Из тумана и света

Его тело парит в густой молочной белизне, качается, словно в невесомой колыбели. Из звуков только мерный, тихий, едва заметный стук. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Это дарит покой. Он не знает, сколько находится в этой невесомости, но, когда до его ушей доносится новый звук, настораживается. Мягкий голос пробивается сквозь туман и едва уловимо произносит «Драко». Слово ему незнакомо, оно будто чужое, не из этого мира, окутанного теплом и светом. «Драко». Что это такое? Понятие или предмет? Он напрягает память, но ее тоже заволокло белыми клубами. Отдельные обрывки загораются, будто лампочки. Какие-то лица, незнакомые места, завораживающие пейзажи, чуткие прикосновения. — Драко. Его веки медленно поднимаются. Зрачок не может сфокусироваться, пространство перед ним плывет, словно в объективе плохо настроенной камеры. Он чувствует, как его лица касаются холодные пальцы, они подрагивают, как будто их хозяин волнуется. Наконец зрение приходит в норму, и его глаза выхватывают из полутьмы чей-то карий взгляд. Постепенно картинка становится все более четкой и менее размытой. На него смотрит женщина, ее кожа бледная, с небольшой россыпью веснушек на переносице, розоватые губы потрескавшиеся, искусанные, темные густые брови хмурятся. Волосы на ее голове — цвета каштана — вьются и вызывают в его памяти вспышки, но они мелькают слишком быстро, чтобы он мог уловить их. — Драко, как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает женщина. Значит, «Драко», это он? Он не помнит. Прислушивается к своему телу. Сейчас оно кажется тяжелым и неуклюжим, каким-то слишком гротескным, грубо высеченным из камня. — Ты можешь говорить? Попробуй что-нибудь сказать. Он открывает рот, язык едва ворочается, будто кто-то надул воздушный шарик. — Я… На лице женщины проступает слабая улыбка. Она кивает, подталкивая его продолжить. Он хочет спросить, где он, но вместо этого вырывается тихое: — Кто вы? На мгновение выражение на ее лице сменяется с воодушевления на беспокойство, но затем она берет себя в руки и отвечает ему: — Меня зовут Гермиона. Ты помнишь, кто ты, Драко? Он едва заметно качает головой, и это действие ощущается так непривычно и неправильно. — Ничего страшного, мы вернем тебе память. Ты можешь пошевелиться? Его пальцы дрожат и сжимаются в кулак, вызывая новую улыбку на губах женщины, представившейся ему Гермионой. — Хорошо. Ты еще слаб, отдохни, а после мы поговорим. Она что-то делает с прибором, стоящим у его постели. Голубая жидкость течет по узкой трубочке к игле, воткнутой в его вену, и он — Драко? — вновь погружается в молочную белизну.

***

Гермиона кормит его. Драко слишком слаб, чтобы самостоятельно делать это. В голове кристальная пустота и туман, из которого поднимаются тысячи вопросов. — Тебя прокляли, — поясняет Гермиона, откладывая ложку в пустую тарелку. — Несколько лет ты находился в коме. Это известие ошеломляет его. Разбегающиеся, словно тараканы, мысли гудят в черепной коробке. Кому это могло понадобиться? Есть ли у него родные? Где он находится? Он теряется и не знает, что спросить первым. Взгляд обходит по периметру комнату, она кажется ему смутно знакомой. — Где я? — В мэноре. Это твое фамильное поместье. Твой дом, — мягко отвечает Гермиона. — Ты помнишь эту спальню? Его глаза изучают плакат, на котором летают люди на метлах, одетые в зеленую форму. Квиддич. В груди становится тепло, когда он вспоминает это слово. Да, он любит квиддич. Восторг от полета на метле, разочарование от поражений и радость побед. Драко чувствует, как его губы тянутся в несмелой улыбке. Гермиона накрывает его ладонь своей и осторожно поглаживает большим пальцем выпирающую костяшку на запястье. Он переводит на нее взгляд и понимает, что ему нравится смотреть на нее. Она красивая. — Ты целитель? — спрашивает Драко. Ее дыхание на миг замирает на губах, а после Гермиона торопливо кивает. — Да. Да, я твой целитель. Я здесь, чтобы поставить тебя на ноги и помочь вспомнить все. Драко рад, что она будет с ним, внутри появляется щекочущее ощущение неведомого характера. Как бы Драко ни прислушивался к нему, туман в голове мешает анализу, запутывая и уводя в лабиринты, скрытые в разуме. Он быстро устает и чувствует, что его клонит в сон. Гермиона мягко укладывает его обратно на подушку и укрывает тяжелым пуховым одеялом, которое убирает озноб.

***

Драко делает несмелый шаг и едва успевает схватиться за протянутую руку Гермионы. Она подхватывает его ослабевшее тело и удерживает в вертикальном положении. — Ничего. Все в порядке, — говорит она. — Это уже большое достижение. Ему нравятся ее нежный голос и ощущение объятий. Драко старается остаться в них подольше. Он криво улыбается ей, и Гермиона поспешно прячет глаза, как будто вместе со взглядом пытается сдержать что-то, что Драко пока не нужно знать.

***

Он твердо стоит на ногах и щурится, наслаждаясь лучами зимнего солнца, льющимися сквозь большое окно в его спальне. Дверь позади раскрывается, и Гермиона заходит в комнату, левитируя перед собой поднос с едой. Ее лицо озаряет улыбка, когда она видит Драко не в постели. — Уже проснулся. Отлично, — она опускает завтрак на столик и кусает губу. Драко заметил, что Гермиона так делает, когда волнуется или нервничает. — Может, сегодня попробуем выйти на улицу? Драко бросает взгляд за окно. Там все белоснежное настолько, что слепит глаза. Наверное, там холодно. Он все еще ощущает легкий озноб в теле, а потому качает головой. — Давай посидим у камина? — Да, конечно, — торопливо произносит Гермиона. — Ты ответишь на мои вопросы? Драко заглядывает в ее глаза. Туман в голове рассеивается с каждым днем. Он вспоминает отдельные моменты своего детства, они ощущаются всего лишь как кусочки пазла — мелькнувшее лицо здесь, открытая книга там — и не более. Ему хочется узнать о себе все. — Думаю, на некоторые точно смогу, — с небольшим сомнением в голосе говорит Гермиона и слегка улыбается.

***

Насыщенный вкус горячего какао бьет по рецепторам. Гермиона накалывает воздушный маршмеллоу на деревянную шпажку и протягивает ему. Драко радуется как ребенок, сладость пробуждает в нем забытые ощущения предстоящего праздника, томительного ожидания и восторга от подарков. Ему нравится эта традиция — сидеть по вечерам в гостиной у камина и разговаривать. Поначалу он спрашивал простые вещи: сколько ему лет (двадцать восемь), когда у него день рождения (пятого июня), где его родители (оба умерли), были ли у него друзья (покинули Британию). Но сейчас ему хотелось узнать больше именно о ней. — Значит, я пробыл в коме несколько лет? — Гермиона кивает, отпивая из своей кружки — большой и пузатой с забавным рисунком Санта-Клауса. — А конкретно? — Около пяти. Драко коротко выдыхает. Теперь понятно, почему его тело такое ослабевшее. И неудивительно, что в его мозгах вата. Он закидывает в рот новую сладость, тщательно прожевывает, наслаждаясь вкусом, и возвращает взгляд к Гермионе. Огонь из камина играет в ее волнистых волосах теплыми отблесками. — Все это время ты ухаживала за мной? Пальцы Гермионы на миг замирают, не донося кружку до рта. Она смотрит на него и, немного погодя, кивает. — Да, я… ухаживала. Она убирает напиток обратно на стол и берет его руку в свою. Драко видит, что она волнуется, но не спешит успокоить, позволяет ей сказать то, что на душе. — Драко… — Ему нравится, как она произносит его имя — с небольшим придыханием, почти благоговением. — Ты не представляешь, как я рада, что ты очнулся. В ее глазах блестят слезы, но все же не срываются с ресниц. Он накрывает ее ладонь своей, завороженный красотой сидящей напротив него Гермионы. Несмотря на то, что на ее лице видны следы усталости и измождения, Драко все равно находит в нем хрупкую прелесть. — У тебя были причины на то, чтобы заниматься этим? Помимо того, что ты целитель и это твоя работа? Он ждет ее ответа с замиранием сердца, потому что в глубине души надеется на то, что она чувствует к нему то же, что и он. Что ее тоже наполняют трепет и покой, как и его, когда Гермиона рядом. — Я не стала сразу говорить тебе… — она мнется, будто боится реакции Драко, и он сильнее сжимает ее ладонь в своих руках, подбадривая. — До того, как ты… как с тобой случилось несчастье, мы… — Гермиона поднимает на него глаза и смотрит осторожно, как пугливый олененок. — Мы были женаты. Удивленный рваный выдох вырывается из его груди. Значит, вот в чем причина того, что Драко так тянет к ней. Тело помнит, в отличие от разума. В голове всплывают слова отца, когда Драко не хотел изучать ноты: «Стоит один раз научиться — и дальше будет работать мышечная память». И сейчас его мысли наполнились образами Гермионы, словно кто-то зажег рождественскую гирлянду. Ее сияющая улыбка и белое платье (Мерлин, как же она прекрасна!), украденные поцелуи в коридорах Министерства, красивые свидания и страстные ночи. Гермиона ждет его ответа, с тревогой в глазах наблюдая за тем, как Драко вспоминает. Его большой палец движется по тонкой коже к хрупкому запястью и оглаживает выпирающую косточку. — Я рад, что это так, — тихо произносит он на выдохе, замечая, как исчезает складочка между ее бровями. Ему не терпится почувствовать ее еще ближе, поэтому он говорит: — Иди ко мне. И она приникает к его телу, обвивая свои руки вокруг него. Драко чувствует осязаемый покой.

***

Она взвизгивает, когда его снежок попадает ей в плечо, а затем хохочет. Щеки Гермионы раскраснелись от мороза, но глаза… Как же они сияют, Мерлин! Драко смеется так громко и свободно, как никогда в жизни, он не знает, но чувствует это. Он догоняет ее, хватает за талию, и они валятся в мягкий сугроб. Их дыхания смешиваются, и Драко в порыве прижимает свои губы к ее. Он ощущает ее удивленный вздох, но не отстраняется. Ему хочется заново узнать, какая она, как она целуется, как грустит, как радуется, как занимается любовью. Гермиона отвечает ему, ее пальцы зарываются в волосы Драко, покрытые крупными хлопьями снега, и она прижимает его к себе сильнее, будто боится, что он сейчас передумает. Их поцелуй несмелый, неуверенный, они пробуют друг друга впервые, но Драко не хочет останавливаться. Он отстраняется, только когда дыхания становится мало, и заглядывает в ее глаза. В них он видит то тепло, которое греет его с того момента, как он очнулся. В них заметна поволока от страсти, однако, когда она рассеивается, взгляд Гермионы становится слегка настороженным, и Драко успокаивает ее, гладит подушечками покрасневшую щеку и ощущает щемящее чувство невыносимой нежности. — Ты прекрасна, — его дыхание вырывается облачком пара. — Ты самое прекрасное из всего, что я видел в жизни. Гермиона прижимает свои губы к внутренней стороне его ладони и целует.

***

Они любят друг друга страстно. Влажная от снега одежда дорожкой остается на полу. Драко притягивает ее к себе сильнее, он жаждет почувствовать ее каждой клеточкой своего тела. Восполнить все ощущения, забытые за многие годы, проведенные в тумане забытия. Ее пальцы впиваются в его плечи, тянут за волосы, губы ищут его, пока глаза блаженно закатываются под веками. Драко несдержан, его движения рваные и быстрые, будто он боится не успеть, упустить момент. Он подхватывает ее под колено и входит, отчего стоны одновременно вырываются из их ртов. Миллионы маленьких фейерверков взрываются в его груди от переполняющего счастья. Они наслаждаются друг другом, а после еще и еще, засыпая лишь тогда, когда первые утренние лучи заглядывают в их спальню, наблюдая за двумя возлюбленными.

***

Драко вспоминает школьные годы и свое поведение. Ему дурно оттого, как он обращался с Гермионой. И войну. Он помнит проклятую войну. Кровь Гермионы на полу его поместья и ее рваные крики. Его тошнит, а сердце заходится в ускоренном стуке под впалыми ребрами. Гермиона успокаивает его, говоря, что все в прошлом и ему стоит сосредоточиться на том, что происходит сейчас, и что Драко нельзя волноваться. Она дает ему зелья, которые помогают справляться с кошмарами, и каждый день проверяет диаграмму, внимательно изучая состояние Драко. Всякий раз, когда она исчезает в лаборатории в подвале, Драко боится, что больше не увидит ее. Он нервно меряет шагами гостиную, утыкается лицом в ее любимый плед, вдыхая аромат, ставший ему домом. Он утешается тем, что Гермиона сейчас с ним, ее счастливая улыбка говорит о многом. Драко просит ее проводить все время с ним, но Гермиона качает головой и сообщает, что еще не время, возможно, она вот-вот совершит прорыв в науке. Он видит, что для нее это важно, хоть она и не говорит ему об этом вслух, и пытается подавить свою тревогу.

***

Гермиона переживает о его состоянии. Он все еще слаб. Она бормочет себе под нос что-то вроде «Истонченные сердечные мышцы» и «Клапаны плохо сформированы». Драко не вполне понимает, о чем она говорит, но после анализа крови Гермиона дает ему новые зелья, которые должны улучшить работу сердца. Он старается не тревожиться. Поэтому, когда Гермиона вновь скрывается в лаборатории, идет в библиотеку и сидит там допоздна, пока ее уставшая фигура не появляется в дверном проеме.

***

— Над чем ты работаешь? Они лежат голышом на полу гостиной, пламя в камине пожирает сухие обрубки деревьев, наполняя пространство тихим треском. Гермиона поворачивается на живот и проводит пальцем по телу Драко, обводя грудные мышцы, виднеющиеся ребра и впадину пупка. Ее взгляд задумчив. — Это нечто совершенно новое, — говорит она с легкой улыбкой. — Если у меня получится, то людям больше не придется никого терять. Драко приподнимает голову и внимательно всматривается в ее глаза. Это ошеломляет его. — Темная магия? — с тревогой уточняет он, вспоминая мрачные страницы своего прошлого и их обитателей. — О нет! — тут же возражает Гермиона. — Нет, ни в коем случае. Моя работа основана на достижениях магловской медицины с применением магических практик. — Это не опасно? — Надеюсь, нет, — закусывает губу Гермиона. Очевидно, она замечает страх в глазах Драко и спешит его успокоить: — Я не думаю, что это может быть опасно. Эксперименты пока подтверждают, что все получается так, как я задумала. Драко опускает голову обратно и обнимает Гермиону, проводя подушечками пальцев по изгибам ее стана. — Почему ты решила заняться этим? Я помню, ты хотела стать министром, освободить всех домовиков, — ухмыляется он, чтобы разрядить тревожную обстановку. Гермиона тихонько смеется, уткнувшись в его плечо. — Кстати, а где наши домовики? Я помню, у нас было несколько. Она поднимает голову и убирает с его лица прилипшие от пота пряди, нежно всматриваясь в черты Драко. — Когда ты впал в кому, их магия перестала действовать, посчитав, что прямых потомков рода не осталось, — с тихой грустью говорит Гермиона. — Я отпустила их, мне… тяжело было слышать, как они горюют о тебе. Ты выглядел… — ее дыхание перехватывает, и ей приходится крепко зажмуриться и сделать пару глубоких вдохов. — Я не хочу снова вспоминать это. Она прижимается ухом к его ребрам, слушая стук жизни в груди. — Это самое страшное, что мне пришлось пережить за все мои годы, — дрожащим голосом произносит она, а затем жарко шепчет: — Целители говорили, что шансов нет, что ты не очнешься, но я не верила. Никогда не верила. Я бросила все, чтобы попытаться исцелить тебя. Драко смыкает вокруг нее свои руки, оставляя поцелуй на макушке. Он рад, что Гермиона в свое время выбрала его. Без нее он давно был бы мертв. — И у тебя получилось, — с благодарностью говорит он. — Да. У меня получилось. Она оставляет легкий поцелуй на его груди и прокладывает дорожку по шее к его губам. — Но твои исследования все равно продолжаются? — уточняет Драко, зарываясь носом в изгиб ее шеи. — Мне нужно еще немного времени, чтобы улучшить заклинание и представить его миру. — Я могу помочь тебе. — Просто будь рядом, Драко, — она обрушивается на его губы, сминая их своими. — Будь рядом и будь живым.

***

Драко спрашивает ее о друзьях, но Гермиона отмалчивается, говоря, что они с Гарри и Роном отдалились. Они не верили в успех ее затеи, пытались вернуть к прежней жизни, и Гермиона прекратила с ними общение. Он находит письма Поттера в нижнем ящике стола в библиотеке, когда ищет новые перья. Они полны просьб о встрече. «Гермиона, я понимаю твои чувства, мы все поддерживаем тебя в твоем горе, но жизнь продолжается. Ты не можешь просто взять и вычеркнуть нас из нее. Мы твои друзья и всегда рядом, что бы ни случилось. Просто знай, что мы очень скучаем по тебе». «Пожалуйста, дай знать, что у тебя все хорошо. Мы скучаем по тебе. Джеймс спрашивает про тебя постоянно…» «Малыш Альбус сегодня сделал первые шаги. Как ты, Гермиона? Ты придешь на его крестины? Я все еще хочу, чтобы ты стала его крестной мамой. Мне тебя не хватает, Гермиона, ответь, пожалуйста…» «Джинни родила малышку. Мы назвали ее Лили, в честь моей мамы. Она такая кроха, но уже показывает свой боевой характер. Я надеюсь, что с тобой все в порядке, Гермиона. Я так безумно скучаю по тебе…» Сердце Драко сжимается, когда он понимает, чем она пожертвовала ради него.

***

Драко пытается уговорить ее покинуть мэнор хотя бы на пару часов, но Гермиона непреклонна. Он еще слишком слаб, его сердце может не выдержать такой нагрузки. Внутри Драко растет раздражение. Он категорически не согласен с ней. Сила уже давно вернулась к его мышцам, он пьет гораздо меньше зелий, чем три недели назад. Сейчас он чувствует себя взаперти в собственном поместье. Он пытается зайти с другой стороны, говоря, что ее друзья скучают по ней, показывает письма, однако Гермиона бледнеет, когда видит их, и просит никогда больше не упоминать о них. Вечером Драко наблюдает за тем, как она сжигает их одно за другим. Из ее глаз катятся крупные градины слез, а внутри Драко зреет неприятное чувство, но он не может определить, какое именно. Он ощущает нутром, что Гермиона ему что-то недоговаривает, но не хочет позволять себе так думать о ней.

***

Гермиона отправилась за продуктами к рождественскому столу. Драко бесцельно слоняется по территории мэнора, пока ноги не приводят его к высоким воротам. Он заворожен искрами магии, пробегающими по стальным прутьям. Его рука тянется открыть их, но тут снаружи раздается хлопок аппарации. В страхе Драко прячется за высокой изгородью и сквозь бешеный стук собственного сердца слышит громкий голос. — Гермиона! Гермиона, пожалуйста, впусти меня! Гермиона! Драко узнает голос Поттера, повзрослевший и огрубевший, но это точно он. Поттер долбит стальную решетку ворот, но те не пускают его. — Пожалуйста, Гермиона, сегодня сочельник. — Драко слышит жалобные нотки, но боится выйти из своего укрытия. Не знает, что именно, но что-то внутри останавливает его. — Прошу тебя, Гермиона… Поттер замолкает, видимо ожидая, что кто-то выйдет к нему, но за высоким забором мэнора царит ледяное безмолвие. — С Рождеством, Гермиона. Драко слышит звук аппарации и медленно выдыхает.

***

Она крепко спит, уткнувшись лицом в подушку. Драко спускает ноги на пол и тихо, стараясь не потревожить ее, идет вниз. Несколько дней после Рождества его не прекращают терзать мысли о том, почему Гермиона так резко порвала общение со своими друзьями. Почему она заперлась с ним в мэноре и отказывается покидать его вместе с Драко? Он тайком выливал зелья, но не почувствовал, чтобы ему становилось хуже. Наоборот, сознание стало яснее. Сны ярче. Он так и не вспомнил, что именно с ним произошло, и сейчас в его голову начала закрадываться мысль, что Гермиона ему врет. Не было никакой комы. В тех письмах не было ни слова про Драко. Наверняка Поттер бы сказал про него хоть что-то, все же Драко был женат на Гермионе. Или не был? Почему его собственные друзья ему не пишут? Почему она не сказала им, что с Драко все в порядке? Он уверен: и Блейз, и Тео тут же примчались бы к нему даже из другой страны. И где его родители? Они правда умерли? Только сейчас его посещает мысль сходить на семейное кладбище. Драко решает сделать это завтра, а сейчас… Он открывает тяжелую дверь подвала и спускается вниз. Затхлый воздух бьет в ноздри. Драко толкает очередную створку и видит столы, уставленные колбами и пробирками. В котелках побулькивают различные зелья. Драко узнает в них те, что Гермиона ему давала. По запискам он понимает, что это укрепляющие растворы и снадобья, улучшающие память. Здесь нет ничего такого, за что можно было бы упрекнуть Гермиону, и ему становится стыдно за то, что он подозревал ее в чем-то плохом. Она действительно его любит настолько сильно, что отодвинула всех на второй план. Драко выдыхает и изучает ее записи. Ничего необычного. Попытки создать различные заклинания, надписи на латыни и других языках. Описания свойств волшебных животных и трав. Книги по магловской медицине, в которых он находит то самое устройство, по которому лилась голубая жидкость — капельница. Она действительно ничего от него не скрывала. С внутренним ощущением раскаяния он закрывает очередной фолиант и толкает ручку двери, собираясь покинуть лабораторию, однако слышит писк в дальнем конце помещения и останавливается.

***

Ее толкает в грудь странное чувство. Гермиона резко открывает глаза, прислушиваясь к тревоге, которая только нарастает, и поворачивается в кровати. Кровь резко отливает от ее лица, когда Гермиона видит пустую постель. Боже, пожалуйста, только не это. Если это был очередной кошмар, она не вынесет. Не вынесет осознания того, что его нет рядом, что она не может к нему прикоснуться, увидеть его потрясающие серые глаза, провести по платиновым локонам, сгореть от его улыбки. Ее рука опускается на то место, которое должен занимать Драко. Оно теплое. Она выдыхает протяжно и громко и падает обратно на подушку. Сердце колотится как бешеное. Ей бы самой не мешало выпить немного зелий, которые она дает Драко. Усталость валит ее с ног. Гермиона прислушивается к звукам в ванной комнате, думая, что Драко просто встал ночью в уборную, но там тихо.

***

Драко пытается отдышаться. Тяжелый шкаф скрывал за собой еще одну дверь. Ему пришлось повозиться, чтобы отодвинуть тот. Именно оттуда слышался мерный писк, чужеродный для магии. Наверное, там что-то магловское. Гермиона упоминала, что использует достижения магловской медицины.

***

Его нет в ванной, в гостиной, в библиотеке. Гермиона выбегает на улицу босиком в одной ночнушке, но на плотном снегу, покрывшем за ночь землю, нет ни единого следа Драко. Паника бьет в грудь, когда она понимает, куда он мог пойти. Пожалуйста, только не это!

***

Драко заходит внутрь потайного помещения. Тьма такая, что хоть глаз выколи — разницы не будет. Свою палочку он оставил на прикроватной тумбе, и сейчас не хочется возвращаться за ней, когда он зашел так далеко. В голове всплывают воспоминания о магловском мире, точнее об электричестве. Его рука тут же автоматом тянется к стене и нащупывает выключатель. Холодный белый свет тут же зажигается под потолком и заливает длинное помещение. Драко моргает, привыкая к нему, смотрит вперед и цепенеет. По обеим сторонам от него стоят высокие колбы, наполненные туманом, а в них… В каждой из них… Он. Десятки его копий висят в узком пространстве за стеклом — безмолвные, недвижимые, будто мертвые. Его ноги идут вперед, но Драко не ощущает своего тела. С каждым новым шагом его охватывает ужас, который липкими щупальцами парализует конечности, зажимая легкие в ледяных тисках. Драко чувствует, как задыхается, воздух не поступает внутрь тела. Он будто попал в сюрреалистичный сон, реальность плывет и искажается, а холодные лампы на потолке изгибаются в кривую, гротескную усмешку. Он падает на пол, ощущая стеснение в груди, рвет рубашку, но острая игла боли вонзается в сердце, заставляя лицо судорожно исказиться. Кровь бьет по ушам, обрубая мерный писк электронных приборов. Это нереально. Нереально. Не…

***

Гермиона бежит со всех ног, по открытой двери лаборатории она понимает, что Драко там, и из груди вырывается судорожный всхлип. Нет! Он не должен был узнать! Не должен был увидеть! Его изломанная фигура лежит на каменном ледяном полу. Гермиона бросается к нему и тут же поднимает его голову, обнимает ее похолодевшими ладонями. — Драко! Драко, пожалуйста, посмотри на меня! Его веки приоткрываются, и Драко тут же пытается отшатнуться от нее, но Гермиона видит, что он ослаб. Даже без диаграммы она понимает, что его сердце не выдержало такого шока. Из ее глаз льются горячие слезы прямо на любимое лицо. — Драко, зачем? — жалобно стонет она, пытаясь притянуть его к себе ближе. — Ну зачем? — Что… Что ты сделала со… мной? — хрипит он. В его глазах ужас вперемешку с недоверием. Он крючками пальцев цепляется за рубашку на груди, Гермиона знает, что это его последние минуты. Она отчаянно пытается подавить рыдания. — Ты умер, Драко, — всхлипывает она, ее рот хватает воздух, и Гермиона больше не может держать эту боль внутри, она прорывается. — Ты умер пять лет назад. Я не могла, — она мотает головой. — Не могла… Не могла так просто потерять тебя. Я так люблю тебя, Драко, — ее губы касаются холодной щеки. — Я так тебя люблю. Я не хочу… Не хочу жить в мире, где нет тебя… Она заглядывает в его глаза, в которых тусклым светом вспыхивает осознание. Он тянется ослабевшей рукой к ее щеке — как в тот раз, когда она держала его изломанное тело, когда слышала его последний вздох, — но ладонь падает. Гермиона прижимается к его сердцу, к этому отчаянно гаснущему комку жизни внутри него и выпускает вой, полный боли, в холодный воздух. И последний, прощальный удар его сердца отзывается в ее собственной груди не болью, а леденящей тишиной — бездонной и бесконечной, как та молочная белизна, из которой он когда-то явился к ней. Ту-дум. Ту… дум. Ту… …

***

Каменное надгробие украшает свежую могилу. Оно самое простое, без излишеств и изящества, которое присуще плитам на этом кладбище, и находится чуть в отдалении от остальных, надежно скрытое чарами от любопытных глаз. Гермиона делает последний взмах палочкой.

«Драко Малфой

декабрь 2007»

На ее лице пустота, такая же, как внутри. Он был ее звездой, которая, сгорев, превратилась в темную бездну, поглотившую весь мир вокруг себя. Она поднимает потухший взгляд и смотрит вдаль — туда, где стоят такие же гранитные камни.

«Драко Малфой

октябрь 2007»

«Драко Малфой

август 2007»

«Драко Малфой

май 2007»

«Драко Малфой

март 2007»

«Драко Малфой

январь 2007»

«Драко Малфой

ноябрь 2006»

«Драко Малфой

сентябрь 2006»

«Драко Малфой

июль 2006»

«Драко Малфой

май 2006»

«Драко Малфой

февраль 2006»

«Драко Малфой

декабрь 2005»