Fate/Battle Faceted Glass

      В комнате царит атмосфера забытья и запустения. Ящики и прочие предметы беспорядочно громоздятся в подсобке, создавая ощущение хаоса. В воздухе витает пыль, и каждый вздох приносит с собой ощущение древности и забытости.        Свет, пробивавшийся сквозь маленькое окно, был ярким и режущим глаза, выхватывая из полумрака клубящуюся в воздухе пыль, толстые паутины в углах и пару канатов, бесцельно свисавших с потолочной балки. Пыль в подсобке висела в воздухе недвижно, как занавес перед самым главным актом плохой пьесы. Ашуя Доман, словно тень, скользил между этими предметами, то появляясь в ярких лучах, то исчезая в густой тени, что пряталась под потолочной балкой. — Ммммм… Вы знаете, — его голос зазвучал в тишине неожиданно мягко, почти восхищённо. — Я наблюдаю. И я должен признать… я под впечатлением.       Он остановился, повернув голову к сидящей на стуле фигуре. Его профиль в луче света был как картина, написанная углём. — Ваша способность к… адаптации. Она потрясает. Мир рушится, друг мёртв, вы заперты в артефакте непостижимой силы, а вы… вы находите в этом свой ритм. Свой паттерн. Вы не боретесь с хаосом, как эти дамы с их клинками и холодными взглядами. Вы перекодируете реальность под свой собственный… игровой движок. Это… любопытно.       Фигура на стуле пошевелилась, будто робкая мысль, пробуждающаяся от сна. — …И в этом, моя дорогая, ваша гениальность, — его голос, томный и сладкий, заполнял тишину. Он не смотрел на стул. Он смотрел куда-то в пространство над ним, наслаждаясь звуком собственных слов. — Вы обладаете… ммм… неподражаемым даром упрощения. Мир — это игровое поле. Люди — спрайты. Смерть… — он сделал паузу, повернув голову, и его улыбка в луче света казалась вырезанной из бумаги, — …смерть, должно быть, просто «квестовый ивент». Это чистота восприятия! Философский идеал, которого тщетно добивались столетиями! Вы отбросили шелуху смысла и оставили голый, блестящий интерфейс. Восхитительно. Ннннн…       На стуле, в пыльном столбе света, сидела Валера. Она устроилась не как подозреваемая на допросе, а как зритель в самом скучном месте на земле. Её ноги болтались, не доставая до пола, взгляд блуждал по паутине в углу, цеплялся за причудливую тень от каната. Она крепко держалась за стул маленькими ручками в длинных перчатках, которые выбивались из её привычного стиля одежды. На лице её не было ни страха, ни понимания — лишь лёгкая скука и искреннее недоумение. Она смотрела на Домана, как на очень затянувшуюся и не слишком интересную кат-сцену. — Ты вообще кто? — наконец спросила она, когда он замолк, продолжая расхаживать кругами. — Типа, режиссёр тут? Прямо вайбы ироничных детективов из детства. — О, простите мою невоспитанность! Я забыл, что для вашего… уникального восприятия нужны чёткие ролевые ярлыки. — Он сел на край стола. — Считайте меня… модератором. Администратором этого сервера. А теперь, моя юная геймерша, позвольте задать вам технический вопрос. Что делал ваш аватар… хммм… — он приложил палец к губам, изображая раздумье, — …в промежутке между последним сохранением и гибелью NPS? Прошу прощения, время в этом измерении течёт столь… капризно. Отследить лог событий проблематично.       Валера резко вскинула голову, и в её глазах впервые мелькнула не скука, а живое возмущение. Она даже слегка топнула ногой, которая едва долетела до перекладины стула. — Эй, он не NPC! У него был свой лор! Он френдли! — выпалила она, сжимая ручки стула так, что шелк перчаток натянулся. — Мы вместе гриндили мобов у реки!       Валера поморщилась, обдумывая вопрос. Казалось, она мысленно листала журнал заданий. — Ну… Я… играла. У меня с собой была приставка. Я качала арбалет в «Диабло». Потом захотелось в туалет.       Доман замер, став похожим на паука, уловившего первую вибрацию на паутине. — В туалет? Ммм… Продолжайте. Это драгоценные детали.       Валера замялась на стуле. — Сохраниться нельзя было, квестовый данж. — И…? — выдохнул он, и в его голосе прозвучала едва заметная нетерпеливость. — Писить захотелось очень сильно! Так что я дала команду Валере Младшему следить за игрой и вышла из комнаты. — Понятно. И вы вышли в коридор, — Доман мягко подхватил, его глаза сузились, становясь похожими на щелочки в маске. — Одинокая девочка в тёмном коридоре… страшновато, ннн? — Почти сразу вышла Леечка. Из своей комнаты. — Ах, «Леечка»! — воскликнул Доман, и в его голосе зазвенела фальшивая нежность. — И как же вела себя наша… снежная королева? — Странно. — Валера сказала это просто, как констатацию погоды. — Она вся такая… красная была. И дышала как Валерка Младший после погони за мячиком. Я спросила, где тут можно пописить, а она такая… — Валера скопировала смущённую, скованную позу, вжав голову в плечи и отводя глаза. — …предложила пойти вместе. Мол, я тебе покажу.       Доман замер, не мигая. Пыль оседала на его неподвижных плечах. — И вы пошли? — его шёпот стал едва слышным. — Ага. Я споткнулась там, о камень какой-то торчащий. Не сильно. А она… — Валера посмотрела на свою ладонь, будто видя на ней что-то. — …она меня тогда за руку взяла. Крепко так. Говорит: «Осторожнее». А сама… вся горит. Ну, мы и пошли.       Воспоминание нахлынуло, яркое и чёткое, как заставка из игры.       Они шли по тёмному, холодному коридору, и Леа держала её руку. Валера чувствовала, как пальцы Леи слегка дрожат. Она посмотрела на подругу и увидела, что та опустила глаза, а её обычно безупречные щёки пылали румянцем. — Леечка, тебе не жарко? — спросила Валера с искренним беспокойством. — У тебя лицо как у персонажа после фаербола.       Леа лишь отрицательно качнула головой, и её взгляд, скользнув вниз, упал на их соединённые руки. А точнее — на тыльную сторону ладони, где подсвечивались три таинственных символа Командного Заклинания. Румянец с её щёк мгновенно спал, словно смытый ледяной водой. Её выражение сменилось — в глазах мелькнула тревога, а в уголках губ затаилась глубокая, щемящая тоска. Она смотрела на метки, потом на беззаботное лицо Валеры, и её сердце сжалось. Эта дурашливая, светлая девчонка… её единственная настоящая подруга… тоже была Мастером. Значит, они — соперницы. Игра, в которую Леа вошла с холодной решимостью, внезапно обрела личную, невыносимую цену. — Валерочка… — тихо начала Леа, её голос прозвучал хрипловато. — Скажи… о чём ты думаешь, когда смотришь на всё это?       Валера, не задумываясь, ткнула пальцем в темноту впереди. — Думаю, что тут слишком пустая локация. И зачем они сделали туалет так далеко?!       Неожиданно для самой себя, Леа фыркнула. Коротко, почти неслышно. Этот абсолютный, непробиваемый идиотизм был… освежающим. Как глоток воздуха в её душном, пропахшем магией и долгом мире. — А Святой Грааль? — настаивала Леа, уже с лёгким, едва уловимым интересом. — Что бы ты попросила у него? — Хм! — Валера оживилась. — Чтобы у меня всегда был интернет для мультиплеера! И безлимитная подписка на все игры! И… — она задумалась на секунду, — чтобы пицца всегда была горячей, даже если её доставляют через два часа. Вот это был бы крутой артефакт!       Леа слушала, и странное ощущение тепла начало растекаться у неё в груди, вытесняя тревогу. В этой простодушной болтовне не было ни капли жадности к власти, ни страха, ни высокомерия. Только простые, человеческие, глупые и такие детские хотелки. Это было… исцеляюще.       Наконец они дошли до тяжёлой дубовой двери. Внутри туалет, к удивлению Леи, оказался почти современным, если не считать факелов вместо лампочек. Они молча вымыли руки в каменной раковине с ледяной водой, которая текла из пасти льва. — …Так вот, — продолжала тараторить Валера, энергично намыливая ладони. — Если та чашка такая всемогущая, она же может просто взять и заспавнить все конфеты в мире разом, да? Или сделать так, чтобы баги в играх сами фиксились!       Лея в этот момент вытирала руки полотенцем и с нежностью смотрела на подругу, мысленно благодаря судьбу за эту минуту спокойствия. И тут её взгляд упал на руку Валеры. На тыльную сторону. Туда, где должен был быть магический знак.       Там его не было.       Расплывчатый, неаккуратный рисунок, который теперь под воздействием воды и мыла превращался в сине-чёрную кашу и тонкими струйками стекал в раковину...       Лея замерла. — Валерочка… Твоя рука... — А? — Валера посмотрела на свою ладонь, перевернула её и вскрикнула: «ОЙ!»       Она тряхнула рукой, брызгая водой, и с испугом наблюдала, как последние следы «метки» смываются в слив. — Баг! — с полной уверенностью заключила она. — Текстуры не загрузились.       А Леа стояла и смотрела. Тревога, тоска, тяжесть — всё это будто испарилось, унеслось вместе с грязной водой. Ситуация была настолько абсурдной, нелепой и в то же время невероятно радостной, что Леа внезапно рассмеялась. Звонко, по-настоящему, закрыв глаза и откинув голову. — Что? Что смешного? — недоуменно спросила Валера, но, увидев смеющуюся Лею, тоже заразительно хихикнула. — Ладно, ладно, я не Мастер. Это Валера Младший. Только никому не говори, ладно?       Они вышли из туалета, и Леа снова взяла Валерию за руку. Но теперь её пальцы не дрожали. Они были тёплыми и уверенными. Мир, пусть и иллюзорный, внезапно снова обрёл краски. Внутри загорелся маленький, тихий, но очень яркий огонёк облегчения. Её подруга не Мастер. Эта мысль звучала в голове, как благословение. Значит, ей не придётся… устранять Валеру. Ей придётся устранять только её пса.