Когда клетки зовут

БАЗА ТАТИКАВА: ночная атака кайдзю

Появление иностранных солдат на поле боя вызвало фурор не только среди операторов да закалённых в бою офицеров оборонных сил Токио, но и среди новобранцев. Никаких официальных переводов, никаких запланированных встреч или запросов высших лиц командования! Рыжеволосая валькирия феерично упала с неба, снося вместе с собой куски тела врага — столь эффектное приветствие ещё долго будет обсуждаться в курилках штаба и за его пределами. Дэвис поймала на себе взгляд светловолосого кадета и подмигнула той, отметив про себя наличие у молодого бойца именного оружия — интересно. Раньше его создавали в лаборатории на территории третьего дивизиона только для сержантов и старшим по званию, а теперь… Неужто после отъезда Ноа на родине стало совсем тяжело с юными талантами? Или же, наоборот, их навыки настолько сильно выходят за средние показатели, что теперь не стоит особого труда получить от JAKDF крутое орудие для уничтожения кайдзю? Любопытно. Дэвис крутнула в руках молот, возвращая внимание на ревущее раненное чудище. Оно желало отомстить — она ощущала эту бешенную ярость каждой клеткой своего тела и была готова отбить следующую атаку с азартной улыбкой на губах.       — Вставай, мечник, — крикнула солдат, отталкиваясь ногами от земли. — Мы ещё не закончили! Она рванула вперёд, молот взвился в воздухе да с хрустом врезался в бок чудовища. Удар был такой силы, что металл отсёк добрый кусок торса врага. Куски красной брони падали на треснувшую бетонную плиту, когда-то служившую полом в корпусе, окрашивая её в алый цвет. Хошина сжал клинки до побелевших костяшек, медленно поднимаясь на ноги, чтобы снова броситься в бой. Его дыхание было рваным, лицо в крови, но взгляд оставался цепким, собранным. Американцы…

«И не кто-нибудь — рыжеволосая, о которой я слышал ещё тогда,

когда она дралась бок о бок с Наруми»

Говорили, их связка работала как часы: его стальной расчёт и её бешеный натиск сметали врагов, будто тайфун. Соширо всегда считал это байками, приукрашенными болтовнёй Первого дивизиона. Но сейчас, когда он увидел сверстницу собственными глазами — в этой дерзкой ухмылке, её уверенные движения солдата, прошедшего не одну битву, больше похожие на страстный танец с оружием, — сомнения исчезли. Яркие каре-жёлтые глаза на мгновение сталкиваются с его — в них одобрение, искра, уважение и жизненная энергия, сродни всеразрушающему хаосу. Лейтенант понял: байки о ней не врали и, возможно, даже недооценивали полный потенциал подопечной Наруми.

«Он держится. Чёртов мечник, весь в крови, но стоит…»

Дэвис восхитила сила духа Хошина, но рыжеволосая быстро взяла себя в руки, нанеся новый сокрушительный удар да отбивая Десятому несколько когтей. Он тут же ответил — лапа разрезала воздух, и боец отлетела в противоположную сторону, с грохотом врезавшись в руины былого спортивного комплекса Татикавы. Пространство заполнили клубы пыли, искры от оголённых проводов… и женский звонкий смех.       — Вот это да! Бьёшь, как девчонка, кайдзю. Американка вышла из пыльной завесы с тонкой струйкой крови на виске, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. Тело ныло, мышцы кричали от перенапряжения, но в глазах горел тот самый огонь, что сводил врагов с ума — она снова рванула в бой, отмахнувшись от полученных синяков. Хошина же на миг застыл. Смех в такой момент казался ему безумием, но в этом безумии он узнал что-то своё, скрывающееся в глубине души. Улыбка сама собой скользнула по его окровавленным губам, пока его клинки дугой скользнули по суставам Десятого. Лезвия не пробили панцирь, но заставили монстра дёрнуться и открыть свою защиту. Этого было достаточно. Ноа не упустила шанс: молот со свистом врезался в оголённую плоть, выбивая из чудовища куски брони. Земля под ногами сил обороны дрогнула.       — Американка, держи ритм. Пока ты смеёшься — у нас ещё есть шанс.       — Тогда расчищай мне дорогу, Хошина, и я разнесу эту тварь на куски!       — Только попробуй не отставать. Они двигались несогласованно — и в то же время абсолютно синхронно. Каждый манёвр Соширо превращался для Ноа в шанс ударить, каждый взмах её молота — в возможность для мечника перерезать связки монстра. Смех рыжеволосой разносился по эфиру, будто она наслаждалась хаосом. И именно в этот момент голос Митчелла, холодный, как сталь, резанул канал:       — Не увлекайся. Фраза прозвучала не советом — жёстким приказом. На секунду в желудке рыжеволосой что-то сжалось. Она слишком хорошо знала, что стоит за этими словами: всего один его жест — и браслет Джексона превратит её в беспомощную куклу на глазах у всего дивизиона. Позорище. Кулаки машинально крепче сомкнулись на рукояти молота.       — Дэвис, без глупостей. Я за тобой смотрю — не забывай. — Добавил он, уже тише, но с той же угрозой.       — Тогда лучше смотри, как я заслуживаю нам уважение, — процедила она сквозь зубы и рванула вперёд. Девушка дышала тяжело, грудь ходила ходуном под панелью костюма, каждое столкновение молота с панцирем отдавалось по рукам дрожью, словно через неё саму проходил ток. Хошина помогал, прикрывая спину, отвлекал чудище на себя. Каждый его манёвр превращался для Дэвис в возможность для удара. Рывок. Её движения были резкими, силовыми, каждый взмах молота рассекал воздух, как артиллерийский выстрел. №10 отступал, прикрываясь лапами, но в следующий миг снова обрушивался на связку бойцов всей массой. Ноа сражалась с таким упорством как будто ждала этого момента все прожитые за океаном четыре года. Грохот боя гремел по плацу. Обливаясь потом и кровью, американка с азартом встречала удары гигантского чудища, вгрызаясь в его красное мясо и броню с широкой улыбкой. Каждый удар молота был громче предыдущего. Каждый синяк и рана — подарок судьбы. Каждый обмен манёврами был похож на дуэль хищников, где выживет лишь один: №10 бил тяжело, грубо, американка же отвечала вспышками скорости и мощи, и снова вставала, даже отлетая в стены. И вдруг в наушнике пробился знакомый сердцу голос — чёткий, уверенный, холодный:       — Дэвис. Подведи его на линию огня. Жёлто-карие глаза блеснули и она едва не пропустила кулак кайдзю в солнечное сплетение, вовремя прикрывая тело молотом, который принял на себя силу удара врага. Американка снова поднялась на ноги, ощущая, как по спине прошлась неприятная скребущаяся волна боли. Чёрт… тень подруги с массивной пушкой мелькнула в противоположной части поля, чуть правей от точки, где взревел кошмар сегодняшней ночи. Подруга из прошлого, та самая девочка, которая когда-то плакала у неё на плече, теперь стояла с оружием, как воплощение надежды всего Токио. Ноа издала смешок, поднимаясь на ноги да крепче сжимая оружие обеими руками.       — Значит, как в старые добрые кадетские времена… Боевая связка солдат резко сменила тактику: вместо лобовой атаки Дэвис начала уводить Десятого в сторону. Каждый её прыжок, каждый удар молота смещал монстра в нужном направлении. Тварь ревела, рвалась, но напарники дразнили Десятого, заставляя двигаться в нужном им направлении. Теперь рыжеволосая не позволяла себе пропускать атаки — очередной блок принимала на свой молот. Уникальное оружие дрожало при тесном столкновении с кайдзю, отдаваясь в руках, будто через хозяйку проходили настоящие электрические импульсы.       — Хошина! — выкрикнула Ноа между контратаками. — Удержи его ноги, я дожму!       — Только не облажайся! — Мечник только ухмыльнулся, перехватывая клинки крепче да перерезая Десятому связки на нижних конечностях.       — Есть прицел! — голос Мины в сети резанул, как удар гонга. Винтовка Асиро загудела, и разряд света разорвал ночь, накрыв тело красного гиганта да разрывая того на куски. Ноа машинально сощурилась, прикрывая лицо ладонью, молот вибрировал в пальцах от близкого разряда. Лейтенант стоял чуть поодаль, мечи опущены вниз, плечи ходили ходуном от тяжёлого дыхания. Он был измучен, но взгляд горящий от бьющего в венах адреналина, намертво прикован к врагу. Когда поднявшаяся в воздух пыль чуть рассеялась, Дэвис довольно усмехнулась, вытирая с лица грязь да деактивируя костюм — угроза устранена чётким единым выстрелом капитана третьего дивизиона — Миной Асиро. Рёв №10, ещё секунду назад сотрясавший воздух, растворился в ночи, словно только что среди руин базы не разворачивалась ожесточённая битва за право на существование. Только треск огня да оседающая пыль нарушали мёртвый покой победы над врагом человечества.       — Да уж, — облегчённо выдохнула рыжеволосая, закидывая молот на плечи, — ну и работы тут останется для чистильщиков. Эй, Хошина, — она окликнула мечника, — ты был очень крут. Он поднял голову, услышав голос своей неожиданной напарницы по сражению. На лице всё ещё оставалась кровь, тонкой струйкой тянувшаяся по щеке и из глаз, но губы всё же изогнулись в фирменной ухмылке мужчины. Он медленно выпрямился, скользнув оценивающим взглядом по Ноа.       — Крут? — голос хриплый, но насмешливый. — Я думал, ты назовёшь меня безумцем.       — Так это же одно и то же. Просто тебе везёт, что пока ты ещё жив.       — Ладно, признаю. Ты тоже не промах. — Он рассмеялся коротко, сухо, будто через силу. И даже в этом смехе слышался стальной надлом. — Честно, не думал, что байки про тебя — правда.       — Ого, — Ноа склонила голову, глаза заискрились от любопытства. — Значит, даже после моего отъезда про меня болтали?       — Болтать — одно. Но всё же, — улыбка быстро сошла с лица японца. Взгляд его стал жёстким, голос — ледяным. — Вы с напарником заявились на японскую базу без бумаг, без уведомления, без приказа… Обмен любезностями прекратился. С крыши, мягко и бесшумно приземлившись, спустилась Мина в сопровождении своего любимого питомца-переростка. Вычищенная до блеска форма капитана была очернена гарью, но в холодных глазах не дрогнуло ни одной эмоции. Она шагнула вперёд, туда, где стояли Соширо и Ноа. Перед ней была не просто американка с молотом — старая знакомая. Та, с кем она делила комнату во время обучения, ночные разговоры, страхи и мечты.       — Цель обезврежена, — сухо произнесла Асиро, окидывая взглядом развалины да отдавая честь своему заместителю. — Но объяснения я всё же жду: что делают солдаты США на японской земле без санкции штаба? Вы хоть понимаете, что только что сделали? Это нарушение всех протоколов. Незаконное вмешательство в операцию третьего дивизиона.       — Да ладно вам, — Дэвис опустила молот на землю, чтобы развести руками и мягко улыбнуться, — разберёмся. Я так рада тебя видеть, капитан Мина! Ты стала супер крутышкой. Вообще, — взгляд жёлто-карих глаз упал на новобранца с именным оружием, — смотрю, у вас теперь кадеты такие, что хоть завтра в генералы отправляй. Кикору, до этого сидевшая на земле и тяжело переводившая дыхание, подняла голову. На лице — ссадины, волосы спутаны, но глаза горели. Она, преодолевая дрожь в ногах, всё же встала. Хошина тут же оказался рядом, подставив плечо своей подопечной.       — Отличная работа. Ты справилась, как настоящий солдат. — Его голос стал мягче, но твёрже, чем обычно. Шиномия стиснула зубы, но американка заметила, как в зелёных глазах вспыхнула гордость. Она сдержанно кивнула, но молчала, чтобы не сорваться на эмоции. В этой бойкой блондинке Ноа увидела собственный образ и ей было бы очень интересно потренировать новобранца не по сухим протоколам пятилетней давности, а собственными методами, которые в Америке называли выходом за полномочия сержанта. Девушка усмехнулась, опираясь на молот, рисуя в воображении их с малышкой времяпрепровождение.

«Что поделать, я всегда была слаба к упёртым бойцам»

Повисшая над развалинами тишина натянулась, как струна, пока её снова не нарушил твёрдый голос капитана дивизиона. Пыль ещё не осела окончательно, но напряжение уже висело в воздухе сильнее запаха гари.       — Смена — это будущее Японии. А вот самовольное вмешательство — это прошлое, от которого мы давно отказались. Мина не велась на ностальгию, алые глаза не дрожали от явившейся подруги молодости, словно юную особу действительно волновали лишь приказы да бумажки от начальства. Забавно… ведь именно этим они всегда отличались. Дэвис слушалась лишь наполовину, ей были не интересны отчёты, архивы, рекомендации от дядек в штабе, которые сложили свои орудия на пыльные полки. Рыжеволосая верила только в навыки, в напор, что во время операций не бумажки держат людей живыми, а другие люди, готовые прикрыть тебе спину. Асиро же придерживалась строгого порядка и дисциплины. Шаг вправо или влево — расстрел. Поэтому даже сейчас, под пристальным наблюдением японки Ноа не могла собраться в серьёзность. Это было просто не в её природе…       — Объясняйтесь. Немедленно. — Хошина шагнул ближе, не угрожая, но приказывая так, что сомнений не возникало — если капитан скажет обнажить клинки, он выполнит команду без тени сомнения.       — О, у меня с собой ничего нет. — Американка вскинула руки, виновато почесав затылок, будто ребёнок пойманный на шалости. — В нашем с напарником тандеме я — сила, так что все вопросы к нему. А я… можем обсудить бой? Или кайдзю.       — Дэвис, — холодно бросил голос за её спиной, — прикуси язык.       — Не спешил ты, Джекки, оставляя меня разгребать документы с товарищами. Джексон вышел из пыльной завесы так, будто только ждал момента. Форма сидела идеально, серые глаза оставались ледяными, ни эмоции, ни усталости. Он вытянулся по стойке, словно сама ситуация требовала протокола. Его модифицированная винтовка деактивированная висела за широкими крепкими плечами.       — Лейтенант Джексон Митчелл и сержант Ноа Дэвис. — Голос был чётким, отточенным, будто зачитывал сухой рапорт. — Мы направлены по приказу американского командования. Цель миссии — обмен опытом по производству оружия из тканей кайдзю и совместные операции с JAKDF против угроз класса «Кардинал» и выше.       — Но я надеюсь, — добавила негромко Дэвис, но так, чтобы каждый услышал, — что наша помощь в битве не останется незамеченной. М-м? Пауза. Снова густая тягучая тишина, пробирающая до костей. Атмосфера над полигоном повисла напряжённая настолько, что казалось — зажги спичку и развалины снова вспыхнут адским пламенем. Рыжеволосая переводила взгляд с Митчелла на Асиро, после на мечника и привлёкшую внимания младшую с боевым топором. Губы тронула усмешка с примесью озорства — она никогда не умела появится на площадке спокойно и тихо. Только буря, всплеск эмоций, ураган, сносящий на своём пути каждого, кто слаб да не сможет сдержать хаос, рвущийся из сердца бойца. Единственный, кто мог — капитан Первого дивизиона. Но достаточно ли смел кто-то здесь, на руинах корпусов, принять дерзость гостей из-за океана не как угрозу Японии, а как шанс повысить эффективность устранения кайдзю? Пусть всего на полгода.       — Дэвис. — Джексон шагнул вперёд, становясь между японцами и напарницей, его голос был холоднее стали. — Держи язык за зубами. Он грубо отдёрнул Ноа за локоть, заставив её сделать полшага назад. Демонстрация для посторонних, что в их тандеме он — опасность. Бред. Только дураку не ясно, что настоящая угроза исходит не от лейтенанта, а от той, кто бесстрашно свалилась на голову Десятому посреди битвы на выживание. Однако девушка не стала спорить или рвать на себе волосы, доказывая обратное. Она только хмыкнула, отведя глаза да облокачиваясь на рукоять любимого молота.       — До дороги в штаб вам придётся сдать своё оружие. — Мина проговорила слова медленно, выверенно, чтобы не возникало вопросов от американцев в необходимости выдвинутых условий. — Дальше с вами разберётся генерал.       — Okay, — Ноа издала смешок, поднимая оружие да крутнув тот в руках, с вызовом отпустила его так, что он чуть не придавил ногу подошедшему солдату японской стороны. H1VD3N, тяжёлый и гулкий, с грохотом упал на землю. Рыжеволосая театрально вскинула руки: мол, «ооps». — Он у меня с характером, — обратилась она уже к подчинённому капитана, уголки губ предательски дрогнули. — Так что вы уж поухаживайте за ним, пока меня нет. Считайте, это моё сердце.       — Дэвис! — Джексон рявкнул тише, но так, что внутри резануло отвращение к юноше. Кикору дёрнулась вперёд, будто хотела что-то сказать, но вовремя прикусила язык — зубы скрипнули от сдерживаемого раздражения. Соширо сузил глаза, скользнув прищуром по Ноа, острым, как клинки в его руках: оценивающе, настороженно, но без страха. Мина не шелохнулась вовсе. Алые глаза оставались холодными, но пальцы на её оружии едва заметно дрогнули — достаточно, чтобы показать: ей стоило усилия не дать волю эмоциям. В этот момент каждый присутствующий понял: американцы — это не просто гости. Это риск, который либо укрепит оборону Японии, либо разрушит её изнутри. Тишина затянулась, прерываемая лишь шумом собиравшихся в уцелевшую часть Татикавы бойцов обороны. Помощь в лице отрядов из других секторов Токио оповещала в эфире, что они займутся сателлитами. Можно было облегчённо выдохнуть, если бы через несколько минут территория снова не утонула в диком нечеловеческом рёве. Он исходил сверху, вынуждая присутствующих запрокинуть головы. Зрачки Дэвис мгновенно сузились в ужасе, пока пересохшие губы мимо воли раскрылись вытолкнув из лёгких остатки воздуха. Тёмное ночное небо пульсировало, как открытая рана: десятки, сотни птерокайдзю сливались в единый клубящийся шар, словно гигантское мясное сердце, утыканное живыми глазами. Каждый светился ядовито-жёлтой радужкой, вращался, выискивая жертву, и вместе они образовывали гротескную мозаику, глядящую вниз на беспомощных жертв. Шар шевелился, жил, дышал. Он пульсировал в такт биению чужого организма, с каждым толчком издавая глухой влажный звук, будто кто-то выжимал изнутри сотни лёгких одновременно.       — Они… они превращаются…в бомбу, — прошептал кто-то, и слова канули в гуле множества сросшихся воедино крыльев. От представшей перед глазами картины хотелось очистить желудок. Даже для закалённых бойцов — Мины, Соширо, Джексона и Ноа, повидавшей засекреченные американские эксперименты и ужасы войны, это было больше, чем просто угроза. Это было живое олицетворение конца. Солдаты сжимали оружие, пальцы белели от напряжения. Кто-то молился, кто-то смотрел в землю, но все понимали: если эта бомба сорвётся, шансов не будет ни у кого. Рыжеволосая судорожно схватила рукоять молота, неосознанно, скорее, чтобы найти в том опору, но Джексон перехватил её локоть, как цепью удерживая на месте. Мужчина был уверен, что напарница рванёт к безобразной материи, чтобы устранить.       — Стоять, — холодно бросил он. — Ты бессильна против этого.       — Ты дурак? Я даже не буду пытаться, — не могла оторвать глаз от птерокайдзю девушка, — эта дурь сметёт здесь всё. Дивизион сотрут с лица земли.       — Срочная эвакуация! — Эфир разрезал голос капитана.       — Не успеем, — бросил коротко Хошина, отвлекаясь на бойцов, которые открыли огонь по плоти в небе. — Не стрелять! Отставить!       — Люди… — низкий шёпот, похожий на рык, вынудил старших обернуться к павшему ранее кайдзю в алой броне. — Похоже… бой закончился ничьей.       — Ублюдок, — прошипела сквозь стиснутые зубы Дэвис. — Мы не успеем…

«Даже я, чёрт бы побрал Америку, не выживу

после взрыва такой огромной бомбы»

Мимо, словно в замедленной съёмке пробежал мужской силуэт. Он двигался стремительно, без тени страха или сомнения — даже рванувший за бойцом мечник не смог того догнать, останавливаясь в ступоре перед разрушенными бетонными плитами. Дэвис вырвала свой локоть из цепкой хватки напарника, сделав несколько шагов вперёд — ей лучше бы убраться из горячей точки, чем кидаться спасать камикадзе — новобранца. Однако какого же было её удивление, когда в воздухе вместо человеческого силуэта она увидела шкуру зверя, пронизанную бирюзовыми жилами. По спине, вдоль хребта, пробежали мурашки, вынудив хозяйку сжать челюсть до хруста. ОН.       — … фортитуда 9,8! Кайдзю № 8! Эфир прорезал голос оператора штаба. Однако никто из японцев не смог вымолвить и слова — их лица говорили сами за себя. Они не знали. Не догадывались, что среди товарищей по оружию ходил монстр во плоти. Асиро впервые позволила себе дрогнуть, отступив назад, глаза чуть расширились. Хошина стоял с приоткрытым ртом, его клинки опущены, взгляд наполненный горькой злостью, словно предали не дивизион, а его самого. Митчелл же поддел носком сапога икру рыжеволосой, вынуждая обернуться. Его серые глаза вспыхнули искрой да немым вопросом: «видишь»? Ноа прикусила язык, насупившись и оборачиваясь к Кафке, кажется так прокричал лейтенант Хошина? Она видит. Чётко. Яснее, чем все остальные. Ощущает его природу под своей кожей. Зрачки расширились, отражая цель, разломавшую руины под своими мощными крепкими ногами. Дэвис знала этот ритм движений, эту безрассудную силу, пьянящую хуже шотландского виски. Она судорожно втянула воздух, и на секунду ей показалось, что сердце пробило рёбра, вырываясь наружу.       — Восьмой… — сорвалось у неё шёпотом, как признание, которое никто не должен был услышать. Земля треснула, когда он оттолкнулся и ударил по нависшему скоплению птерокайдзю всем телом. Всплеск силы отозвался в груди у каждого — так бьёт гром, когда разрывает небо. Так бьёт молотом Ноа, когда срывается с цепи заокеанских генералов. Гигантский сгусток плоти вздрогнул, разрываясь на крики слипшихся воедино чудовищ. Ярко-алое свечение сорвалось с небосвода, устремляясь к звёздам. И лишь тогда стало ясно: Кафка разорвал ход событий — бомба ушла ввысь, взрыв придётся на пустоту, а не на улицы Токио. Но цена этого удара оказалась чудовищной. Его тело, лишённое опоры, сорвалось обратно вниз. Бирюзовые жилы вспыхнули в последний раз, затем силуэт тяжело рухнул сквозь облака пыли и дыма, ударившись о расколотый асфальт. Грохот был настолько мощным, что у всех в наушниках на миг захрипел канал связи.       — Личный состав! Вспышка сверху! Барьер на максимум! — Закричала солдатам Асиро. — Всем лечь на землю! — Как по щелчку, голос замкома следом. Американцы не стали противиться и последовали приказу японцев. На всякий случай, Дэвис с силой вогнала молот перед собой в землю, защищая голову от ударной волны, которая не может не появится после взрыва «сюрприза» от птерокайдзю. Девушка недовольно цокнула, пройдясь взглядом по бойцам дивизиона, кои забрали ранее её оружие — она же просила за ним поухаживать, как за дамой сердца, а те отбросили его сразу же, когда на горизонте появилась смертельная опасность — подонки. Но более рыжеволосая не отвлекалась от своей основной задачи — слежение за кайдзю номер восемь. Она старалась рассмотреть всё, будто фиксируя на плёнку: каждую деталь его брони, движение конечностей, ритм, наличие человечности в новой оболочке. Но в тоже время глаза уводились на Хошина — если он после всего произошедшего дерьма рванёт перерезать аномалии глотку — ей необходимо оказаться возле Кафки первой. Минута. Вторая. И в ночи разверзлось новое солнце. Огромный шар из сотен глаз вспыхнул ослепительно-алым сиянием, и следом по небу пронеслась ударная волна, ярче молнии, страшнее грозы. Взрыв рванул так, что тьма превратилась в белое безмолвие. На секунду — только гул. Гул, заполняющий уши, кости, нутро. Земля содрогнулась, будто сам океан поднимался на сушу, готовый смыть города, отомстив человечеству за разрушенную экологию. Из эпицентра скопления птерокайдзю рвануло кольцо света, врезавшееся в облака и устремившееся вниз. Оно накрыло Токио, переломив тишину звуком, что походил на финальный звон колокола.       — Боже… — сорвалось у кого-то, когда вспышка прокатилась над головой. Город замер. Несколько мгновений казалось, что всё — конец. И только когда свет стал угасать, а гул распался на бесконечное эхо, стало ясно: бомба не упала, растворяясь под светом луны. Но её сила всё равно разрушила половину Татикавы: здания сложились, словно карточные, улицы разошлись трещинами, а от некоторых тренировочных полигонов остались лишь руины да дымящиеся кратеры. Пепел осыпался на выживших бойцов, как снег, и каждый из них понимал: если бы не тот, кто оттолкнул мясной шар в небо, сейчас бы от города осталась только выжженная пустыня. Так кто же тогда Восьмой: герой сил обороны или новая угроза Японии? Дэвис медленно поднялась с земли, деактивируя костюм. Она быстро нашла взглядом Соширо — на месте. Затем перевела взгляд на Кафку и нервно сглотнула подступивший к горлу ком. Он стоял в окружении людей Асиро, под прицелом той, что однажды мечтала оказаться с ним на арене плечом к плечу. Романтично — один влюблённый боец вынужден устранить свой шанс на счастливую жизнь вне войны. Американка слышит фразу про арест и невольно издаёт смешок — как же командование на родной земле милосердно, в отличие от территории янки. Окажись мужчина с Ноа в одном отряде, раскрой свой секрет, он бы уже через минуту лежал на операционном столе под лупой сумасшедших гениев биоинженерии. Дэвис смотрела на кайдзю широко раскрытыми глазами. В её груди боролись два чувства: пьянящее уважение… и холодное знание, что теперь его жизнь зависит от приказа штаба. Голос со стороны вынудил бойца обернуться к источнику:       — Я же говорил, он появится, — Митчелл, пожалуй, был сейчас самым довольным человеком на поле боя.       — Лыбу свою убери, пока никто не заметил, как ты пялишься на него.       — Забываешься, Дэвис.       — Да? О, тогда извини, big boss, но напоминаю, ты должен быть в ужасе и сбит с толку, а не сиять, словно выиграл в лотерею. — Она повернула голову в сторону Кафки, которому надевали специальные наручники сил обороны. — Значит, он всё это время был тут… — голос Ноа дрогнул, но она быстро сжала зубы и натянула привычную ухмылку, — я займусь старшими — Асиро и Хошиной, они должны что-то знать.       — Ты слишком много себе позволяешь. — Митчелл навис над напарницей, понизив голос так, что их спор оставался только между ними. — Запомни: в наших протоколах героев нет. Есть только оружие. И если этот монстр — новое оружие, мы его заберём. Если угроза — уничтожим. На ностальгии и твои игры времени у нас нет.       — Принято. Ноа стиснула рукоять молота и перевела взгляд на Асиро и Хошину. Она знала: эти двое видели больше, чем показали и она обязательно добьётся от них того, что необходимо знать Америке. Иного выбора у неё нет…