Останься

       Солнечный свет играл на поверхности реки, дробясь на тысячи сверкающих бликов. Воздух звенел от беззаботного девичьего смеха, который был громче щебета птиц в прибрежных кустах. Три небольшие фигурки резвились в реке, поднимая фонтаны брызг.       На берегу стояли служанки, а чуть поодаль — старая няня, сложившая руки на животе, с материнской тревогой следящая за своими подопечными.       — Девочки, выходите! Вы уже долго играете в воде! — разнесся её натренированный годами голос, легко перекрывая шум воды и смех.       — Ещё немного! — тут же отозвался звонкий голосок самой младшей из них - Амелии. Маленькой русоволосой графини с серыми глазами.       — Дети мои, да у вас уже губы синие! Вы совсем замерзли! — не унималась няня.       Одна из девочек — пятнадцатилетняя Оливия, остановилась и повернулась к маленькой графине. Вода струилась по её темным, налипшим на щеки волосам. Она пригляделась к лицу Амелии и покачала головой, делая серьезное лицо, хотя в больших девичьих глазах всё ещё искрилось веселье.       — Твоя няня права, мелюзга. У тебя и правда губы фиолетовые, пора бы нам выходить из речки.       — Нет, Оливия! Мне не холодно! — упрямо надула губки Амелия, но её тело выдавало мелкую дрожь.       К ним подплыла вторая старшая девушка – Тереза, такая же темноволосая, как и её кузина Оливия. Но в отличие от своей более импульсивной сестры, она выглядела спокойной и рассудительной.       — Слушайся Оливию, Амелия, — мягко сказала она. — Надо выбираться на берег. Пойдем.       И, действуя слаженно, две герцогини взяли юную графиню под руки и повели к берегу. Но почти у самой кромки, когда они почти достигли цели, Амелия с хитрым смешком вывернулась, вырвалась из их рук и с разбегу шлепнулась обратно в воду.       — О, упрямая маленькая русалка! — воскликнула Оливия и, недолго думая, бросилась вслед за ней. Она схватила смеющуюся девочку и потащила обратно к суше. Они споткнулись и с хохотом снова упали на мелководье.       Тереза на берегу только покачала головой, тепло улыбаясь этой картине: — Да вы обе сумасшедшие! Вылезайте скорее, а то простудитесь, и мы не поедем кататься верхом, как договаривались!       Угроза подействовала лучше любых уговоров. Оливия, уже всерьез, с трудом вытащила упирающуюся Амелию из воды и передала её в надежные руки няни Анны. Та тут же укутала девочку в большое мягкое полотенце с таким видом, будто бы спасала от верной гибели в бушующем море.       — О господи, да вы совсем посинели! Если вы ещё и заболеть изволите, то графиня будет в гневе! — причитала она, мягко растирая молодую особу.       — Нет, не будет! — продолжал протестовать комочек в полотенце. — Моя матушка никогда на меня не гневается…       Тем временем молодые герцогини Оливия и Тереза окончательно ступили ногами на сушу, где их тут же окружили беспокойные служанки с полотенцами. Вода крупными каплями стекала с их нижних рубах на теплую землю. Войдя в походный шатер, установленный в тени деревьев, девушки позволили им помочь снять промокшие одежды и обсушиться.       Когда Амелию тщательно вытирали полотенцами, Оливия успела заметить на её бедре небольшое пятнышко.       — У тебя есть родимое пятно, Амелия? — с любопытством спросила она, присмотревшись к пятнышку повнимательнее. Оно было необычной формы, чем цепляло к себе ещё больше. — Прямо как крылья ангела.       — Да, ваша светлость, — кивнула девочка. — Матушка сначала расстроилась, но потом нашла в старой книге легенду. Там говорилось, что такие пятна в форме крыльев ангелы оставляют на тех, кого выбрали для особой судьбы. Они оберегают своих избранников от бед, что поджидают на пути. Поэтому я всегда под защитой! — с гордостью заключила она.       На девочку надели платье из голубого льна, волны её темно-русых волос аккуратно заплели в красивые косы, аккуратно уложив их вокруг головы. Спустя какое то время от мокрой непоседливой русалки не осталось и следа — перед всеми стояла юная графиня, готовая к обеду и новым приключениям. Все трое, уже одетые и причесанные, направились к замку, где их ожидал приготовленный обед и обещанная прогулка верхом. А позади осталась река, такая же искрящаяся и игривая, ещё хранившая следы их недавнего веселья.