедианты, фокусники, бродячие рыцари...  Ратае был полон пьяной радости до краёв. Простонародью раздавали пряники, вино и мелкие монетки, торговцы за день делали месячную выручку. А впереди ещё оставалась неделя празднеств, турнир, бесконечные пиры. И пан Гануш, и пан Борек соревновались в богатстве и влиятельности, и никто не хотел уступать. Свадебный поезд прибыл вечером, на следующий день назначили смотрины. Против опасений Яна, Йитка из Кунштадта оказалась вполне симпатичной. Да что там — настоящей красавицей, с бледной кожей, волосами цвета воронова крыла, строгими чертами и гордой поступью. Сразу стало понятно — не из-за изъянов так долго искали жениха, а чтобы продать такой редкостный товар подороже. Честь для обоих домов, выходит. Но красота невесты не принесла Яну облегчения. Он понимал: даже окажись она тощей лысой кобылой с кривыми зубами, брак всё равно бы состоялся. Всё уже было оговорено — и размер приданого, и торговые намерения, и военный союз. И его мнение никого не волновало. Такова была цена свободы. Венчание состоялось на третий день. В ратайском соборе яблоку негде было упасть. Ян стоял у алтаря, ожидая невесту. Рядом пан Гануш удовлетворённо поглаживал бороду. Сегодня был день его большого успеха.  А рядом с ним — Индро. На правах лучшего друга и почти-шафера. Как минимум половину пышного празднества организовал он, разумеется, он был здесь. Индро, Индро... Ян судорожно сглотнул, ища его взгляд, как опору — но в распахнутые двери собора уже входила невеста. Йитка выглядела великолепно в своём платье цвета старого вина, расшитом золотом. В её причёске сиял венец из золотых кованых листьев, украшенных рубиновыми ягодами. Сам Ян тоже был одет в золото и алый, светлые волосы были убраны таким же венком. Он подал невесте руку, помог взойти по ступеням. Гости на секунду затихли, а потом разразились одобрительными криками. Молодость, красота, богатство, доблесть — всего этой паре досталось с лихвой. Как не пожелать им счастья? Слов священника Ян не запомнил. Когда Йитка приподняла вуаль для первого поцелуя, в нём на секунду вспыхнул гнев. Ему захотелось укусить эти изящно очерченные, а сейчас изогнутые в лёгкой усмешке губы, но он сдержался. Поцелуй получился холодным и формальным. Сейчас хватило и такого. К концу пира Ян уже напился вусмерть. Но, вопреки обычному, вино не сделало его болтливым и счастливым. Наоборот, он всё больше погружался в мрачное оцепенение. Это не мешало ему ухаживать за теперь уже женой, подливать ей напитки, отвечать на многочисленные поздравления — и безнадёжно, отчаянно искать Индро в толпе гостей. Но тот появился только к тому моменту, как настало время проводить молодых в опочивальню. Традиция должна быть соблюдена, и Индро с честью держал удар. Он и другие приятели Яна осыпали новоявленных супругов шутками и добрыми пожеланиями, пока дверь за ними не закрылась окончательно. *** Час тишины на эти дни в Ратае отменили, но через несколько часов веселье всё же утихло, чтобы с новой силой вспыхнуть утром. — Не спишь? Ян проскользнул в комнату Индро, стараясь не шуметь. С тех пор как они вернулись в Ратае, покои Индро располагались прямо рядом с комнатами пана. Долг требовал всегда быть рядом. — Нет, пане. Что нужно? — Индро лежал на кровати, закинув руки за голову. Смотрел в потолок. Ян сел рядом. Он был встрёпан, на лбу — красная отметина от плохо подогнанного венка. Грохнул кувшином о сундук возле кровати. Всё ещё был пьян и явно собирался продолжать. — Побудь со мной, — Ян забрался на кровать, упал рядом и так же уставился в потолочную балку, не глядя на Индро. Его губы кривились то ли в усмешке, то ли от сдерживаемых чувств. Индро на секунду поколебался, но всё же взял его за руку, притянул к себе. Прижал голову к плечу, обнял, и Ян благодарно стиснул его что есть сил. — Что случилось, пане? — даже от его голоса становилось легче. — Ничего, — Ян хрипло рассмеялся. — То есть — совсем ничего. Представляешь, она мне ещё и не дала! Индро от удивления фыркнул ему прямо в ухо. — Ну и пожалуйста, — обиженно продолжил Ян. — Ну и дура. Другие бы за честь считали… Пусть сама теперь простыню предъявляет, как хочет… — его голос стал тише. Он вжался лицом в шею Индро, вдохнул родной запах. Машинально поцеловал туда, где билась жилка. Индро молчал, его руки плотнее сжались вокруг Яна. Тот глубоко вздохнул. Мягко высвободился, чтобы взглянуть Индро в лицо. — Неважно. Разберёмся. Нам теперь обоим деваться некуда. Но знаешь, я даже рад... — не закончив фразы, он склонился к губам Индро. Поцеловал — коротко, отчаянно, потёрся щекой о щеку, а потом обнял его за затылок и крепко прижался лбом к его лбу. — Разберёшься, — по тону Индро невозможно было сказать, что он чувствует. Но он не отстранился, и это сейчас было главное. — Разберусь, — повторил Ян и горько усмехнулся. — Не будь я Ян Птачек из Пиркштайна. А потом пойду к Ганушу и наконец потребую своё. Больше он не сможет надо мной издеваться. — От этой мысли стало немного легче. Он положил руки на плечи Индро, стиснул, притянул к себе ещё ближе. — И ты будешь со мной. Обещаешь? — Он сам не понимал, почему спрашивал. Но тягучий, непонятно откуда взявшийся страх потери сжимал горло. Индро на секунду помедлил с ответом, и сердце Яна пропустило удар. — Обещаю, — тихо ответил Индро, и заледеневшая было кровь Яна снова побежала по телу. — Куда я от тебя денусь, Йенда. Даже не думай. — Индро, я… — Ян не нашёл слов, чтобы выразить всё, что творилось у него в душе. Не было таких слов. Не придумали ещё. Он на секунду закусил губу. Вжался в Индро так, что царапина на лбу снова начала саднить. А потом поцеловал снова — жадно, словно утверждал своё право и власть. Они вслепую переплели пальцы, стиснули до боли. И Индро так же жадно поцеловал его в ответ.