Несовершенная реальность

Есть свои плюсы иметь друга-программиста... Например, он может взломать электронную запись к психотерапевту и записать тебя на любое удобное тебе время... Лололошка стоял на тротуаре, чувствуя, как холодный ветер пробирает до костей, несмотря на теплую куртку. В кармане джинсов сжались пальцы, нащупывая ключи. Напротив, за стеклянными дверями, виднелась табличка частной клиники. Золотые буквы блестели под пасмурным небом, будто насмехаясь над его состоянием. «– Твой врач – Линда Вермут. Запись на четверг, 15.00… Ло, я не настаиваю, но ради себя… Сходи». Голос Дилана, пропитанный непривычной тревогой, не выходил из головы. Компьютерный гений, с которым его просто свела сама судьба, поселив их в одну комнату. Взломать базу данных клиники, записать на любое время – для Дилана раз плюнуть. А вот заставить себя войти в эту дверь… Это уже другая история. Он ведь в порядке… Ему это не нужно… Мысли расходились эхом, перебивали друг друга в пустой голове, заглушая жужжание мегаполиса. Он прикусил внутреннюю сторону щеки. Вкус металла, смешанный с запахом выхлопных газов, наполнил рот. В порядке ли..? Он видел тени, которые исчезали при свете. Он помнил кого-то, который был так реален, но его как будто никогда и не было. И этот чертов шарф… Возможно, он просто себя накручивает, сам куда-то убрал второпях и забыл. Сердце стучало где-то в горле. Сглотнув вязкий ком, он наконец толкнул дверь. Тихий, мелодичный звон колокольчика над головой откликнулся непривычно громко в наступившей тишине. Пространство пахло смесью лаванды, свежей бумаги и чем-то неуловимо медицинским, почти стерильным. Напряжение в плечах немного спало, сменившись ощущением неловкости. За стойкой регистрации сидела девушка с идеально уложенными волосами и приторно-вежливой улыбкой. – Добрый день! Вы записаны? – Прозвучала хорошо отрепетированная реплика. – Здравствуйте. На 15.00, Лололошка Харрис, – хрипло ответил молодой человек. – Секунду… – Девушка быстро проверила базу. – А, да! Вижу. Доктор Вермут вас ждет. Вторая дверь справа. Он кивнул, поблагодарив и направился в указанную сторону. Каждый шаг по мягкому ковру ощущался тяжелым, как будто сила притяжения земли неожиданно выросла в разы. За каждой закрытой дверью чудились шепоты, скрытые истории… Будто кто-то вот-вот вылетит и наденет на него смирительную рубашку. Плевать, что написано «Служебное помещение». Наконец, он остановился перед дверью с номером «2». Глубокий вдох. Костяшки пальцев едва коснулись дерева. – Войдите, – прозвучал спокойный, мягкий голос. Лололошка толкнул дверь. Кабинет был светлым, но не ярким, с большими окнами, завешенными легкими шторами. Напротив стоял массивный деревянный стол, за которым сидела Линда Вермут. Светлые волосы, аккуратно собранные в низкий пучок, оттеняли проницательные голубые глаза. Зеленая кофта, словно лесной мох, гармонировала с белым халатом и коричневыми брюками… От нее исходила такая аура спокойствия, как от старого мудрого дерева. – Лололошка, верно? Присаживайтесь, пожалуйста, – она жестом указала на мягкое кресло напротив себя. Он послушно сел. Тело и не думало расслабляться. – Итак, Лололошка, – Линда улыбнулась, сложив руки на столе, вкрадчиво и спокойно проговаривая каждое слово. – Расскажите мне, что вас привело. Она не давила, не торопила. Просто ждала, глядя прямо в глаза… А говорить было так тяжело. Лололошка потер ладонью колено. Джинсы были шершавыми под пальцами. – Друг настоял. Говорит, я… Выгляжу не очень. – А вы как думаете? Слова уже толпились в горле, вертелись на языке, но плотно сомкнутые губы не давали им сорваться. – Не знаю… Голова болит… – Он отвел взгляд, рассматривая узоры на ковре. – Наверное, все кажется каким-то… Сном. Очень долгим, странным сном. Все как-то… Неправильно. Если он хочет помощи, он должен быть честен… В первую очередь перед собой. – Неправильно? В каком смысле? – Не знаю. Не хотел знать. Линда кивнула, неторопливо делая на планшете короткую заметку. – Лололошка, такое бывает после сильного стресса, – объяснила она. – Потери, перемены… Может, было что-то подобное? Похороны матери. Брат-мафиози вытащил на стычку с другой мафией. Странные фальшивые воспоминания. Жизнь в бешенном темпе… Он молча покачал головой. Ничего такого, с чем бы он не смог справиться. – Семья у вас есть? Близкие? – Женщина говорила осторожно, делая очередную пометку. «Да что они там пишут? Интересно же!» – Лололошка переключил свое внимание на покачивание пера планшета при записи. – Отца нет. Мама… Умерла не так давно. С братом… Сложно. – Ответы вырывались короткими рублеными фразами. Он чувствовал, как подступает раздражение – на себя, на вопросы, на эту дурацкую ситуацию. Потому что представлял, как это выглядит со стороны – слабый, нервы сдали… А он не слабый! Линда не настаивала. Она отложила планшет и сложила руки на коленях. – Лололошка, скажите… Что именно вам кажется сном? Молодой человек будто проснулся после этого вопроса. И правда, что? Это ведь обычная жизнь… Да, так бывает, что кто-то умирает, кто-то связывается не с теми людьми… Где именно он хочет проснуться, если это сон? Видя его замешательство, женщина не стала давить и сменила подход. – Что вы сейчас чувствуете? Можете описать свои ощущения? – Пустоту, – вырвалось у него через пару секунд. Он закрыл глаза. В ушах загудел легкий шум, как от ракушки. – Звон в висках. И… Пустота. Будто в голове есть черная дыра, и все, что к ней приближается, проваливается. И еще… – Он открыл глаза. – Иногда я слышу голос. Будто кто-то стоит за спиной и говорит. Ну вот, теперь точно признают психически больным… Кто его за язык тянул? – Угу… А что говорит этот голос, вы разбираете? – Ничего важного. Какие-то обрывки. «Ты куда-то спешил»… Что-то такое. Это не похоже на галлюцинации, – поспешил оправдаться он. – Скорее, как воспоминания… Линда внимательно смотрела на него. Рассказ не пугал ее – вероятно, она работает и не с такими образцами. Она не осуждала, нет, наоборот выглядела заинтересованной в его проблеме. – Лололошка, наш разум иногда прячет слишком болезненные вещи так глубоко, что сознательный доступ к ним блокируется. Но они никуда не деваются. Они давят, вызывают симптомы – тревогу, боли, диссоциацию. – Она внимательно наблюдала за реакцией пациента. – Я работаю с гипнотерапией. Это способ обойти защитные барьеры и осторожно вывести подавленный материал на свет. Его это действительно воспоминания, то мы можем попытаться их вытащить. Риск в том, что всплыть может что-то тяжелое… Вы готовы попробовать? Учтите, что процесс не будет мгновенным. Гипноз. Звучало как из бред бульварного романа. Но… Что он теряет? Все, что можно, он уже потерял. – Но… Это безопасно? – Он все же немного сомневался. Теплая профессиональная улыбка появилась на лице Линды. – Абсолютно. Я буду рядом с вами все время. Вы сможете прервать сеанс в любой момент. После секундного колебания, в котором боролись страх и отчаянное любопытство, Лололошка кивнул. Линда опустила жалюзи. Кабинет погрузился в полумрак, рассеянный лишь мягким светом настольной лампы. Она попросила его устроиться поудобнее, закрыть глаза, сосредоточиться на ее голосе, который теперь звучал чуть ниже, бархатнее. – Дышите глубже… Сосредоточьтесь на звуке моего голоса. Представьте, что вы спускаетесь по лестнице. Десять ступеней. С каждой ступенью вы погружаетесь глубже, ваше тело расслабляется… – Ее слова обволакивали, убаюкивали. Лололошка слушал. Его веки стали тяжелыми. Напряжение в плечах начало таять, . Звуки города за окном отодвинулись, стали неважными. Голос Линды вел его вниз, в теплую, бархатную темноту. Там он становился все тише, сливаясь с каким-то фоновым шумом, похожим на далекий шепот. – Позвольте себе расслабиться… Отпустите все мысли… Пусть ваши воспоминания всплывают… И тут его потянуло. Не вниз, не вверх, а куда-то в глубину. Перед глазами замелькали картинки, как старая пленка на проекторе. Обрывки из детства. Запах маминых пирогов с вишней, такой резкий и сладкий, что слюнки потекли. Солнечный зайчик на столе, пылинки, танцующие в его луче. Потом – рука Джона, отталкивающая его от новой игрушки. Жгучая обида, вставшая комом поперек горла. Резкая вспышка. Темнота сгустилась, а потом рассеялась, как дым. И вот он сидит. Твердый, неудобный стул давит на копчик. Знакомый, нудный голос преподавателя. Мистер Брукс бубнит что-то о физике, о законах, которые, казалось, имели смысл только для него. Пахнет пылью, скрипят стулья, кто-то где-то далеко кашляет. Типичная пара. Скучно. Но что-то рядом… Холод. Неприятный озноб пробежал по спине, хотя в аудитории было тепло. Он почувствовал, как воздух вокруг него сгущается, становится тяжелым. Двинулся, чтобы посмотреть, и едва не вскрикнул. Рядом с ним сидело… Нечто. Темное пятно, поглощающее свет, без четких очертаний, без лица – лишь смутный, размытый овал. Просто дыра в пространстве, которая была там. Она не двигалась, не дышала, но от нее исходила такая волна чуждой, холодной энергии, что Лололошка застыл. Но он знал, что оно смотрит на него. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Он чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Чем дольше он смотрел на нее, тем сильнее звенело в ушах. Легкий шум перерос в пронзительный, нарастающий звон, который пульсировал прямо в висках, отдаваясь глухим ударом в черепе. Он закрыл глаза, пытаясь отстраниться, но звон проникал сквозь плотно сжатые веки, выворачивая сознание наизнанку. А потом он увидел их. Зеленые глаза. Десятки, сотни глаз. Они открывались вокруг Тени, прямо в воздухе, в стенах аудитории, в лицах однокурсников, которые продолжали слушать лекцию, будто ничего не замечая. Это были не глаза, а горящие щели – трещины в самом пространстве. Они множились, расплывались, заполняя каждый уголок пространства. В ушах звенело так, что казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут. Дышать становилось невозможно, легкие разрывало. Они не моргали. Они просто смотрели. Со всех сторон. Из-за спин кресел, из темноты под потолком, из углов комнаты. Сердце Лололошки остановилось где-то в горле. Он попытался вдохнуть, но воздух больше не шел. Глаза приближались, плыли в темноте, окружая его кольцом немого зеленого внимания. Он хотел закричать. От ужаса, от боли, от абсолютной, всепоглощающей безнадежности. Но голосовые связки словно парализовало. Ни звука. Только гул, который вот-вот разорвет его, и эти глаза… Эти глаза. Резкий толчок. Ощущение падения. – Три. Лололошка резко вдохнул и обхватил голову руками. Кабинет Линды был все еще в полумраке. Голова раскалывалась, во рту был отвратительный металлический привкус. Ладони были мокрыми скользили по волосам в попытках за них ухватиться. Что-то теплое и соленое текло над верхней губой… Он провел тыльной стороной ладони – на коже осталась алая полоса. – Думаю, на сегодня достаточно, – сдержанно произнесла Линда. Она протянула коробку бумажных салфеток, а Лололошка молча взял их, прижал к носу чувствуя, как мелкая дрожь проходит по телу. Бумага быстро пропиталась теплым и липким. Он дышал ртом, коротко и прерывисто, глотая комья паники. Сердце все еще колотилось, а звон в ушах понемногу утихал, оставляя после себя лишь фантомное эхо. Парень сидел, прижимая окровавленную салфетку, и смотрел в окно. За стеклом был обычный серый день. Никаких зеленых глаз… Только глупые голуби на карнизе. – Я схожу с ума? – Тихо спросил он, наконец посмотрев на врача. Линда покачала головой. В ее глазах не было снисхождения, только профессиональная твердость. – Не думаю. Те, кто сходят с ума, обычно не задаются этим вопросом. Лололошка кивнул. Он чувствовал себя опустошенным, вывернутым наизнанку, но странным образом… Чище. Как будто гнойник лопнул. Страшная картина осталась под веками, звон в ушах, наконец, стих. Он встал, немного пошатываясь. Ноги были ватными. – Спасибо, – пробормотал он, уже направляясь к двери. – До встречи через неделю. Лололошка вышел в приемную. Он вытер остатки крови с лица, скомкал салфетку и сунул в карман. На улице его ждал все тот же город, все тот же снег… Но внутри что-то сдвинулось. Черная дыра в памяти все еще была там, но теперь по ее краю росли образы… И Лололошка не был уверен, что готов их понять. Холодный воздух ударил в лицо, смывая остатки приторной стерильности из коридоров клиники. Лололошка жадно вдохнул, пытаясь прогнать привкус крови и тот леденящий ужас, что застыл комом в желудке после сеанса. Хорошо. Он фыркнул, и пар от дыхания клубами унесло в серую муть дня. Рука непроизвольно полезла в карман за телефоном, чтобы написать Дилану что-то вроде «Мне сказали, я не псих, спасибо за заботу», но пальцы так и не нащупали холодный корпус. Мысли были спутанными. Нужно было просто дойти до скутера, доехать домой и… И что? Лечь лицом в стену? Он сделал шаг, спускаясь по чистым подметенным ступеням крыльца. – Харрис? – Низкий голос звучал так близко, что Ло почувствовал легкое движение воздуха у виска. Он резко обернулся. Рядом стояли двое. Лололошка даже не заметил, когда они подошли. – Вы кто? – Удивительно ровно спросил он. Адреналин, еще не успевший отступить после сеанса, ударил новой, холодной волной. – Поговорить надо, – не церемонясь сказал один из них. Его рука в черной кожаной перчатке легла Лололошке на плечо. Хватка была не грубой, но абсолютно неоспоримой, как тиски. Пальцы впились в ткань куртки, чувствуя кость и мышцу под ней. «Джон. Чертов Джон. Это точно из-за него». – Я ни с кем не собираюсь… – Начал Ло, пытаясь отшатнуться. Но второй мужчина, молчавший до сих пор, просто сделал шаг вперед. Он не стал бить, не стал угрожать. Он просто оказался так близко, что Ло почувствовал тепло его дыхания и увидел крошечный шрам над бровью. – Не усложняй, Джон, – тихо сказал, судя по всему, главный. Взгляд Лололошки метнулся по улице. Проходила женщина с собачкой, уткнувшись в телефон. Парень на другом углу закуривал. Никто не смотрел в их сторону. Или смотрели, но тут же отводили глаза. Здесь, у дверей частной клиники в тихом районе, все было слишком чисто, слишком дорого для громких сцен. Рука на его плече мягко, но неумолимо развернула его и повела вдоль стены здания, в сторону узкого проезда между домами, где обычно стояли мусорные контейнеры. Ло попытался упереться ногами, но его просто понесли, почти отрывая от земли. Его кроссовки скользили по подтаявшему снегу, оставляя бесполезные борозды. – Ребята, вы ошиблись… – Бормотал он, уже почти не веря в это сам. В проезде, в глубокой тени, ждал автомобиль. Темно-серый внедорожник с тонированными стеклами. Задняя дверь уже была открыта, изнутри тянуло запахом новой кожи и химического освежителя. – Пошел, пошел, не балуйся, – прорычал сиплый голос у самого уха. – Тише, умник. Всем будет лучше. Дверь внедорожника была черной дырой. Его втолкнули внутрь, он ударился коленом о порог, больно хрустнув суставом. Руки схватили его за плечи, за шкирку куртки, и втащили на заднее сиденье. Дверь захлопнулась с глухим герметичным щелчком. Свет погас. В салоне было полутемно из-за тонировки. На переднем сиденье, за рулем, сидел еще один, не оборачиваясь. Было тихо, как в аквариуме. Он слышал только собственное прерывистое дыхание и тихий свист откуда-то. Лололошка откатился к противоположной двери, прижимаясь спиной к холодному стеклу. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется через ребра. Он дышал часто и поверхностно, в легких не хватало воздуха. Он ведь знал, что это рано или поздно произойдет! Знал и ничего не сделал, чтобы себя защитить! Даже перцовый баллончик не купил! Теперь все его шансы выжить будут зависеть от удачи.