Я выбираю себя

Фиби и Коул вместе с 7×16 уже год .       Комната хранила следы их безумной ночи: смятые простыни, тепло тел, впитавшееся в подушки, и аромат свечей, которые давно догорели. Полумрак медленно таял, и сквозь шторы пробивались первые лучи рассвета.       Коул лежал на спине, его грудь мерно поднималась и опускалась, но он не спал. Взгляд был устремлён в потолок, черты лица у него были напряжённые. Он чувствовал её движение рядом. Фиби, укрывшись простынёй, сидела, подтянув колени к груди и обняв их руками... Её дыхание было неровным, а в глазах застыла усталость.       — Ты не спишь, — хрипло сказал он, поворачивая голову к ней.       Фиби чуть вздрогнула, сжала губы и кивнула.       — Мне трудно спать, когда я знаю, что снова что-то скрываю, — её голос был тихим, почти шёпотом.       Коул сел и, не отрывая от неё взгляда, придвинулся ближе. Его пальцы легли на её запястье, медленно поднялись по руке и скользнули к плечу. Он чувствовал, как она дрожит.       — Говори, — попросил он, прижимаясь губами к её виску. — Я хочу слышать всё.       Она едва заметно вздохнула, но продолжила:       — Коул, я устала. Устала прятаться. Устала вести себя так, будто нас нет.       Он не удержался и наклонился к её шее. Тёплое дыхание коснулось её кожи, и она сбилась на полуслове. Его губы нашли место чуть ниже уха, и Фиби ощутила, как по телу прошла дрожь.       — Но мы есть, — прошептал он, прикасаясь к ней губами. — Я чувствую это каждую ночь.       Фиби тяжело вдохнула и попыталась продолжить:       — Для меня да. Для тебя да. Но для всех остальных, для моих сестёр, для этого мира... будто ничего нет. Я хожу по дому и вру, смотрю им в глаза и притворяюсь...       Она не успела договорить, потому что его губы снова коснулись её шеи, а пальцы осторожно скользнули по её ключице. Она прижала простыню сильнее, но не отстранилась.       — Иногда я спрашиваю себя, зачем я снова это делаю. Зачем снова иду к тебе, зная, что всё может кончиться плохо. Что они никогда нас не примут. Что я рискую всем, — она замолчала, так как его поцелуй спустился ниже, к изгибу её плеча, и выдохнула прерывисто. — Ты представляешь, каково это, лежать рядом с тобой после всего... и думать, что утром я должна снова надеть маску и делать вид, будто давно отпустила своего демона?       Коул остановился, поднял голову и посмотрел на неё. Его взгляд был горячим, но в нём сквозила боль.       — Думаешь, мне легко? — тихо спросил он. Его пальцы соскользнули вниз, обняли её за талию, прижимая ближе. — Каждый раз, когда ты уходишь, я думаю, что это был последний раз. Что утром ты решишь всё прекратить.       Фиби смотрела прямо в его глаза, дыхание сбивалось.       — Я не могу прекратить, — прошептала она. — Я пыталась... Но я всё равно возвращаюсь.       Он не выдержал и снова прижался к её шее, на этот раз чуть сильнее, чувствуя, как она подалась навстречу. Его губы жадно скользили по её коже, её пальцы сами нашли дорогу к его плечам, сжались на них.       — Может, пора перестать прятаться? — слова его прозвучали прямо у её уха, и она едва слышно застонала от смеси страха и желания.       Она подняла голову, их взгляды встретились.       — Ты знаешь, чем это закончится. Они не простят.... они скажут, что я предала их снова.... что я делаю ту же ошибку. А я не выдержу ещё одного раза, Коул. Не выдержу, если снова потеряю тебя.       — Ты не потеряешь меня. Я прошёл ад и остался ради тебя. Ради нас. Я не боюсь их ненависти. Я боюсь только одного... что ты отвернёшься.       Её дыхание перехватило.       — Ты просишь меня выбрать тебя вместо них?       — Я прошу тебя перестать врать себе. Ты уже выбрала меня. Каждую ночь ты приходишь сюда. Каждое утро, когда уходишь, но оборачиваешься. Ты сделала этот выбор. Теперь просто скажи его.       Фиби закрыла глаза, и в её голосе было всё: страх, желание, любовь.       — Я выбираю тебя, Коул.       Он накрыл её губы глубоким поцелуем. Его пальцы вплелись в её волосы, а руки Фиби крепко обняли его, словно боялись, что он исчезнет. Его поцелуи снова скользнули по её шее, оставляя горячие следы, и в этот момент она поняла: пути назад нет.       Тонкие лучи солнца робко пробирались сквозь полуприкрытые шторы, мягко ложась на смятые простыни. Комната была наполнена теплом не только от ночи, но и от их тел, всё ещё притянутых друг к другу.       Фиби проснулась первой. Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая ровное дыхание Коула, ощущая его руку, лежащую у неё на талии. Он крепко прижимал её к себе, словно даже во сне не хотел отпускать.       Её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Она повернула голову и посмотрела на него. Его лицо было спокойным, расслабленным, волосы чуть растрёпаны, а на шее остались её следы от лёгких царапин и поцелуев. В груди у неё защемило.       Она осторожно провела пальцами по его щеке. Коул чуть шевельнулся, но не открыл глаз. Вместо этого его ладонь сильнее прижала её к себе.       — Ты не умеешь отпускать даже во сне, — прошептала Фиби, улыбаясь.       — И не собираюсь, — ответил он хрипло, открывая глаза. Его голос был низким, ещё сонным, и от этого в её животе приятно заныло.       Он наклонился и коснулся её губ лёгким поцелуем.. но Фиби задержала его, углубив поцелуй, и почувствовала, как его ладонь скользнула по её спине медленно, почти лениво, наслаждаясь каждой секундой.       — Доброе утро, — выдохнула она, когда их губы разомкнулись.       — Лучшее утро, — сказал он, коснувшись её шеи губами.       Фиби тихо засмеялась, но тут же прижалась к нему, будто хотела спрятаться от всего мира. В этот момент она позволила себе забыть обо всём: о доме, о сёстрах, о страхах. Только он, его дыхание, его тепло.       Но реальность не собиралась ждать.       Часы на прикроватной тумбочке показывали почти девять. Сёстры наверняка уже заметили её отсутствие. Фиби вздрогнула, и Коул сразу уловил перемену.       — Что? — спросил он.       — Я должна идти, — ответила она, хотя в голосе не было ни решимости, ни желания.       Коул задержал её, взял за руку, притянул ближе.       — Останься ещё на минуту.       Фиби закрыла глаза. Минуту. Она знала, что эта минута может стоить ей спокойствия, но всё равно осталась, положив голову ему на грудь и слушая, как бьётся его сердце.

***

      В это же время в доме Зачарованных Пайпер уже нервно ходила по кухне с чашкой кофе. Пейдж сидела за столом, задумчиво постукивая пальцами по кружке.       — Она опять не ночевала дома, — нахмурилась Пайпер.       — И это продолжается всё чаще, — заметила Пейдж.       В этот момент входная дверь распахнулась, и на кухню вошла Фиби — с чуть растрёпанными волосами, слишком живым блеском в глазах и тенью улыбки на губах. Она машинально прикрыла рукой след на шее.       — Доброе утро, — произнесла она слишком быстро.       — Доброе утро, — повторила Пайпер, пристально глядя на сестру. — Где ты была?       Фиби замерла, будто решая: соврать или сказать правду. Потом тяжело вздохнула и опустила сумку на стул.       — У мужчины, — прямо ответила она.       Пейдж приподняла бровь, чуть насмешливо ухмыльнувшись.       — У мужчины? Интересно… Надеюсь, это не кто-то из тех, кого мы когда-то хоронили.       Фиби резко повернулась к ней, её глаза сверкнули.       — Очень смешно, Пейдж. Это не твоё дело.       На кухне повисла гнетущая тишина. Пайпер тяжело вздохнула, но не вмешалась, потому что слишком хорошо понимала, что у Фиби свои тайны, и вытащить их силой не получится.       Фиби молча поднялась к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, она устало прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. В груди всё сжималось — чувство вины перед сёстрами смешивалось с невозможной тягой к нему.       Воздух дрогнул и в следующее мгновение рядом возникла знакомая энергия.       — Ты опять спорила с ними, — тихо произнёс голос, от которого сердце у неё предательски ухнуло вниз.       Фиби распахнула глаза. Перед ней стоял Коул. Живой. Настоящий. Такой близкий, что рука сама собой потянулась к его рубашке.       — Ты… с ума сошёл? — выдохнула она шёпотом. — Здесь… в особняке. Если они почувствуют…       Он шагнул ближе, и её слова утонули, когда его губы коснулись её шеи.       — Я заберу тебя, — тихо сказал он между поцелуями.       Фиби хотела возразить, но пальцы его уже скользнули по её руке, и магия мягко накрыла их обоих. Комната дрогнула и растворилась, оставив позади стены особняка.        Когда она снова открыла глаза, они были в его квартире. Она была всё ещё пропитана запахом их ночи: тёплая постель, разбросанные вещи, лёгкий полумрак. Фиби стояла, прижавшись к нему спиной, пока он покрывал её шею поцелуями. Его ладони медленно скользили по её бокам, будто боялись отпустить.       — Продолжай, — попросил он тихо. — Говори, что хотела. Даже если это будет правда, от которой мне будет больно.       Он снова прижался губами к её шее, а пальцы мягко скользнули по её талии.       Фиби зажмурилась, борясь с дрожью в голосе.       — Коул, — начала она, её голос дрогнул. — Я… устала.       — От чего? — он едва оторвался, его губы ещё касались её кожи.       — От лжи, — выдохнула она. — От того, что приходится прятаться, вечно придумывать оправдания. Каждое утро возвращаться домой и чувствовать на себе их взгляды… я больше так не могу.       Коул развернул её к себе. Его глаза горели тревогой, но пальцы всё так же ласково держали её лицо.       — Я не прошу тебя ничего менять, — сказал он глухо. — Я готов ждать. Быть рядом только тогда, когда ты сама захочешь. Если это единственный способ не потерять тебя, я смирюсь.       Фиби замотала головой.       — Нет. Ты не понимаешь. Это не жизнь. Я больше не могу делать вид, что ты — призрак моего прошлого. Что всё кончено.       Она судорожно втянула воздух, но Коул не дал ей продолжить. Его губы накрыли её губы в жадном поцелуе. Он будто пытался вытянуть из неё всю боль, всю правду, которую она прятала. Фиби прижалась к нему, пальцы вплелись в его волосы, но через мгновение она всё же отстранилась, тяжело дыша.       — Послушай! — её голос сорвался. — Если я продолжу молчать, всё рухнет. Они почувствуют, узнают. Но хуже всего, что я предаю себя. Предаю то, что к тебе чувствую.       Коул замер. Его руки слегка дрожали, когда он провёл пальцами по её плечам.       — Фиби… если они узнают, что я жив… если поймут, что ты выбрала меня… ты ведь знаешь, чем это может обернуться?       — Знаю, — она почти прошептала. — Но я готова. Даже если они отвернутся, даже если снова скажут, что я совершаю ошибку. Я устала быть между тобой и сёстрами. Я хочу быть с тобой открыто.       Её слова повисли в воздухе. Он закрыл глаза, будто боялся поверить, что услышал это на самом деле. Его губы дрогнули, и он снова потянулся к её шее, к ключице, к её губам.. как будто в поцелуе искал подтверждение.       — Ты не представляешь, что это для меня значит, — хрипло сказал он. — Сколько лет я мечтал услышать это от тебя снова.       Фиби прижалась к нему, не в силах больше сдержать слёзы.       — Я не отдам тебя снова, Коул. Ни судьбе, ни миру, ни даже им.       Их губы снова встретились, уже без преград и сомнений. А комната словно растворилась для них обоих, оставив только двоих — тех, кто слишком долго ждал этот момент.       

***

      Утро начиналось тихо. В спальне, окутанной мягким светом, Фиби лежала, прижавшись к Коулу. Его рука обнимала её за талию, пальцы лениво скользили по её коже, словно он всё ещё не готов был отпустить ночь, которая принадлежала только им. Он приник к её шее, нежно касаясь губами, и она едва сдерживала дрожь, потому что так всегда начиналось — с поцелуев, с его прикосновений, от которых у неё кружилась голова.       — Коул, — прошептала она, но он только чуть сильнее прижался к ней, продолжая целовать нежную кожу за ухом.       — Ммм? — его голос был хрипловатым, полным желания и спокойствия одновременно.       Она закрыла глаза и на секунду позволила себе раствориться в этих ощущениях, но затем вздохнула. В груди давно зрела тяжесть, и сегодня она не могла больше молчать.       — Мы уже год так живём, — сказала Фиби, чувствуя, как её голос предательски дрожит. — Я не могу больше скрывать. Я не могу приходить домой с этой тайной, прятать тебя от сестёр, делать вид, что ничего не происходит.       Коул замер, его губы остановились на её шее. Некоторое время он просто молчал, потом медленно поднял голову и посмотрел на неё. Его взгляд был тревожным, но в то же время полным нежности.       — Фиби… — он провёл пальцами по её щеке. — Я согласился быть твоей тайной только потому, что это был твой выбор. Я не хотел давить, не хотел разрушать твои отношения с сёстрами, но ты должна понимать: если они узнают, всё может измениться. Они не простят.       — Пусть, — перебила она твёрдо. — Это моя жизнь, Коул. Я устала бояться. Я устала прятаться. Я люблю тебя, и мне не стыдно за это.       Коул вглядывался в неё, будто проверяя, уверена ли она в своих словах. Но в её глазах не было сомнений — только решимость и любовь. Он наклонился и снова поцеловал её шею, словно пытаясь удержать, задержать этот момент.       — Я боюсь за тебя, — прошептал он. — Больше, чем за себя.       — А я боюсь потерять тебя, если буду дальше молчать, — ответила Фиби и, обняв его, прижалась к его губам в поцелуе полном боли и решимости.

***

      Фиби сняла пальто и попыталась вести себя естественно, но слишком яркий блеск в её глазах и лёгкая улыбка выдавали её настроение.       Она сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но она держалась уверенно.       — Я должна сказать вам правду. Коул жив. И я с ним уже год.       Сёстры замерли. Кофейная кружка чуть не выскользнула из рук Пейдж, а Пайпер уставилась на неё с таким выражением лица, будто услышала худшую новость в жизни.       — Что? — только и смогла произнести Пайпер. — Ты… Ты с ним? Всё это время?       Фиби подняла голову, не позволяя себе отводить взгляд.       — Да. Я люблю его. И я больше не буду это скрывать.       Кухня словно застыла. Только тиканье часов и тяжёлое дыхание Пайпер нарушали тишину. Пейдж первой отреагировала поставила кружку и скрестила руки на груди.       — Ты шутишь? — её голос дрогнул. — Скажи, что это дурацкая шутка, Фиби.       — Это не шутка, — тихо, но твёрдо ответила Фиби. — Я люблю его.       — Любишь? — Пайпер резко подняла голову. — После всего, что он сделал? После того, что мы пережили из-за него? Ты серьёзно?       Фиби шагнула вперёд. Её глаза блестели — не от вины, а от решимости.       — Да, серьёзно. Я знаю всё, что было...я не отрицаю, что он совершал ошибки, страшные ошибки. Но вы не видите главного он изменился. Я вижу это, потому что я рядом с ним.       — Изменился? — Пейдж скептически хмыкнула. — Ты говоришь так каждый раз, когда он возвращается. А потом мы снова разгребаем последствия.       — Нет! — Фиби повысила голос, и сестры замерли от её твёрдости. — Не в этот раз. Это не возвращение ради власти или игры. Он просто… живёт. Со мной. Год. И за весь этот год он не сделал ничего плохого.       — Потому что прятался! — Пайпер стукнула ладонью по столу. — Ты прятала его от нас! Ты скрывала от своей семьи, от сестёр! Мы могли погибнуть, а ты доверяешь демону!       — Он не демон! — крикнула Фиби, её голос сорвался. — Он человек! Да, с прошлым, с силой, которую он ненавидит, но он борется с этим! Я видела, как он страдает, как он старается быть другим ради меня… ради нас.       — «Нас»? — Пейдж в упор посмотрела на неё. — Ты говоришь, как будто вы семья.       Фиби вздохнула и вдруг поняла, что больше не может держать в себе и эту часть правды.       — Да. Мы и есть семья, — твёрдо сказала она. — Он — моя семья.       Пайпер отшатнулась, словно получила удар.       — Ты предаёшь нас, Фиби, — её голос звучал почти шёпотом, но в нём было столько боли, что сердце Фиби сжалось.       Она покачала головой, шагнула ближе к сёстрам.       — Нет. Я люблю вас. Но я не могу предавать себя. Я не откажусь от Коула. Не снова.       В этот момент дверь в кухню слегка дрогнула — будто ветер прошёл по дому. Сёстры обменялись тревожными взглядами.       — Я знала, что вы будете против, — сказала она уже спокойнее. — Но я готова бороться. И если придётся выбирать… — она на секунду замялась, но затем прямо посмотрела в глаза Пайпер. — Я выберу его.       Фиби стояла, сжав руки в кулаки, но в её голосе уже не было дрожи.       — Всю жизнь я жила ради кого-то, — начала она. — Ради семьи, ради обязанностей, ради того, чтобы быть «правильной». Я шла на компромиссы, жертвовала тем, что для меня было важно, только потому что вы считали, что знаете лучше.       Пайпер хотела возразить, но Фиби подняла руку, останавливая её.       — Дай мне договорить. — Она сделала глубокий вдох. — Я всегда ставила вас выше себя. Но сейчас… я больше так не могу. Я больше не могу предавать себя. Я люблю Коула. И если для вас это преступление, то… пусть будет так.       — Фиби, — голос Пейдж дрогнул, в нём была не только злость, но и растерянность, — он разрушал всё вокруг. Он убивал. Как ты можешь снова…       — Потому что я знаю его настоящего! — перебила Фиби, её глаза блестели от слёз. — Не того, кем вы его видите, не демона, не врага. Он — мужчина, который любит меня так, как никто никогда не любил. Он заботится обо мне, он живёт ради меня, он год был рядом, и ни разу не подвёл. Вы даже представить себе не можете, какой он, когда остаётся без этой вашей ненависти и подозрений.       Вдруг воздух дрогнул, и прямо рядом с ней появился Коул. Его взгляд был тревожным, он явно не хотел вмешиваться, но больше не мог стоять в стороне. Он осторожно коснулся плеча Фиби, словно подтверждая её слова.       — Я не хотел, чтобы всё вышло так, — его голос был низким, почти виноватым. — Но она права. Я больше не тот, кем вы меня помните.       Пайпер вскочила со стула, но Фиби шагнула вперёд, заслоняя его собой.       — Нет! — резко сказала она. — Если придётся выбирать, я выбираю его.       Она обернулась, не давая сестрам времени на ответ. Её решимость укреплялась с каждой секундой. Она пошла наверх, в свою комнату, а Коул последовал за ней. Сёстры остались внизу, потрясённые её словами.       В своей комнате Фиби быстро собрала чемодан. Каждое движение было резким, но глаза блестели от силы и свободы. Коул хотел что-то сказать, но она приложила палец к его губам.       — Ничего не говори. Просто забери меня отсюда.       И когда она, держа в руках сумку, снова оказалась в его объятиях, они исчезли из особняка в мягком свете. Фиби ушла. Впервые выбрав себя.       

***

       Три года спустя: Утро начиналось с запаха свежего кофе и теплого воздуха, Париж жил своей особенной жизнью: кто-то спешил в булочную, кто-то на работу, а уличные музыканты уже настраивали инструменты.       Фиби стояла на балконе в легком халате и смотрела вниз. Город казался живым, будто дышал вместе с ней. Она сделала глоток кофе, когда сзади к ней подошёл Коул, обнял за талию и поцеловал в плечо.       — Опять задумалась? — тихо спросил он, уткнувшись носом в её волосы.       — Иногда, — улыбнулась она. — Но только иногда.       В этот момент в комнате раздался звонкий смех. Их сын, Бен, с растрёпанными каштановыми волосами, как у неё, и глазами как у Коула, уже успел разобрать половину диванных подушек, строя из них крепость.       — Мама! Папа! Я король Парижа! — крикнул он.       Коул рассмеялся, отпустил Фиби и шагнул к сыну. Началась игра: Бен пытался защищать свою «крепость», а Коул нападал, изображая дракона. Фиби наблюдала, смеясь, и чувствовала, как сердце переполняется теплом.       После завтрака они вышли на прогулку. Улицы Сен-Жермена встречали их запахом свежего хлеба, старые книжные лавки манили обложками на французском, а в воздухе звучала скрипка. Фиби держала сына за руку, а другой рукой ладонь Коула.       — Знаешь, — сказала она, — я иногда думаю о доме.       Коул посмотрел на неё внимательно, но молчал.       — О сёстрах, — призналась Фиби. — Интересно, как у них всё сложилось. Я скучаю... но уже без боли. Это как... воспоминание о другой жизни.       — И ты жалеешь? — осторожно спросил он.       Фиби покачала головой.       — Нет. Я выбрала тебя, нас... и это было правильно.       Вечером, когда Бен уснул, они сидели на балконе с бокалами красного вина. Париж светился огнями, Эйфелева башня мерцала вдалеке, и всё казалось невероятно спокойным.       Коул взял её руку, поцеловал пальцы.       — Спасибо, что ты со мной.       Фиби посмотрела на него долго и тихо ответила:       — Спасибо, что ты вернулся.       Она знала — всё могло быть иначе. Она могла бы остаться там, в особняке, под постоянными упрёками и вечными выборами. Но теперь у неё была новая жизнь: мужчина, которого она любила, сын, который стал её чудом, и город, где каждый день напоминал о том, что она свободна.       Фиби закрыла глаза, вдохнула аромат ночного Парижа и подумала: "Я сделала правильный выбор. И не жалею об этом. Никогда."