«Использовать по назначению»

– Ты самое настоящее недоразумение! – вопила подруга в голосовое сообщение. Эта девушка брала от жизни всё, в отличие от меня. Она была стильной, богатой, мужики бегали за ней толпами, дарили подарки стоимостью в сотни тысяч долларов. А я? А я просто девушка, живущая в съемной квартире, работающая хрен знает сколько часов в сутки. Зачем? Да вот тоже хрен знает, и личная жизнь моя потому хрен знает где. Если ты сейчас, читая, думаешь, что я серая мышь, то ты ошибаешься. Я вполне обычная. Обычная внешность, обычная фигура, даже имя и то обычное. Обычная с головы до пят. И квартира у меня обычная. Обычные непримечательные стены, обычный коричневый диван, обычная кровать в обычной спальне. И нет, я не устаю говорить "обычная". Просто в моей жизни все обычное и все как обычно. Как проходит мой обычный день? Я же знаю, что на самом деле тебе все равно, ты здесь чтобы лицезреть историю про коробку с горячим мужиком, но дай ей богу я сначала объясню, с кем она произошла... Мой обычный день выглядит так: обычное утро, обычные водные процедуры, обычные сборы и обычная дорога до работы, абсолютно до боли обычная работа, обычная дорога домой, обычный ужин и обычный вой подруги о том, что я снова по своему обычному обычаю сижу дома, затем обычный вечер и обычный сон. Обычно мне даже сны не снятся. В моей жизни нет ничего необычного. Моя подруга фанатка корейской музыки, и ее "обычно" – каждый день рассказывать мне о горячих айдолах, да по факту мне они зачем? Я каждый день их вижу даже на своем обычном кофе, купленном в любом обычном круглосуточном в обычной для меня Корее. Вот такая моя обычная жизнь. И сегодня я как обычно придуривалась с того, какие у нее секси любимчики, и вот смотрю я на фото татуированного парня с пирсингом в губе и кричу ей в голосовое сообщение: «Упакуйте мне этого горячего мужика!» И знаете что? Случилось кое-что необычное.... Сейчас я смотрю на него, сидящего в коробке с надписью «использовать по назначению». – И с кем ты разговариваешь-то? – спросил парень, выглядывая из огромной картонной коробки, стоящей у моей двери. – С богом говорю, надеюсь, что он тебя быстренько заберет так же, как и послал, – возмутилась я, пытаясь закрыть коробку. – Ну нет, ты посылку открыла, так что будь добра использовать по назначению, – он выбрался из коробки и наглой походкой обошел меня, входя в мою квартиру. – Пошел отсюда, пока я не вызвала полицию, – тихо сказала я и вдруг, найдя самый дурацкий выход, завопила: – Помогите, люди добрые, меня тут насилуют! Безбожно вторгаются в почти невинное женское тельце своим горячим влажным членом! – Я бы не поверил, – съязвил парень, - ты звучишь, будто тебе в театральной школе на мозг наступили. – А ты актер большой сцены или что? – ответила я, все еще указывая жестом на дверь в какой-то абсурдной надежде на то, что это внезапно появившееся чудо в перьях встанет и свалит в туман. – Айдол я, популярный, кстати, так что губа у тебя не дура, – шутливо сказал он, поднимая брови. – И что? Будь ты хоть Чонгук из BTS или как их там, мне что с этого? Просто встал и ушел! – сказала я и уставилась в потолок. – Господи, заберите вот это вот отсюда. Я показала пальцем в его сторону. Он взвыл, будто раненый зверь, показательно, громко, вознося руки к потолку как к небу, словно молясь каким-то своим неведомым мне богам о спасении из этого ужасного плена. А затем его взгляд резко изменился на саркастичный. – Ну, Чонгук я, да и что? Да-да, из этих, которых не запомнила даже... – И какого хрена тут делает Чонгук из вот этих самых, – проворчала я в ответ, надеясь уже, что его терпение рухнет и он ретируется за дверь или куда там ему надо было, лишь бы подальше. – Я скажу только один раз, так что слушай меня внимательно. На дне коробки контракт, ты его автоматически подписала когда был оформлен заказ, и меня сюда доставили, и я бы... – он вздохнул и сказал чуть громче, чем ранее, – я бы съебал отсюда прямо сейчас, но я не могу, пока контракт не выполнен. – Чего? - я сделала лицо человека который совсем ничего не расслышал. Он взвыл, на его лице словно на мгновение отобразилась вся боль нашей планеты от глобального потепления и я, не выдержав, истерически захохотала. Он рухнул на диван, как я падаю после работы, когда нереально сильно устала и хотелось бы сразу в новую, чистую и интересную жизнь, а не вот это вот всё. Я открыла дверь, но коробки уже не было, однако там лежал скрепленный металлическим кольцом комплект бумаг. Осмотревшись по сторонам, я взяла его и пошла внутрь. Он наконец-то просиял. Будто в его глазах появилась надежда на скорое спасение из плена какой-то там обычной девушки. - это что правила эксплуатации Чонгука? - смеясь спросила я, но парень лишь серьезно кивнул в ответ. – Объект договора Чон Чонгук, – громко прочла я и взглянула на парня, тот кивнул. – Предмет договора "секс без обязательств". Мой взгляд с заинтересованного сменился на слегка охуевший. Потому что это единственное слово, что может описать мое состояние. Полное фатальное охуение. – Ты сама просила, чего смотришь на меня? – фыркнул он, поправляя свою черную футболку. – Читай уже. – Заказчик и объект договора должны вступить в сексуальную связь в течение двенадцати часов с начала действия договора, – прочла я, скривилась всем своим видом, показывая, что мне ну вооще не нравится вся эта херня, и продолжила читать: – Заказчик и объект не могут нарушить договор. В случае нарушения договора сторона, нарушившая договор, будет оштрафована. Я взглянула на Чонгука, он максимально старался изобразить жестами, что мы там должны делать чтобы исполнить договор. Я вздохнула стараясь не смотреть на его кривляния и, прочитав слово "инструкция", выпалила: – Ох, нихуя себе, реально правила пользования Чонгуком. Мой объект договора внезапно расхохотался: – Ты читай, давай, там интересно. – Нельзя бить, насиловать, резать, совершать любые действия насильственного характера, которые могут привести к травмам, – я посмотрела на него. – Ну, это логично же, разве нет? Он помотал головой, это значило, что вероятно были уже такие индивиды, кто пытался совершать насильственные действия. – Можно: сосать, лизать, раздевать, одевать, кусать, использовать как секс-игрушку, трогать, – мои глаза с каждым словом округлялись, – приказывать, требовать, заставлять мастурбировать... Я убрала листы в сторону. Он уставился на меня, словно говоря "да дочитай ты уже, мать его". – То есть если я скажу тебе дрочить? – спросила я, гаденько хихикая. – Мне придется дрочить, – фыркнул он. – Ооо... – протянула я. Он встал и подойдя ко мне, сказал тихо, будто кто-то еще мог услышать: – Но я буду дрочить на тебя, глядя на тебя и думая о тебе. Он опустился на колени и откинулся назад, опираясь на левую руку и приподнимая край футболки правой рукой. – Ой, встань уже, я еще не дочитала, – фыркнула я, поднимая документы. – Значит так: заставлять мастурбировать, разрешать объекту использовать посторонние предметы для удовлетворения... Я закашляла, что заставило парня, вернувшегося на диван, расхохотаться. – Я могу запихнуть в тебя что угодно, детка, – наигранно и громко прошептал он, подмигивая. – Фубля... – я посмотрела на документы. – Для удовлетворения заказчика... Бррр... Договор считается оконченным лишь после того, как заказчик получит достаточное удовлетворение. Достаточное? Это какое? Я взглянула на парня, он смеялся. Меня раздражало, что он смеялся, но на его месте я бы тоже ржала громче, чем педальный конь. Нелепее ситуации точно не придумать. – Это когда ты полностью без сил будешь молить меня остановиться. Он высунул язык, состроил хитрую моську, облизнул свой пирсинг и спрятал язык обратно, уставившись на меня. – До конца не дочитаешь? – спросил он, вздыхая. – Так, то есть нам надо за двенадцать, уже одиннадцать часов, вытрахать всех моих бесов, иначе мы оба огребем? – Точнее некуда, – снова рассмеялся он, - и я должен помочь тебе вытрахать этих самых бесов. – А как я пойму, что уже всё? – спросила я и поймала на себе слегка офигевший взгляд. – Да нет, я не из этих, которые еще ни в одну дырку ни разу ничего не пихали, ты не подумай. Он закрывал лицо руками, казалось, еще немного, и этот парень посинеет или еще хуже, помрет от смеха, он уже даже не мог сдержать это истерическое хохотание, даже зажав рот руками. – Ты с реальным мужиком трахалась? – спросил он довольно грубо. –Да, но... – Воображаемым? Я кинула в него документы, и они прилетели точно в цель. – Так а почему тогда такие вопросы, у тебя это? Оргазма не было никогда? – он спросил и внимательно посмотрел на меня, будто во взгляде или жестах ответ на свой вопрос. – Ты дурак или прикидываешься? Я говорю про достаточное удовлетворение. – Просто когда почувствуешь, что тебе уже точно хватит. Вот это оно! - он показал палец вверх. – Вот так бы сразу и сказал, – буркнула я и вздохнула. – И чего, будешь все оставшееся время вздыхать как девственница? Ты сама хотела меня трахнуть, смотря на фото, чё теперь жмешься? – его голос звучал нагло и самоуверенно. – Я сказала так, потому что подруга задолбала меня со своими айдолами, – рыкнула я, скрестив руки на груди. - Если бы ты реально не хотела меня трахнуть, я бы сидел себе дома попивая виски, а не распинался тут как долбаеба кусок. - Я просто сказала подруге, чтобы она наконец отстала... - разворчалась я как старушка с соседней квартиры. – Зато ты только посмотри на меня... – он стянул футболку, оголяя свой торс. – Здесь даже не надо включать музыку для секса. – Наглый, надменный, самовлюбленный... – шепотом сказала я. – Вредная, невыносимая, как ребенок... – повторил за мной Чонгук. – Ты хоть раз голый мужской член не по телеку видела? Чтобы реальный а? Он потянулся к ширинке. – О нет, нет, нет, не сейчас, – взмолилась я. Парень не выдержал и почти истерически хохоча свалился на пол. – Почему всем попадаются девушки, которые сразу ноги раздвигают, еще и сами тебя трахают, а мне барышня, хуя во рту не державшая. – Иди отсюда... – прорычала я. – Похуй вообще на наказание. Иди еби вот этих, которые готовы пред тобой на колени падать и сосать, ноги раздвигать и вот это всё, пока силы не кончатся. Он присел на полу, слегка наклонив голову вбок. – Ты чё, обиделась? – Пошел отсюда, я говорю! – я подошла к двери и открыла ее с резким стуком. – Съебал нахуй отсюда! –Эй, ты знаешь, что если мы провалимся, тебе придется быть секс-рабом и обслуживать жирных мужиков, которые, увидя твое фото, тебя захотят. – Что? – уставилась я на него. – А как я по-твоему вот здесь сейчас? Я не читал договор, и вот я тут. Твоя личная секс игрушка. Он смотрел на мой испуганный вид, и по его лицу медленно расползлась самодовольная ухмылка. Он не выдержал и фыркнул, а через секунду уже хохотал, катаясь по моему полу. – Матерь божья, да ты только посмотри на свое лицо! – он бил ладонью по полу, слезы выступили на глазах. – «Секс-рабство»! Ты что, правда поверила? Боже мой, я же видел, ты вся побелела! Я застыла у двери, чувствуя, как волна облегчения и дикой ярости накатывает на меня одновременно. – Ах ты... ты... – я задыхалась от гнева, не в силах подобрать слов, хотелось взять что-нибудь тяжелое и вмазать этому парню. – Я что? Гений розыгрыша? – он подмигнул, с трудом успокаиваясь и садясь по-турецки. – Ладно, ладно, прости. Не удержался. Но ты сама попросила «горячего мужика в упаковке», а что такое горячий мужик без чувства юмора? Правильно! Еле тепленький. Я подошла и села на корточки перед ним, глядя ему прямо в глаза. – Да прочитай ты, господи, контракт до конца, – прорычал он. Я потянулась к документу, пробегаясь по нему глазами. – Что? Невыполнение контракта – штраф пять миллионов долларов или двести часов обработки в роли объекта? Он вздохнул, как многострадальный мученик. – Вот так я тут и оказался... Так что, дорогая моя заказчица, у нас есть два варианта. Вариант первый: мы проводим эти десять часов в незабываемом сексе, «услуга оказана», а ты получаешь память на всю жизнь и право хвастаться подруге, что ты переспала с Чонгуком. Вариант второй: ты пишешь расписку на несколько лямов баксов, а я вызываю такси и уезжаю, грустный и нереализованный, оставляя тебя с дырой в кармане и ну, ты поняла... Выбирай. Я посмотрела на него. На его дурацкую ухмылку. На его торс, который и правда был будто с обложки. На пирсинг на губе, яркие тату на руке. – Ладно, – сказала я. – Но поскольку это всё же оказалась доставка, а не романтическое приключение, я имею право оставить отзыв о товаре? – О да детка и поверь, тебе понравится, – он оживился. – И потребовать замену, если товар бракованный? – Эй! – он нахмурился. Я сделала вид, что внимательно изучаю его. – Ну, внешний вид соответствует описанию. Комплектация полная, – я потыкала пальцем в его пресс. – Вроде работает. А на что ещё жалуются в отзывах на живых мужчин? Ах да... – Гарантируешь, что не развалишься после первого же использования? Он рассмеялся, и в этот раз его смех был искренним и заразительным. – Даю полную гарантию на пятьдесят лет интенсивной эксплуатации. Могу продемонстрировать прямо сейчас. Начнём с тест-драйва? – Чего? Он подхватил меня на руки, будто мой вес был совсем крошечным, и потащил к спальне. – Или ты хочешь на кухне? – спросил он, замирая. – Да отпусти ты меня уже, господи. – К господу ты еще сегодня успеешь. Он хитро улыбнулся, будто у него была какая-то гениальная идея, которую я не узнаю. Он занес меня в спальню, поставил на ноги и с легким толчком уронил на ту самую обычную кровать в этой абсурдно необычной ситуации. Он стоял надо мной, загораживая собой свет от лампы, и снова эта хитрая ухмылка пробежала по его губам. – Ну что, готова к тест-драйву? – его голос стал тише и спокойнее, но в нем все так же звучали эти наглые дерзкие нотки. – Гарантийные обязательства обязывают обязательно проверить. Последняя фраза прозвучало насмешливо, но почему-то совсем не грубо. – Ты вообще всегда такой настойчивый? – выдохнула я, пытаясь сохранить остатки сарказма, хотя мое сердце почему-то колотилось как бешеная белка в картонной коробке. – Только когда меня заказывают с доставкой на дом, – парировал он, не отрывая взгляда. Его пальцы скользнули к его джинсам, будто он их не снять, а поправить решил. – И только когда женщина смотрит на меня так, будто хочет убить... или прижать к себе и трахнуть. Не могу пока определить, чего же именно она хочет... Эта женщина... Он подмигнул. – Определяй быстрее, время-то тикает, – буркнула я, и он рассмеялся, коротко и глухо. – О, теперь ты торопишь? Это уже прогресс. Он наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Пирсинг на губе холодно блеснул. Он пах чем-то свежим, но горьким, как будто грейпфрут и дорогой брендовый одеколон смешались, образуя необычный аромат. Совсем не так, как должно пахнуть от парня, который только что вылез из картонной коробки, почти что с бантиком на голове. – Для начала, – прошептал он, и его дыхание обожгло кожу, – давай проверим пункт «можно кусать». Его губы коснулись моей шеи чуть ниже уха. Сначала просто прикосновение губ, теплое и влажное, с легким холодом металла. Потом укус, легкий, но заставивший меня вздрогнуть и выдохнуть. Не больно, на грани щекотки и чего-то более грубого и глубокого. – Жалуешься на качество? – он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде читался все тот же огонек, полный наглости, но теперь приправленный смесью любопытства и желания доказать, кто прав. – Пока что еще не собрала полный комплект доказательств, – выдавила я, чувствуя, как горит шея, которую он только что куснул. – Ага, ясно. Значит, надо предоставить больше доказательств. Что ж... Его руки нашли пояс моих джинсов. Щелчок застежки прозвучал как выстрел в тишине комнаты. – Пункт «можно раздевать», – объявил он с деловым видом, будто зачитывал техническое задание, водя пальцами по линии джинс, проникая пальцами под футболку. – Если есть возражения – озвучь. Хотя, согласно пункту 3.4, твои возражения считаются недействительными, если ты не кричишь кодовое слово. А мы его даже не обсудили. – Какое кодовое слово? – прошептала я, чувствуя, как под его прикосновениями подушечками пальцев к моей коже тает вся моя показная суровость. – Ну, например, «апчхи» или «Чонгук, отстань, дурак». Второе, я слышал, очень популярно среди женщин. Он стащил с меня джинсы, и они глухо упали на пол. Его руки обхватили мои бедра, большие пальцы провели по внутренней стороне едва касаясь кожи, и я вздрогнула. – Холодно? – он приподнял бровь. – От твоих рук? Нет. Они... горячие. – О, вот и первый положительный отзыв, на пункт «можно трогать». Работаем над рейтингом, – рассмеялся он тихонько, игриво. Он опустился на колени перед кроватью и потянул меня за ноги, подмигивая. – А теперь, – его голос стал низким и густым, как мед, – проверим пункт «можно лизать». И он прикоснулся языком к коже на внутренней стороне моего бедра. Я вскрикнула от неожиданности. Он улыбнулся, я почувствовала это кожей. Он действовал так, будто стремился изучить каждую реакцию, каждый вздох, каждое непроизвольное движение моего тела. Его язык был точным и безжалостным оружием, как на сцене, так и в жизни. – Остановись... – выдавила я, когда его язык коснулся меня там. Это слишком смущало, поэтому мое лицо было цвета переспелого помидора, и мои руки торопились его оттолкнуть. – Это кодовое слово? – он на секунду оторвался, его глаза пылали огнем. –Нет... просто... Это слишком... – «Слишком» – это не кодовое слово. Это рекомендация. А я, – он снова приблизил лицо выдыхая мне в бедро, – я привык превышать ожидания. Он не останавливался. Его руки держали меня, не давая вырваться, его язык двигался с выверенной точностью, против которой у моего тела не нашлось и капли сил на сопротивление. Я какое-то время все еще пыталась его оттолкнуть, но когда ощущения стали накатывать волнами, я сдалась. Казалось, он победно усмехнулся и стал еще более активным, начал водить рукой по коже живота, слегка надавливая, входить языком внутрь, будто бы посасывать кожу, словно пытаясь оставить засосы там, где их быть не должно. Я уже не могла сдержать звуков похожих на стоны, дрожи тела. Я ерзала, выгибалась, сжимала пальцы на ногах, хватала воздух ртом, пытаясь не задохнуться. Когда я кончила с тихим стоном, дергаясь в его руках, пытаясь отдышаться, очнуться от всего этого, он поднял голову, смотря на меня с видом довольного кота. – Тест системы на завершение прошел успешно... - хихикнул он изображая голос робота – Чонгук, – пыталась сказать я сквозь сбитое дыхание. – Мое имя тебе придется кричать, – хихикнул он. Парень встал, наконец-то скидывая свои штаны. Он подошел ко мне, заставляя отползти, отодвинуться на кровати, и лег рядом, опираясь на локоть. – Ну что, заказчица, – он провел пальцем по моему бедру. – Твой «горячий мужик в упаковке» соответствует описанию? Или требуешь замену? – Заткнись, – хрипло сказала я незнакомым мне голосом, притягивая его к себе за шею. – И делай уже то, что считаешь нужным, сдаюсь! Капитулирую... это... Его губы накрыли мои в мягком и внезапно нежном поцелуе. Я замерла, пытаясь понять, насколько все это реально. Он разорвал поцелуй и шутливо произнес: – Приступаю к проверке пункта «можно трахать». Он приподнялся, потянул меня за бедра и вошел... Нежно и резко одновременно. – Глубже? – шепнул он и закинул мои ноги себе на плечи. – Вот так? Я не могла ничего ответить, и не смогла бы. Я почувствовала всего его внутри, каждой мышцей, каждую его неровность, каждую пульсирующую вену. Он двигался с какой-то нечеловеческой выносливостью, то замедляясь, чтобы продлить удовольствие, то ускоряясь, сбивая дыхание. Я перестала понимать, что происходит вокруг. Он не переставал говорить – шептал на ухо пошлости, смешные и возбуждающие одновременно. "Тебе хорошо? А так? Ты такая горячая и влажная. Боже, меня еще никто так не сжимал. Тебе нравится, когда я груб? Ну же, шепни мое имя сквозь стон..." В какой-то момент, когда я уже почти потеряла любую связь с реальностью, он остановился резко и внезапно, заставив меня открыть глаза. – Ну что? – он был весь в поту, его волосы прилипли ко лбу. – Достаточное удовлетворение уже получила? Или мне продолжать, пока ты не взмолишься? В его голосе снова зазвенела знакомая дерзость. Я собрала последние силы и укусила его за мочку уха. Он не взвизгнул, он простонал. – Ты сказал, что я буду молить тебя остановиться. И? – довольно дерзко ответила я, собрав всю свою волю, чтобы произнести это, не простонав от его рук, с силой сжимающих кожу. Его глаза вспыхнули азартом, той самой дикой энергией, которую он излучал на сцене. Хитростью дикой кошки, готовой к прыжку. – О, детка, это ты зря сказала. Теперь контракт будет исполнен до последней точки. До той, до которой ты даже не удосужилась прочесть. Он резко вышел, перевернул меня, ставя на четвереньки, и его пальцы вцепились в мои бедра, он навалился спиной, хихикнул, прикусил кожу между лопаток. Я выгнулась непроизвольно, ойкнув. Он вошел резко на всю длину. Я громко простонала, не ожидая такого ощущения, такой глубины. – Если до этого был просто секс, то теперь... – его голос словно сорвавшийся в низкий хрип ударил меня по ушам, – я буду трахать тебя, пока ты не будешь умолять... Он начал двигаться резко, рывками, грубыми и обрывистыми, срывая с моих губ такие же стоны. Его рука грубо вцепилась в мою кожу, придерживая бедра. Вторая опустилась к клитору, активно его массируя. Я хваталась руками за простынь, пытаясь не умереть от огромного количества ощущений. Мое тело горело и пульсировало, непроизвольно сжималось, с губ срывались стоны, которые я уже не контролировала. Я слышала, как его ровное дыхание сбилось, превращаясь в стоны. Почувствовала, как он ускорился, вцепляясь в мои бедра пальцами с такой силой, что боль смещалась с ощущением, которое снесло меня как цунами. Я вскрикнула. Он ускорился еще, казалось, быстрее уже было некуда. Ощущение ударило меня изнутри резкими волнами. Я сбилась со счета, сколько раз умирала от этого резкого ощущения и внезапно воскресла от его укусов и поцелуев. Это не волна, что сносит тебя в море раз за разом, не фейерверки, что взрываются внутри тебя, разлетаясь по твоему телу искрами счастья, это как удар молнии, внезапный, пронзительный, оглушающий. Я рухнула, он упал сверху всем весом. Это был не тот хохочущий мальчик на диване. Он не шутил, он перевалился, утягивая меня за собой. – Еще? – Я уже без сил... – жалобно проскулила я. – Тогда спи. Я закрыла глаза, думая о том, что это был самый странный сон в моей обычной жизни. Я проснулась от того, что у меня затекла рука. Я увидела что я в своей обычной одежде, но в картонной коробке. – Чего? – воскликнула я, осматриваясь по сторонам. Напротив коробки стоял мужчина, явно только что вышедший из душа, в одном полотенце, с ещё мокрым телом. Я не вглядывалась в его тело, но сразу обратила внимание на татуировки. Инстинктивно подняв взгляд, я увидела самодовольное лицо того самого Чон Чонгука. – Раз ты не читала мелкий шрифт, я тебе объясню, – он протянул руку, помогая мне вылезти из коробки, и резко потянул на себя, притягивая за талию и касаясь губами моего уха. – После того как твой заказ выполнен, – шепнул он еле слышно, – ты тоже должна выполнить один заказ, чтобы расплатиться, и я сделал твое фото, пока ты читала документ. Мое сердце бешено заколотилось. – Я же сказал до самой последней точки... – шепнул он, когда его полотенце упало на пол.