Точка невозврата

Две полоски на тесте.   Это было похоже на страшный сон, который приходилось проживать на яву.   Линч замер, не в силах отвести взгляд, пока тишина в ушах не сменилась оглушительным гулом. Слова, возникающие в сознание не складывались в осмысленную картину. А хуже всего было то, что в памяти всплыла та ночь - что он провел сразу с двумя мужчинами.  Проблема из разряда «сногсшибательных» приобрела острые грани. И что ему теперь делать с этим...этим всем? И самый главный, панический вопрос: «Чей это ребенок?» Мысли метались, в голове было много разных вариантов, решения проблемы: - Выложить все как есть обоим «кандидатам» и наблюдать за хаосом? - Избавиться от проблемы тихо, пока никто не узнал, вычеркнув этот эпизод как кошмар? - Замять, сделать вид, что ничего не произошло, и надеяться, что пронесет? Последний вариант отпал сразу. Если от Лэмбтона можно было отгородиться, то от Джона - спрятаться было нереально. Он бы все равно почуял неладное и вытянул бы всю правду.  Горький, нервный смешок вырвался с губ Линча. Слезы подступили к глазам, предательски горячие. Он смахнул их тыльной стороной ладони с яростью, направленной на самого себя. Его вина. Его безрассудство. Его минутная слабость, за которую казалось, придется платить вечно. Но почему только он один? Тело отзывалось на стресс волной дурноты. Подкашивались ноги, в горле стоял противный медный вкус. Мысли спутались в единый комок паники. Решение пришло само собой - пора сбежать от реальности, хотя бы на пару часов. Спать. Отключиться. Потом, со свежей, хоть и не обязательно ясной головой, будет легче решать эту задачу. Опираясь на раковину, он поднялся с холодного кафеля. В зеркале на него смотрело бледное, потерянное лицо с лихорадочным румянцем на скулах и темными синяками под глазами — наследние бессонных ночей и тяжелых трудовых будней. Теперь к этой коллекции добавлялся новый, сомнительный «трофей»  Дорога до кровати показалась марафоном. Он споткнулся о дверной косяк, едва не упал, судорожно ухватившись за тумбочку. Не удивительно, вся жизнь окончательно пошла под откос и он не мог устоять на ногах. Буквально. Рухнув на подушку, Линч уткнулся лицом в прохладную ткань, пытаясь заглушить внутренний вой. Сознание отказывалось мириться с реальностью, уплывая в желанный спасительный небытие.   ... За окном стояла непроглядная тьма, когда Линч разлепил веки. Голова по-прежнему гудела, но к этому состоянию добавилось непривычное внутреннее спокойствие. Страх, словно отступил, освобождая место чему-то новому.   Линч поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Осторожно приподняв футболку, он уставился на ещё плоский живот, медленно поводя по нему ладонью. Ребёнок. В такой неудачный момент... Он был абсолютно не кстати, но в этой мысли таилось и что-то ещё. Уголки его губ невольно дрогнули в улыбке, но в тот же миг он нахмурился. — О чём это я? Почему я воспринимаю это так... позитивно? Неужели гормоны? - прошептал он себе. Задумавшись, Линч опустился на кровать. Его взгляд упал на телефон, лежавший на тумбочке. С тяжёлым вздохом он потянулся к нему. Надо звонить. Молчать или убегать - не вариант. Проблему нужно решить сразу, вырвать с корнем. Возможно, если он поделится этим, станет легче, и ситуация покажется менее пугающей. Он взял телефон, пролистал список последних вызовов и, набрав номер, поднёс трубку к уху. — Линч? - раздался в трубке хриплый, пропитанный сном голос, в котором тут же проступила тревожная нотка. Джон тут же представил самое худшее: аварию, больницу, беду. - Сейчас почти три ночи. Что случилось? Голос Линча дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. С одной стороны — желание все высказать, с другой - комок нервного напряжения, сжимающий горло. Он чувствовал себя ужасно неловко, но отступать было уже некуда. — Джон... — он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Это... это очень важно. Нам нужно встретиться. - Он замолчал на мгновение, собираясь с духом, чтобы произнести самое главное, от чего внутри всё сжалось в тугой узел. — И не только нам... В трубке повисло тягостное молчание, а затем послышался долгий, усталый вздох — не злости, а скорее обреченности и досады. Джон провел ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки сна. Его раздражение боролось с чувством ответственности за этого вечно попадающего в переделки парня. — И это нельзя отложить до утра? — его голос прозвучал приглушенно, словно он прикрыл микрофон ладонью, и в нем ясно читалась надежда, что всё это всего лишь дурной сон. Линч почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он уловил это раздражение и едва не спасовал, но мысль о том, что с каждым часом промедления будет только хуже, заставила его говорить тверже, почти настойчиво. — Завтра утром. Чем раньше, тем лучше, — он умолял, вкладывая в эти слова всю свою тревогу, пытаясь донести до Джона всю степень серьезности происходящего. В ответ раздался короткий, сухой смешок, полный недоумения и досады. — Так можно было и утром позвонить... — это была не просьба, а констатация факта, за которой скрывался немой вопрос: «Какого чёрта ты лишаешь меня последних часов покоя?» И тут Линч сдался. Вся его натянутая решимость иссякла, оставив после себя лишь голую, беззащитную правду. Его голос снова стал тихим, сдавленным, полным стыда и осознания всей тяжести своего положения. — Просто... - он замолчал, подбирая слова, и сквозь паузу был слышен его неровный вздох. — Проблема серьёзная. Джон помолчал пару секунд, в тишине был слышен лишь его тяжёлый, сонный вздох. — Все настолько серьезно? — наконец произнес Джон, и в его голосе сквозь усталость пробилось беспокойство. Линч услышал, как скрипнула пружина матраца — Джон сел на кровать. — Может, хотя бы намекнешь, о чём пойдёт речь? Хочу понимать, к чему готовить свою и без того измученную душу. Линч сжал трубку так, что кости побелели. Он закрыл глаза, чувствуя, как по спине бегут противные, холодные мурашки. — Это не телефонный разговор, правда, — его голос сорвался на шёпот, и он с силой кашлянул, пытаясь вернуть ему твёрдость.  —Лучше встретиться лично. Поверь. — Кстати, — голос Джона прозвучал уже собраннее, в нём появилась деловая, отстранённая нота, — ты сказал, что встретиться надо не только нам... Будет кто-то ещё? Линч почувствовал, как у него свело желудок. Он бессознательно покачал головой, словно пытаясь отказаться от необходимости произносить следующую фразу вслух. — Да, — выдохнул он, и это прозвучало как приговор. — И боюсь, тебе это не очень понравится. Раздался короткий, сухой, лишённый всякого веселья смешок. — «Не очень понравится»? После этого даже страшно представить, кто это может быть. Но ладно, — он махнул рукой, хотя Линч этого и не видел. - Интриган ты, чёрт бы тебя побрал. — Тогда... до завтра, — прошептал он, почти бегом отступая к выходу из этого разговора. — Завтра всё узнаешь. Не дожидаясь ответа, он резко положил трубку. В тишине комнаты щелчок прозвучал как выстрел. Линч замер, прислонившись лбом к холодному стеклу окна, и нервно, с надрывом выдохнул. Он снова поднял телефон, живот неприятно скрутило. Теперь требовалось совершить ещё один звонок. Он провёл дрожащей ладонью по лицу, смахнув со лба испарину, затем с силой провёл пальцами по волосам, взъерошивая их. Делать этого ему категорически не хотелось. Каждая клетка его тела восставала против этого. Но выбора, как он с горькой ясностью осознал, у него не было. Словно приговорённый, он медленно протянул руку к телефону, чтобы набрать номер, который надеялся никогда больше не набирать.