Это не правильно!

День начался как обычно. Антон вошел в школу, мысленно готовясь к очередным семи урокам, которые, как всегда, будут лишь фоном для его творческих размышлений. Рюкзак оттягивал плечо — внутри, помимо учебников, лежал планшет с набросками новой главы “Шёпота леса”. После обеда в комментариях появилось еще несколько восторженных отзывов о профессоре Верде, но ответ KatyaMoon не давал Антону покоя. Было в нем что-то… знакомое. Словно она догадывалась о чем-то, о чем знать не могла. Или могла? — Зайчик! — окликнул его Паша, пробегая мимо. — Видел твой новый выпуск! Профессорша — огонь! Только… она мне кого-то напоминает. Не пойму кого. Антон лишь неопределенно пожал плечами, но внутренне напрягся. Неужели сходство так очевидно? Уроки тянулись медленно. Литература, история, химия… Антон механически записывал что-то в тетрадь, а сам думал о новых сценах с профессором Вердой. В его воображении она уже участвовала в магической дуэли, защищая главного героя от темных сил. И вот, наконец, последний урок — математика. Сердце Антона забилось чаще, когда он переступил порог класса. Екатерина Николаевна уже была там, что-то записывая на доске. — Добрый день, — произнесла она, не оборачиваясь. По её голосу невозможно было понять, в каком она настроении. Класс наполнился учениками, и урок начался. Антон старался не смотреть на учительницу слишком часто, но каждый раз, когда их взгляды все же пересекались, ему казалось, что в её глазах пылает странный огонь. Не злость, не раздражение… что-то другое, чего он не мог распознать. — Петров, — вдруг обратилась она к нему посреди объяснения новой темы, — останетесь после уроков. Нужно обсудить ваши… успехи. По классу пробежал шепоток. Кто-то сочувственно посмотрел на Антона — все знали, что Смирнова может быть безжалостной. — Хорошо, Екатерина Николаевна, — кивнул Антон, чувствуя, как пересыхает во рту. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Полина задержалась у его парты: — Опять дополнительные? — в её голосе звучала неприкрытая ревность. — Может, мне тоже начать прогуливать математику? — Не стоит, — Антон покачал головой. — У тебя хорошие оценки. Да и… тебе бы не понравилось. Полина хмыкнула: — Ладно, увидимся завтра. Она ушла, а Антон остался наедине с Екатериной Николаевной. Она закрыла дверь класса и повернулась к нему. Её взгляд был настолько интенсивным, что Антон почувствовал себя крошечным насекомым под микроскопом. “Она знает, — пронеслось у него в голове. — Она узнала себя в комиксе и теперь убьет меня.” — Садитесь, Петров, — произнесла Екатерина Николаевна, указывая на первую парту. Антон сел, раскрыл тетрадь и приготовился к математическому апокалипсису. Учительница подошла к нему, встала рядом и заглянула в его записи. От неё пахло легкими духами — что-то свежее, с едва уловимыми цитрусовыми нотками. — Начнем с функций, — сказала она тоном, не предвещающим ничего хорошего. Антон посмотрел на задачу, которую она написала в его тетради, и почувствовал, как холодеет внутри. Это был высший уровень сложности, такие задачи обычно давали только на олимпиадах. — Решайте, — её голос звучал почти угрожающе. Пока Антон потел над формулами, Екатерина Николаевна ходила вокруг парты, словно хищник, выслеживающий добычу. Каждый раз, когда она склонялась над его тетрадью, он чувствовал её взгляд не только на своей работе, но и на себе. И этот взгляд… обжигал. То, что Антон не мог видеть, было бурей эмоций внутри самой Екатерины Николаевны. За строгой маской педагога в её голове проносились совершенно непедагогичные мысли. “Он нарисовал меня! Меня! И этот портрет… и персонаж в комиксе! Это так… так…” Она представляла, как берет его за руку и говорит, что восхищается его талантом. Как они гуляют по парку и обсуждают сюжетные повороты “Шёпота леса”. Как однажды, когда он вырастет и станет знаменитым художником, они встретятся на выставке его работ, и он узнает, что всё это время его самой преданной поклонницей была именно она… Но вместо этого она смотрела на него так, словно готова была испепелить одним взглядом. Привычная маска строгой учительницы была единственным, что она могла себе позволить. Особенно сейчас, когда её чувства были так запутаны. — Это неверно, — резко сказала она, указывая на одно из преобразований в решении. — Подумайте еще раз. Антон закусил губу, пытаясь сосредоточиться. Но как можно думать о математике, когда рядом стоит живое воплощение профессора Верды, и от неё исходит такая странная, непонятная энергия? — Екатерина Николаевна, — решился он наконец, — я… я хотел спросить… — Да? — её голос дрогнул на мгновение, выдав волнение. — Вам… вам понравился портрет? — выпалил Антон, сам не веря своей смелости. Она замерла, ошеломленная прямотой вопроса. В классе повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. — Портрет? — переспросила она, словно не понимая. — Тот, что я нарисовал на уроке ИЗО, — пояснил Антон. — И подарил вам. Её щеки слегка порозовели. — Да, — ответила она тихо. — Он… очень хорош. — Правда? — в глазах Антона вспыхнула искра радости. — Правда, — кивнула Екатерина Николаевна и, не сдержавшись, добавила: — Я даже поставила его в рамку. Эти слова вырвались против её воли, и она тут же пожалела о своей откровенности. Но было поздно. Антон улыбнулся, и его улыбка преобразила лицо, делая его еще более похожим на Марка, главного героя “Шёпота леса”. — Я рад, — сказал он. — Мне казалось, что я сумел уловить что-то… настоящее. В вас. Екатерина Николаевна отвернулась, чтобы скрыть свое смятение. Нужно было срочно вернуться к безопасной теме. — Вернемся к задаче, — произнесла она строгим тоном. — У вас ошибка в третьей строке. Но что-то уже изменилось в их взаимодействии. Антон больше не боялся её сурового взгляда, а она… она уже не могла притворяться, что видит в нем только нерадивого ученика. Когда дополнительное занятие подходило к концу, Антон решился на еще один вопрос: — Екатерина Николаевна, а вы… вы читаете комиксы? Она почувствовала, как её сердце пропустило удар. Он догадывается? Или просто спрашивает? — Иногда, — осторожно ответила она. — Почему вы спрашиваете? — Просто… — Антон замялся, — мне кажется, что вам могло бы понравиться то, что я рисую. Если вы любите фэнтези, конечно. “Если бы ты только знал,” — подумала она. — Я ничего не имею против фэнтези, — сказала она вслух. — Возможно, я загляну в ваш… как он называется? — “Шёпот леса”, — ответил Антон, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на озарение. — Он доступен онлайн. Я могу скинуть вам ссылку. — Да, пожалуйста, — кивнула Екатерина Николаевна, поражаясь собственной дерзости. Они обменялись контактами “для учебных целей”, и Антон отправил ей ссылку на свой Boosty. Его сердце колотилось как безумное. Что, если она увидит профессора Верду и всё поймет? Что, если рассердится? Но странным образом, он не боялся этого. Почему-то ему казалось, что Екатерина Николаевна поймет. И, может быть, даже оценит. — До завтра, Петров, — сказала она, когда он собирался уходить. — До завтра, Екатерина Николаевна, — ответил Антон и добавил с легкой улыбкой: — Надеюсь, вам понравится история. После его ухода она долго сидела за столом, глядя на ссылку в телефоне. Потом достала из сумки планшет, вошла в свой аккаунт KatyaMoon и написала новый комментарий: “Дорогой Зайчик! Только что перечитала последнюю главу снова. Знаешь, у профессора Верды есть что-то особенное… что-то, что заставляет меня возвращаться к ней снова и снова. Кажется, я начинаю понимать, почему Марк так заинтригован ею. Жду продолжения с нетерпением! P.S. А что если она тоже чувствует к нему что-то особенное, но боится себе в этом признаться?” Нажав “отправить”, Екатерина Николаевна закрыла глаза и прошептала: — Что же я делаю? А Антон, идущий домой через осенний парк, достал телефон и увидел уведомление о новом комментарии от KatyaMoon. Прочитав его, он остановился посреди дорожки, не замечая, как вокруг кружатся золотые листья. — Не может быть, — пробормотал он. — Неужели… И в этот момент в его сознании начала складываться невероятная, почти фантастическая догадка. Субботнее утро выдалось на удивление солнечным для холодной зимы. Антон сидел у окна, полностью погруженный в работу над новой главой “Шёпота леса”. На планшете оживала сцена, где профессор Верда показывает Марку древний ритуал призыва духов леса. Её длинные волосы развевались в магическом вихре, а глаза светились таинственным зелёным светом. После последнего комментария KatyaMoon Антон не находил себе места. Совпадение было слишком очевидным — эти намёки на взаимность чувств между профессором и главным героем, особая интонация, с которой был написан комментарий… Неужели его учительница математики и есть его самая преданная поклонница? От одной мысли об этом у Антона кружилась голова. Внезапно в окно что-то ударилось, заставив его вздрогнуть. Антон инстинктивно прикрыл планшет рукой и выглянул наружу. Под окном стояли трое — Бяша в своей неизменной ярко-жёлтой куртке, Рома в кожаной косухе, расписанной металлическими группами, и Полина, кутающаяся в тёплый шарф. — Э-э-эй, Зайчик! — крикнул Рома, готовясь запустить ещё один снежок. — Выходи! Антон открыл окно, впуская холодный воздух: — Вы чего? — Антош, пойдём гулять, — улыбнулась Полина. — Такой день классный! — Да, чувак, — поддержал Бяша. — Хорош сидеть в своей берлоге! Мы потом в “Палермо” зависнем, там новые настолки привезли. Антон посмотрел на планшет. Работа шла хорошо, но, пожалуй, небольшой перерыв не повредит. К тому же, Оля сидит дома одна, ей тоже не мешало бы проветриться. — Ладно, — кивнул он. — Дайте минуту собраться. И Ольгу с собой возьмём. — Давай, только быстрее, — крикнул Рома. — Я уже околел тут! Антон закрыл окно и направился в комнату сестры. Оля сидела на кровати, уткнувшись в книгу, — единственная форма развлечения, которую она могла себе позволить без смартфона. — Эй, малявка, — позвал Антон. — Хочешь погулять? Там ребята зовут. Лицо Оли мгновенно просветлело: — С Полиной? Конечно, хочу! Через пять минут они уже спускались во двор, тепло одетые и готовые к субботним приключениям. — Привет, Олька! — Полина тут же обняла девочку. — Как дела в школе? — Нормально, — ответила Оля, беря Полину за руку. — А у тебя что новенького? Компания двинулась в сторону парка, оживлённо болтая. Рома рассказывал о новой группе, которую недавно открыл для себя, Бяша сыпал шутками и байками, а Полина обсуждала с Олей последний сингл какой-то k-pop группы. Антон слушал их вполуха, погружённый в собственные мысли. Образ Екатерины Николаевны не выходил из головы. Её последний взгляд, когда она просила прислать ссылку на комикс… И этот комментарий от KatyaMoon. Слишком много совпадений. — …и тогда этот мент говорит: “Молодой человек, что это за надписи на вашей куртке?” — Рома хохотнул. — А я ему: “Это, товарищ сержант, исторические события и выдающиеся личности”. В общем, отвязался, но смотрел так, будто я какой-то экстремист. — Менты всегда до молодёжи докапываются, — поддержал Бяша. — Ко мне на прошлой неделе тоже подходили, говорили, что я “подозрительно выгляжу”. А я просто в наушниках стоял и ждал друга! — Взрослые вечно ко всем цепляются, — вздохнула Оля. — Вот у нас в классе Марина Сергеевна всегда ищет, к чему бы придраться. А мальчишки… — она замолчала и опустила глаза. — Что мальчишки? — насторожился Антон. — Да ничего, — буркнула Оля. — Эй, малявка, давай выкладывай, — Антон остановился и присел на корточки перед сестрой. — Тебя обижают? Оля нехотя кивнула: — Ваня Кротов всё время дёргает меня за косичку. А Сашка Ильин обзывается. Говорит, что я нищебродка, потому что у меня нет смартфона. Антон почувствовал, как внутри закипает злость: — Вот уроды мелкие! Хочешь, я зайду к вам в школу и поговорю с ними? — Не надо! — испугалась Оля. — Будет только хуже. — Она права, Антош, — вмешалась Полина, присаживаясь рядом с девочкой. — Слушай, Оль, эти мальчишки просто глупые. Знаешь, почему Ваня дёргает тебя за косичку? Потому что ты ему нравишься, а он не знает, как это показать по-нормальному. — Фу! — сморщила нос Оля. — Он противный! — А этот Сашка просто завидует, — продолжила Полина. — Может, у него и есть телефон, зато у него нет такого классного брата, который рисует комиксы. Оля немного повеселела: — Да, это правда. Я им даже показывала рисунки Антона. Они потом приставали, чтобы я принесла журнал с комиксами. Антон улыбнулся и взъерошил сестре волосы: — Видишь? Ты круче их всех. Они продолжили прогулку, зашли в “Палермо” — небольшое кафе с игротекой, где провели пару часов за настольными играми. Оля быстро освоила правила “Каркассона” и даже умудрилась обыграть Рому, чем заслужила его шутливые проклятия и восхищение остальных. К вечеру, когда начало смеркаться, Антон и Оля попрощались с друзьями и отправились домой. — Весело было, — сказала Оля, когда они поднимались по лестнице. — Полина такая классная. Она будет твоей девушкой? Антон споткнулся на ступеньке: — С чего ты взяла? — Ну, она всегда так на тебя смотрит, — пожала плечами Оля. — И вообще, она красивая. — Полина — просто друг, — ответил Антон, отпирая дверь квартиры. — Не выдумывай. Дома Антон разогрел ужин, который приготовил ещё утром, покормил сестру и усадил её за уроки. Сам же сел в кресло и уставился в потолок. Мысли о Екатерине Николаевне не давали покоя. Если она действительно KatyaMoon… что это значит? Он достал телефон и после минутного колебания набрал номер отца. Гудки раздались три раза, прежде чем знакомый голос ответил: — Алло? Антон? — Привет, пап, — Антон почувствовал, как напряжение немного отпускает. — Как ты? — Нормально, сынок. Работаем помаленьку. А у вас как дела? С Ольгой всё в порядке? — Да, всё хорошо. Сегодня гуляли с ребятами, в кафе ходили. Она даже Рому в настолку обыграла. Отец рассмеялся: — Моя школа! Ну а ты как? Комикс продвигается? — Да, рисую понемногу. Подписчиков ни больше ни меньше. — Отлично! Я горжусь тобой, сынок. Талант не пропьёшь, как говорится. Они поболтали ещё несколько минут о разных мелочах — об отцовской работе на буровой, о погоде, о планах на новогодние каникулы. Антон слушал привычный голос с северным акцентом и собирался с духом, чтобы задать главный вопрос. — Пап… — наконец решился он. — Можно тебя кое о чём спросить? — Конечно, — в голосе отца появились настороженные нотки. — Что-то случилось? — Нет, ничего такого. Просто… теоретически… — Антон сделал глубокий вдох. — Что если бы я, ну, чисто случайно… СЛУЧАЙНО, я не маньяк какой-то… влюбился бы во взрослую женщину? В трубке наступила тишина. Антон слышал только, как отец встал, прошёл куда-то, скрипнуло кресло, звякнула чашка. Потом раздался характерный звук отпитого чая и протяжное: — Та-а-ак… — Пап, я просто спрашиваю! — поспешил оправдаться Антон. — Это не то, что ты думаешь! — А что я думаю? — в голосе отца слышалась смесь любопытства и беспокойства. — Не знаю… что я в кого-то влюбился или типа того. — Ну а разве нет? — хмыкнул отец. Антон не нашёлся с ответом. — Слушай, сынок, — после паузы продолжил отец. — Любовь — штука сложная. И да, порой она бывает… нестандартной. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы восхищаться взрослой женщиной. Любовь, она такая — зла, как говорится. — Но это же… неправильно, да? — неуверенно спросил Антон. — Смотря что считать правильным, — философски заметил отец. — Конечно, было бы проще, если бы ты влюбился в ровесницу. В ту же Полину, например — хорошая девочка. Но если тебя тянет к кому-то постарше… ну, это тоже нормально для твоего возраста. Главное, чтобы не в какую-нибудь старуху под пятьдесят, — он рассмеялся. Антон слабо улыбнулся, представив, как бы отец отреагировал, узнав, что речь идёт о его учительнице математики. — Спасибо, пап. — Не за что. Но, сынок… будь осторожен, ладно? Взрослые женщины — это сложно. И я не хочу, чтобы тебе сделали больно. — Я понимаю, — кивнул Антон, хотя отец не мог его видеть. Они поговорили ещё немного — о новом мотоцикле, который отец присмотрел к лету, о том, как продвигается ремонт на даче, о планах на праздники. После разговора Антон почувствовал себя немного легче. Уложив Олю спать, он вернулся к планшету и открыл незаконченную главу. Профессор Верда смотрела на него с экрана своими проницательными зелёными глазами. “А что если она тоже чувствует к нему что-то особенное, но боится себе в этом признаться?” — вспомнил он слова KatyaMoon. Он начал рисовать новую сцену. В ней Марк и профессор Верда оказывались отрезанными от остального мира магической бурей. Укрывшись в древнем храме, они разговаривали у огня, и впервые профессор Верда рассказывала о своём прошлом — о потерянной семье, о годах одиночества, о страхе сближаться с людьми. “Я давно не позволяла себе привязываться к кому-то,” — говорила она в новой сцене. — “Но ты… ты напоминаешь мне, что значит чувствовать.” Антон работал до глубокой ночи, полностью погрузившись в историю. За окном тихо падал снег, укрывая город белым покрывалом, а в маленькой квартире на окраине юный художник создавал мир, где возможно всё — даже любовь между учителем и учеником.