ты уйдёшь

Рудбой не просит остаться, хотя из горла рвётся наружу: «не уезжай». Мало того, что он не имеет никакого права ни о чём просить, так ещё и прекрасно понимает, что нужно это только ему. Ванёк – кот, который сам по себе, свой собственный. Рудбой тоже пытается убедить себя, что и он сам по себе, только не правда это нихуя, он давно уже себе не принадлежит. От него за версту веет той самой щенячьей преданностью и безусловной любовью. ВКонтакте лет десять назад можно было бы поставить статус «всё сложно». Хотя на деле всё банально просто: взаимная выгода, деловые отношения, творческий мэтч. И ебля. Исключительно по инициативе Ванька и на его условиях. Рудбою катастрофически мало. Хочется человеческого тепла, но не физического. Он всё пытается заняться любовью, но в итоге они всегда просто трахаются. Никогда – глаза в глаза. Рудбой каждый раз упирается лбом в ладони, пока в него без капли нежности входят чужие пальцы, и растяжки хватает ровно настолько, чтобы дискомфорт не чувствовал лишь один из участников этого бездушного процесса. Ванёк, кажется, действительно прётся от того, что причиняет ноющую боль, которая дисгармонично смешивается с острым удовольствием. Или просто похуй ему, кто знает. Чужая душа – потёмки. Рудбой успел прочувствовать это как никто другой. И пока его грубовато берут сзади, он пытается представить, как оно могло бы быть лицом к лицу – ловить губами стоны, чувствовать на себе жадный взгляд. Ванёк не целуется. Лишь пару раз позволил случиться пьяным, неловким, подростковым поцелуям. Рудбой не помнит какие чужие губы на вкус. Только устало-раздраженный голос, когда Ваня попытался неуверенно проникнуть в чужой рот языком. «Давай только без этого, ок?» И это звучало совсем не так, как если бы Ванёк загонялся из-за того, что это какая-то пидорская хуйня, его вообще не парили такие вещи. Всего-то абсолютно безжалостная констатация факта: влюблён только Рудбой, но Ваньку это нахуй не упало, лезть к нему с подобными вещами не нужно, как и пытаться получить больше, чем тебе готовы предложить. Никаких контактов, номеров телефонов, адресов, тележек, инстаграмов. Беззаботное: «свяжусь сам, если что, не теряй». Рудбой начинает невыносимо скучать ещё за пару дней до отъезда. А в день икс хочет проводить в аэропорт, но слышит только «да нахуй». И у него, как пел один классный репер, нет воли быть непокорным. Иногда язык тянет спросить, читал ли Ванёк «Маленького принца». Да конечно читал, эрудит хуев. Рудбой даже может предположить, что ему скажут. Мягонько намекнут, что сам виноват, сам привязался. И ответственность неси сам. Ваня принимает ответственное решение напиться. Не к психологу же с этой хуйнёй идти, правильно? У Ванька вот вроде имеется, наверняка обсуждают, как же миру повезло, что на свет появился такой распиздатый Иван Светло. И, собственно, в чём они не правы? Ваня старается не представлять, кого, когда и в каких позах будет трахать его типа друг после отъезда. Пытается не ревновать, только получается хуёво. Но ведь ревность – это же про чувство собственничества. А Ванёк сам по себе. Рудбой вроде как тоже, но он всегда хотел принадлежать чему-то большему, как пел один хуёвый человек. Ваня будет ждать. И Светло обязательно вернётся, чтобы всё снова повторилось, чтобы снова уехать.