Глава 7. ...Ты готов к этому? (...Ready for it?)
11 ноября 2025 г., 12:00
ГРЕЙНДЖЕР: САМАЯ БОГАТАЯ ВЕДЬМА, СДЕЛАВШАЯ СЕБЯ САМА
ООО «ГРЕЙНДЖЕР» ПОКУПАЕТ «ФЛОРИШ И БЛОТТС»
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ВОЛЧЬЕГО АКОНИТА ПРИНЯТО
ДЖИННИ ПОТТЕР БЕРЕМЕННА?
НЕДЕЛЯ МОДЫ В ЛОНДОНЕ!
Во время каждой отработки, как бы Драко ни старался, он всегда оказывался покрытым грязью с ног до головы, в то время как Грейнджер всегда оставалась безупречной. Они почти не разговаривали, но когда всё-таки разговаривали, это обычно заканчивалось одним-двумя заклятиями, брошенными друг другу в лицо. Проклятиями. Оскорблениями. Драко посмотрел на неё в пятый раз за это время, и его хмурый взгляд становился всё более и более заметным. — Я не понимаю, как ты можешь оставаться чистой, занимаясь таким варварским маггловским делом, как уборка руками. У нас есть отличные волшебные палочки! — прошипел он. Она только фыркнула: — Это потому, что ты постоянно засовываешь локти в котел, когда пытаешься протереть его тряпками. Ты выглядишь просто глупо. Как ребенок, который впервые пытается оседлать метлу. — По крайней мере, я действительно умею летать на метле, — усмехнулся Малфой, прищурившись. — Прости меня за то, что я не хочу падать из смертельной ловушки в виде палки. Драко закатил глаза. — Очевидно, ты просто не была должным образом обучена. — О, и я полагаю, ты будешь тем, кто обучит меня должным образом? — Ни в коем случае. Мы бы поубивали друг друга. Грейнджер хихикнула себе под нос: — Да, всё бы так и было. Драко обнаружил, что впервые за день улыбнулся. Он представил себе, как пытается научить её летать на метле, как она расстраивается и обвиняет его в своих неудачах, а он в ответ обвиняет её в том, что она плохая ученица, как она бросает в него заклятие, а он уворачивается, использует этот предлог, чтобы в ярости подойти к ней, обхватить руками её лицо и… Мерлин. Он себя одёрнул. Это нормально. Ему шестнадцать. У нормального шестнадцатилетнего подростка бывают похотливые мысли о противоположном поле. Даже если представителем противоположного пола является Гермиона Грейнджер. — Как ты думаешь, что произойдет, если мы закончим чистить эти котлы до истечения двух недель? — поинтересовался Драко, пытаясь заставить себя думать о чём-то помимо поцелуя с чёртовой Гермионой Грейнджер. Она улыбнулась про себя, продолжая уборку: — Зная профессора Снейпа, он, вероятно, попросил бы нас отполировать все его ботинки. С губ Драко вырвался смешок, и, подняв глаза, он увидел, что она смотрит на него с весёлым огоньком в глазах, хихикая вместе с ним. Они оба отложили свои тряпки и котлы, и хихиканье перешло в хохот. С каждым днем отработки Драко обнаруживал, что всё меньше боится этой послеучебной уборки. Более того, он ждал этого с нетерпением. Какое язвительное оскорбление она нанесёт ему в этот раз? Какой грубый комментарий отпустит о профессоре Трелони или Амбридж? Иногда она даже шутила. Ему особенно нравилось, когда они вступали в жаркие политические дебаты: Грейнджер всегда защищала беспомощных. Впрочем, неудивительно. Она же была гриффиндоркой. На пятый день отработки она принесла ему подарок. — Маггловские конфеты. В этом месяце мои родители прислали мне целую коробку. Можешь взять немного, если, конечно, не боишься, что они могут отравить тебя из-за маггловских ингредиентов, — сказала она, и в её глазах блеснул огонек, когда она протянула ему открытую яркую упаковку. Драко театрально осмотрел его, приподняв брови. Он демонстративно выбрал одну из конфет, упакованных отдельно, как будто она могла выпрыгнуть у него из рук в любой момент. Гермиона закатила глаза и вернулась к котлам, чтобы продолжить чистку. Он съел маленький кусочек ириски, медленно перекатывая его по рту. Его брови сошлись на переносице. На самом деле, это было довольно вкусно. Он доел конфету, наслаждаясь её вкусом. Он посмотрел на Гермиону. Нет, он не мог попросить у неё ещё. Для этого ему пришлось бы признаться, что ему нравятся маггловские конфеты. На седьмой день он преодолел свою гордость. — У тебя есть еще такие, э-э?.. Маггловские конфеты? — нарочито беспечно спросил он. Гермиона попыталась сдержать улыбку и порылась в своей сумке. Она молча протянула ему пакет со сладостями, не отрывая взгляда от своего котелка. После первой недели отработки, когда пакет с магловскими конфетами был съеден, Драко обнаружил, что улыбается Гермионе в Большом зале во время обеда, — в это время никто не обращал на него внимания. Когда он сделал это в первый раз, она посмотрела на него с ужасом. Он что, не нахмурился, глядя на нее? В следующий раз, когда он попытался улыбнуться пошире, девушка, сидевшая рядом с Гермионой, спросила её, не думает ли она, что у Малфоя запор. Драко нахмурился: он просто пытался быть милым. Конечно, он знал, что с его репутацией гриффиндорцам это может показаться немного чуждым понятием, но он мог бы быть милым, если бы это принесло ему больше маггловских конфет. На следующей неделе после уроков они заканчивали с последними котлами. Снейп спустился на нижние этажи замка, чтобы найти ещё несколько котлов для чистки. Похоже, Снейпу нравилось наблюдать, как Драко работает руками, как маггл. После тридцати минут мытья Гермиона, наконец, опустила тряпку и вздохнула. — Ты пытался улыбнуться мне, Малфой? — Да, Грейнджер, — посмотрел на неё снизу вверх Драко. — Люди иногда улыбаются. — Люди так не делают, — помотала головой девушка. — Ты так не делаешь. Малфой, с тобой все в порядке? Может, мне позвать мадам Помфри? — Нет, Грейнджер, — нахмурился он. — Я просто пытаюсь быть милым после того, как ты поделилась со мной теми маггловскими конфетами. Почему в это так трудно поверить? — Потому что это ты, — прошептала она. Малфой тоже бросил тряпку и облокотился на стол, подняв голые руки к потолку и закатав рукава выше локтей. — Люди могут повзрослеть, знаешь ли. Я уже не тот одиннадцатилетний мальчик, которого ты когда-то знала, — парень прошептал это так тихо, что, как ему показалось, Гермиона ничего не услышала. После пары мгновений молчания Драко обдумывал варианты: либо попытаться притвориться, что этого момента не было, и продолжить уборку, либо вообще сбежать из страны, прежде чем она заговорит. — Мне это нравится. Мне это очень нравится, Драко. С тех пор она каждый день улыбалась ему в Большом зале, словно у них был общий секрет, известный только им двоим. После того внезапного рыдания в кабинете Гермионы и последующего неловкого обеда Драко несколько дней не разговаривал с ней из-за смущения от собственного признания. Но он не собирался быть ТАКИМ трусливым, как раньше, о нет. — Боппи. После слов Драко в комнате послышался хлопок. — Да, хозяин, — поклонился эльф. — Пожалуйста, распорядись прислать Гермионе Грейнджер ещё несколько дюжин букетов цветов. На этот раз что-нибудь яркое, например, подсолнухи. В её кабинет, пожалуйста, — сказал он, потягивая чай и обдумывая другие проявления внимания. Возможно, в следующий раз она захочет украшения. Он не был ребенком, который пытался привлечь её внимание, дергая за локоны или приказывая убить её любимого гиппогрифа. О нет, в его распоряжении были деньги. Деньги, которыми привычно ворочать взрослым людям. Он собирался использовать это, чтобы заставить Гермиону обратить на него внимание. — Конечно, хозяин, — и вновь хлопок. Позже он почувствовал волшебное жужжание и посмотрел на свою Выдру на столе, чтобы увидеть сообщение. Гермиона: Я ценю все эти цветы, но мой кабинет начинает походить на сад, и Падма беспокоится, что не найдет меня, если это продолжится. Драко: Как еще я могу показать тебе, как я ценю тебя? Гермиона: Хммм, дай мне подумать. Гермиона: Пожертвуй на усилия по сохранению кентавров. Драко: Будет сделано. Гермиона: Подожди, нет, я пошутила, Драко. Драко: А я нет. Он сидел в своем кабинете и разбирался с кипами бумаг, когда его камин с ревом ожил. Вспыхнуло зелёное пламя, из которого через мгновения вышла Гермиона. Драко выпалил: — Когда ты получила доступ к моему камину? Она заговорщически улыбнулась: — Я попросила Тео отправить Выдру Боппи и, конечно, разрешить мне войти. — У Боппи есть выдра? — удивился Драко и услышал хлопок. Появился Боппи, услышавший собственное имя. — Мисс Грейнджер! Приятно видеть, — Боппи уже начал кланяться. — У тебя есть выдра, Боппи? И ты не выдрил мне? — слегка обиженно посмотрел на своего домового эльфа Драко. — И ты, кажется, выдришь Тео? Боппи моргнул. Гермиона рассмеялась: — Я же говорила тебе, что мои товары не будут ограничены ни для кого и ни под каким предлогом. Эльфы тоже могут оставлять отпечаток своей, эльфийской магии. Я отправила несколько выдр в том пакете для ланча, который ты принёс на днях, чтобы ими могли пользоваться эльфы и твоя мама. Боппи упер руки в бока: — Я свободный эльф, господин. Я выдрю кому хочу. Драко моргнул: — О. Хорошо. Тогда это все, Боппи, — услышав хлопок, он повернулся к Гермионе: — Боппи меня ненавидит? — Конечно, нет, не будь дураком. — Ведьма подошла к его столу и, обойдя его, уселась на него. — Спасибо за цветы, Драко. Возбуждение снова охватило его, когда он увидел, как она сидит на его столе, закинув ногу на ногу. Часть её мантии сползла ему на колени. Он тоже закинул ногу на ногу. — Пожалуйста, Гермиона. Я хотел выразить тебе свою признательность. За всё. Она прикусила нижнюю губу: — Не думаю, что Астории понравилось бы узнать, что ты посылаешь цветы другой ведьме. Он вздохнул: — Я давно хотел поговорить с тобой об этом. Моя мать строила свои коварные планы, пытаясь женить по расчету, но я категорически отказался от этого. Астория — просто друг семьи, не более того. Её глаза блеснули, она выпрямилась: — Значит, ты ни с кем не встречаешься? Он рассмеялся: — Когда же у меня будет время встречаться с кем-нибудь? Азкабан и домашний арест — это не каникулы для налаживания личной жизни. Она просто кивнула, продолжая покусывать губу. — Что ж, приятно это слышать. Тогда увидимся на показе Пэнси в эти выходные, да? — Конечно, я ни за что на свете не пропущу её показ. Паркинсон буквально пригрозила перерезать мне горло, если я его пропущу. Гермиона рассмеялась, её глаза засверкали. Драко почти растаял в своем кресле. Стоило ей улыбнуться, и она начинала сиять, как солнце. — Что ж, я должна вернуться, чтобы захватить мир. Гипотетически, конечно. В веселом капиталистическом ключе, а не в страшном, как у лорда маньяка Волан-де-Морта. — Да, но, пожалуйста, помни о маленьких людях, когда будешь свергать их, это было бы очень ценно, — пошутил Малфой в ответ. Гермиона бросила летучий порох и вставила своё последнее слово: — Как будто я когда-нибудь смогу тебя забыть. И потом она исчезла.***
В тот субботний вечер Драко оказался в глубинах маггловского Лондона, следуя указанным в приглашении координатам. Очевидно, то, что он был Малфоем, продолжало на него влиять. Он отправил Выдру своему адвокату, чтобы получить на показ Пэнси место в первом ряду, и оно пришло в тот же вечер. Драко шел по переулку и увидел, что над грязной, ржавой на вид дверью мигает красная лампочка. Мужчина огляделся по сторонам, прежде чем достать палочку и постучать пять раз в разные углубления на двери. Дверь открылась, и мужчина спустился вниз. Он шёл всё ниже, и ниже, и ниже — и так, пока не добрался до самого конца. Помещение напоминало станцию метро с одним большим длинным коридором. Потолок был высоким и сводчатым, по обе стороны от него располагались сиденья, а посередине — мраморная дорожка. Несмотря на просторность, всюду толпились ведьмы и волшебники. По маленьким бокалам разливались напитки, а люди вполголоса разговаривали, неспешно занимая свои места. Драко направился к первому ряду, рассматривая карточки с именами, пока не обнаружил, что сидит рядом с именем Гермионы. Он ухмыльнулся. Хорошо, его взятка сработала. — О, Драко! Мы сидим рядом друг с другом! Мужчина повернулся на своем стуле и увидел улыбающуюся Гермиону, одетую в элегантное чёрное шёлковое платье, доходившее ей до колен и слека расходящееся там разрезом. Драко опустил взгляд. — А это что такое? — спросил он, широко распахнув глаза. На ногах у неё были черные туфли на каблуках с ремешками, от основания которых к задней части ног струился голубой огонь. — О, — опустила глаза Гермиона. — Пэнси прислала их мне перед показом. Сказала, что я должна носить их, потому что это одна из любимых туфель дизайнера. Но ты не волнуйся, обувь зачарована, поэтому вероятность что-то повредить или поджечь минимальна. Зрители начали группами расходиться к своим местам: показ должен был начаться с минуты на минуту. Драко кивнул Блейзу и Тео, сидевшим напротив. Блейз приподнял бровь, когда посмотрел на Гермиону, а затем снова на Драко. Драко пристально смотрел на него, пока Блейз не ухмыльнулся и не перевел взгляд вглубь зала. На лице Забини застыло нейтральное, скучающее выражение. Драко незаметно подвинулся на стуле, задев щекой волосы Гермионы. — Где модели? — наклонился он к Гермионе, и свет тут же погас. — Пэнси сказала, что они трансгрессируют внутрь. — А что будет, если они расщепятся? — пошутил Драко. Кто-то за его спиной фыркнул: — Их карьера будет разрушена. Драко и Гермиона посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, мысленно посмеиваясь от смущения. Когда модели начали трансгрессировать в помещение, а камеры засверкали вспышками, Драко был заворожен их нарядами. Обувь Гермионы едва ли была самой безумной вещью на показе. Платья горели в самом прямом смысле этого слова. По телу одной модели ползали змеи. Другая модель была одета в костюм корня мандрагоры, тело было раскрашено так, что выглядело как дерево, а из головы модели росло растение. Кто-то позади них выдохнул: — И это вы называете модой! — Это нелепо! — прошептал Драко на ухо Гермионе. — Неужели это придумал Боггарт? Как ты собираешься это носить? Гермиона хихикнула, наклонившись к нему и прошептав: — Я не думаю, что наряды действительно предназначены для ношения. Это форма искусства, представляющая дизайнера. Вспышки продолжались, и на сцену вышла Пэнси. Её тело было покрыто толстым слоем масла, стекавшего вниз. Казалось, масло никогда не касалось пола и продолжало накапливаться наверху. Он услышал, как Тео невежливо присвистнул, и увидел, как слегка дернулись губы Панси, вероятно, пытавшейся его не проклясть. После того, как все — по мнению Драко, это выглядело полной ерундой — модели продемонстрировали наряды и завершили свое совместное шествие по подиуму, вышел дизайнер, собиравшийся поблагодарить публику. — П-профессор Флитвик? — воскликнула Гермиона. На импровизированную сцену вразвалочку вышел профессор Флитвик в коротком костюме и галстуке-бабочке, и помахал толпе. Он улыбнулся, увидев Драко и Гермиону, и с энтузиазмом замахал им, посылая воздушные поцелуи Гермионе, едва увидел её туфли. — Я и не догадывался, что он на такое способен, — заметил Драко. — Что ж, а я думаю, в этом есть смысл, — с одобрением кивнула Гермиона. — Он всегда был так нарядно одет на занятиях… Показ закончился, и люди начали расходиться. Пэнси трансгрессировала обратно, переодетая в обычную одежду — до сих пор дизайнерскую, зная Пэнси, просто не горящую, — и подбежала к Гермионе и Драко, заключив их обоих в объятия. — Ты была великолепна, Пэнси! — прошептала Гермиона ей в волосы. К троице приблизились Тео и Блейз. — Спасибо вам всем, что пришли. Вы видели Флитвика? Я не хотела вам говорить, очень хотелось посмотреть на ваши лица. Я чуть не умерла, когда узнала, что он был дизайнером этого дома моды. — Ну, ты же знаешь, что он всегда был таким элегантным, — закивала Гермиона. — Очень элегантным, — закивала в ответ Пэнси. Тео и Блейз по очереди обняли Гермиону, чтобы завязать светскую беседу. — Я не думал, что когда-нибудь доживу до этого дня, — заявил Драко, оглядывая их группу. Пэнси, Блейз и Тео посмотрели на Гермиону, а затем снова на Гермиону. Гермиона только пожала плечами. — Люди меняются, Драко. Ты, как никто другой, должен это знать. — Я знаю, просто приятно это видеть, — улыбнулся он. — Перестань так странно себя вести, — шлёпнула его по руке Пэнси. — Мы идем гулять. — Почему мы всегда прибегаем к насилию? — для вида повозмущался он, симулируя травму руки, в то время как Тео и Блейз хихикали. — Потому что у нас было хреновое детство, Драко, ты это знаешь. А теперь, Грейнджер, показывай дорогу! — заявила Паркинсон, беря гриффиндорку за руку. — Куда мы теперь? — выпрямился Драко. Он знал, что Пэнси была склонна к усердной работе, но Драко был заключен в тюрьму и впоследствии на десять лет изолирован от общества. Ему нужно было привыкнуть к своим друзьям-экстравертам. Он взглянул на Гермиону, надеясь, что она присоединится к ним. — Моё любимое место на всю оставшуюся жизнь — «Дьявольские силки»! — ухмыльнулся Нотт. — Сотрудники умоляли меня вернуться. — Скорее, они умоляли его заплатить по счету и уйти, потому что пытались закрыться, — закатил глаза Нотт. На этот раз хихикать начала Гермиона. — Хорошо, увидимся там. Драко тихо и облегчённо выдохнул, когда она трансгрессировала вместе с Панси. Драко мысленно представил себе клуб и, взмахнув палочкой, снова оказался в VIP-зоне клуба, где басы уже отдавались в его груди. Он дышал, контролируя хаос внутри. Здесь толпа людей. С ним всё было в порядке. Теодор обнял Малфоя за плечи, а другой рукой поднес бутылку шампанского к его лицу. — Это для Пэнси, но я думаю, она не будет возражать, если мы возьмем пару бутылок, а? Драко оглядел VIP-зону клуба. Повсюду лежали цветы и стояли бутылки с шампанским. Пэнси уже забралась на диван и сидела рядом с… Это был Долгопупс? — Это всё сделал для неё Долгопупс. Гермиона тоже хотела, но Паркинсон всё отказывалась. Я думаю, Гермиона рассказала тайному поклоннику о том, какой важный сегодня был день, а Долгопупс позаботился об остальном, — шёпотом поведал Малфою Нотт, в его глазах появился весёлый блеск. Драко одобрительно кивнул. Пэнси заслужила это. Она всегда была рядом с ним. Возможно, в прошлом они не ладили с собственными родителями, которые сбивали их с истинного пути, но Пэнси всегда была Драко верным другом. Он был рад, что она получила по заслугам. Малфой поднял глаза и увидел, что на этот раз чары на потолке были другими. Грозовые тучи заволокли потолок, среди звуков электронной музыки раздавался гром, а молнии каждые несколько секунд освещали клуб, позволяя увидеть огромную толпу, заполонившую танцпол. — Тебе нравится? Я, конечно, черпала вдохновение в Хогвартсе, — Драко услышал голос Гермионы у себя за спиной. Он резко обернулся и уставился на Гермиону. Это она сделала? — Мне нравится менять обстановку каждые выходные, чтобы было весело. Приятно экспериментировать с различными заклинаниями, создавая различные дизайны и представления. Кажется, всем остальным это тоже понравилось, — поведала ведьма, заложив руки за спину и улыбаясь ему. — Это твоё заклинание? Почему именно твоё? — начал заваливать Гермиону вопросами мужчина. Она склонила голову набок, глядя на Драко в лёгком замешательстве: — Ну, клуб, конечно, принадлежит мне. Это один из нескольких моих бизнесов в Хогсмиде. На самом деле, выкупить это заведение мне посоветовал Теодор. Означенный Теодор развернулся к Драко и Гермионе с новой бутылкой шампанского и уже ослабленным галстуком: — Не за что, это отлично пригретое место. Теперь мне остаётся надеяться, что я смогу убедить тебя купить стриптиз-клуб. Она сердито посмотрела на него: — Я не буду сотрудничать с этими ведьмами. Это за чертой моей морали. Драко продолжал глядеть на Гермиону Грейнджер. Конечно, он читал газеты. Он знал, что она становится всё более и более успешной, но просто не мог сложить два и два вместе. Эта ведьма удивляла его при каждом общении. Ну, может, ему и не стоило удивляться. Это Гермиона, мать её, Грейнджер. Она сказала, что хочет власти, — и вот она её получает. Гермиона повернулась к Драко с хитрой улыбкой на лице: — Давай потанцуем. Он широко распахнул глаза, а потом перевёл взгляд на танцпол. Он сомневался, что это можно было назвать танцем, это скорее походило на вращение телами. Драко вспомнил все свои занятия танцами в детстве, все вальсы на вечерах, на которые родители таскали его с собой, Святочный бал… Подобные же танцы не входили в сферу его практики. Увидев ужас на лице Малфоя, Гермиона расхохоталась. — Давай, мой маленький слизеринец, покажи мне, какой оторвой ты можешь быть. Давай покажем им, что такое разврат! Его ужас быстро сменился ухмылкой. Она хотела разврата. Кто он такой, чтобы отказывать ей? Драко выхватил у Теодора бутылку шампанского, сделал глоток и вернул ему: — Не жди меня. Тео запрокинул голову и расхохотался, уходя куда-то подальше: — Блейз, Блейз, ты ни за что не догадаешься, что Драко только что сказал!.. Ладно, я шучу, Блейз, наш приятель наконец вернулся. Гермиона схватила Драко за руку, и служащий левитировал их с платформы VIP-зоны в толпу. Гермиона продолжала держать Малфоя, направляя прямо в центр этого хаоса. Мужчина уже не мог себя контролировать и с трудом переводил дыхание. Она остановила их на полпути, и люди перестали направлять на него невербальные заклинания. Он вопросительно посмотрел на неё. — Это моя собственная модификация протего. Так что никто на нас не наткнется. Я хочу, чтобы ты мог спокойно дышать, Драко, — заявила Гермиона. Была ли она легилиментом? Драко кивнул. Он аккуратно взял её за руки. Честно говоря, Малфой не был уверен, как следует вести себя согласно местному этикету. Ему нужно было вести, но он не знал, с чего начать. Казалось неприличным обнимать её за талию. Гермиона подошла на шаг ближе к Драко, так что они касались друг друга. У него перехватило дыхание. О спокойствии можно было забыть. Ведьма медленно подняла обе руки и обвила ими его шею, её голова упала ему на грудь. Он вдохнул её аромат. Гермиона пахла магнолией, мускусом, лёгким привкусом мандарина и самой собой. Это был её запах, её собственный… Затем Драко осознал, что не двигается, а просто вдыхает её запах. Ему хотелось умереть от смущения. Его руки всё ещё были подняты в жесте, собирающемся её обнять. Наверное, он выглядел как идиот. Гермиона, должно быть, почувствовала, как он напрягся, потому что хихикнула и сказала: — Положи руки мне на талию. Слушай музыку и просто раскачивайся вместе со мной. Он так и сделал, закрыв глаза и слушая музыку. Они начали покачиваться и вдруг Драко осознал, что качает бёдрами в такт музыке. Во имя Мерлина, Малфой, подумал он, возьми себя в руки. Не возбуждайся прямо сейчас. Они протанцевали несколько разных композиций, протего продолжал действовать. Казалось, что они остались вдвоем. Драко успокоился, наслаждаясь теплом Гермионы Грейнджер. Ему больше не было так холодно. Прямо здесь и сейчас он был полон решимости сделать её своей. И никогда больше не отпускать её. Драко слегка отстранился от Гермионы, чтобы заглянуть ей в глаза. Она подняла на него взгляд, её лицо слегка блестело от пота, на лице появилась улыбка. Он мог бы поцеловать её. Он хотел поцеловать её. Он вот-вот сойдёт с ума. Прежде чем он успел что-либо предпринять, он увидел, как со всех сторон от них полыхнули белые огни. Драко в панике поднял голову, но Гермиона только рассмеялась. — Это световое шоу, которое мы устраиваем каждые выходные. Ты готов к тому, чтобы тебя ослепили, Драко Малфой? — спросила она его. Он посмотрел на неё сверху вниз, искорки в её глазах сияли белым светом. — Только если тобой, Гермиона Грейнджер. Не прерывая зрительного контакта, Гермиона подняла палочку вверх, и из неё вылетела белая молния. Наконец, они оба подняли глаза и увидели, как молния приняла новую форму. На этот раз она не была драконом. В воздухе появился гиппогриф. Он пронёсся по заколдованному потолку, люди кричали и подбадривали, некоторые театрально кланялись. Драко нахмурился: — Я сожалею о том, что в том году того гиппогрифа казнили. Я так и не извинился должным образом. Я вёл себя как ребенок. Мне не следовало рассказывать о той истории отцу. Гермиона посмотрела на Драко своими большими карими глазами. О, Мерлин, если бы она начала плакать, ему, возможно, пришлось бы попросить Теодора проклясть его прямо здесь. Она расхохоталась, уткнувшись лбом ему в грудь. Он перестал раскачиваться, сбитый с толку. Какая же она странная! — Я спасла Клювокрыла, Драко. Мы с Гарри спасли Клювокрыла. На третьем курсе я воспользовалась Маховиком времени, чтобы вернуться и забрать гиппогрифа, пока министерство не успело его казнить, — объяснила ведьма, отсмеявшись. — У тебя был маховик времени? В тринадцать лет? — Драко почти закричал, его глаза полезли на лоб. — Ш-ш-ш! Драко! — Гермиона вновь захихикала, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышит. — Макгонагалл одолжила мне его, чтобы я могла быть на нескольких уроках сразу. — Только тебе могли выдать Маховик времени для использования его в образовательных целях, — недоверчиво покачал головой Малфой. — Знаешь, чтобы я сделал, имей я Маховик времени. — Хм, дай угадаю. Переиграл бы все матчи по квиддичу против Гриффиндора, находя снитчи раньше Гарри? Он обнял ведьму за шею, а потом совершенно серьёзно произнёс: — Я бы вернулся в прошлое и никогда не сказал бы тебе ни одного плохого слова. Я бы провел все свои школьные годы, бегая за тобой по пятам, выпрашивая хоть каплю внимания. Я бы всё сделал правильно. Она смотрела на него, слегка приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Даже в темноте он мог разглядеть в них каждую золотистую искорку. Стоило ему слегка наклониться, чтобы коснуться губами её губ… — ДРАКО! ГЕРМИОНА! Они оба в панике подняли головы, выйдя из транса. Тео стоял на краю VIP-зоны, жестом показывая в сторону диджейской платформы, гиппогриф продолжал кружить над их головами. Флитвик гордо восседал на вершине диджейской трибуны, отбивая ритм кулаком. Пэнси чуть не плакала от смеха, а Долгопупс ухмылялся за её спиной. — О, боже, Годрик. Просто так неправильно видеть нашего собственного профессора в таком состоянии, — Гермиона в шоке прижала руку ко рту. — Как ты думаешь, у кого еще есть тайная жизнь? — усмехнулся Драко. — Может, Минерве нравится работать официанткой в баре? — Не смей, — ударила Гермиона Малфоя в грудь. Как только гиппогриф совершил свой последний спуск и завис над стойкой диджея, толпа медленно поклонилась. Басы стихли, и гиппогриф поклонился в ответ, толпа разразилась радостными возгласами, а над диджеем рассыпались искры. — Отличная работа, Гермиона! Мы вернемся на следующих выходных! — крикнул кто-то, когда Грейнджер и Малфой проходили к VIP-зоне Гермиона взяла его за руку и повела обратно к друзьям. Наконец Драко осенило. — Дракон. Маленькие стрекозы. Созвездие Дракона, — перечислил он, озадаченно глядя на Гермиону. Она обыденным жестом повернулась к Малфою, когда вела его обратно к VIP-трибуне, лукаво улыбаясь: — Всё для тебя! — и повернулась обратно. Ему показалось, что он услышал её шёпот: «Всё что захочешь». Но он не был до конца уверен, прозвучали ли эти слова лишь в его голове. Он действительно надеялся, что это было правдой.
