Весь в мать

Никогда не спящую в это время года станцию Кингс-Кросс привычно заполонили волшебники. Джеймс и Лили прислонились к одной из колонн, зная, что так Гарри будет легче заметить их, нежели они потеряются в толпе у самого края платформы 9¾. Было все еще ужасно непривычным ожидать гул приближающегося поезда, находясь по эту сторону. — Знаешь, в детстве я никогда не понимала, как долго меня не бывает дома, — поделилась Лили случайно пришедшей в голову мыслью. — Да будет тебе, Лилс, Гарри был с нами на Рождество. — теплая, широкая рука мужа нашла ее ладонь, и они в знакомой ласке переплели пальцы. — Хотя он действительно вырос как будто бы слишком быстро. — Такой взрослый, что даже не захотел возвращаться домой на Пасхальные каникулы, — Лили снисходительно фыркнула, вспоминая, как сама в свой первый год разрывалась между тоской по родителям с сестрой и желанием подольше оставаться во все еще чуждом, неизведанном мире, проводя время с новыми подругами в библиотеке и празднуя с Северусом, остающимся в замке на праздники. — Мне, кстати, до сих пор интересно почему. Ни письма Гарри, ни Лунатик ничего так нормально и не объяснили. Лили согласно кивнула. По крайней мере, Ремус на посту преподавателя защиты от темных искусств мог присматривать за Гарри и оказывать ему поддержку, когда их с Джеймсом не было рядом. Легкий металлический стук рельсов сменился нарастающим шумом колес, и они были вынуждены отставить обсуждения. Ровный гул двигателя снизился, только когда поезд плавно затормозил с мягким скрипом. Не успели осесть дымчатые облака пара, как двери с лязгом открылись и из вагонов, обгоняя друг друга, посыпались дети. Станция зашумела волной первых приветствий. — Видишь его? — М-м, пока нет, — Джеймс оттолкнулся от колонны и выпрямился во весь рост, прищуриваясь в поисках вихрастой макушки. — Может, надо было отправить его через камин с Лунатиком? — Ремус не нанимался нам в няньки, пожалей бедного профессора, — Лили играючи стукнула его по плечу. — Да и Гарри нужно социализироваться, как бы сильно мы по нему ни скучали. — Постой, кажется… Гарри! Да, вижу его! Хэй, сорвиголова! Твои старики тут не молодеют! Джеймс высоко вскинули руки и активно замахал, не обращая внимание на то, что привлек к их паре по меньшей мере еще с десяток чужих взглядов. Лили добродушно улыбнулась и беззлобно качнула головой. Гарри юрко пролез через толпу и нырнул в объятия отца. Лили с легкой тоской порадовалась, что ее мальчик еще не вырос достаточно, чтобы в подростковом бунте отказываться от ласки со стороны родителей, считая это ненужным, смущающим актом проявления любви. — Эй, мальчики, я тоже тут, — шутливо надувшись, она скрестила руки на груди. Дождавшись, пока два поразительно одинаковых в чертах и выражениях лица не повернуться к ней, Лили крепко окутала их руками, намеренно сильно прижимая к себе. — Мама! — Гарри визгливо засмеялся, неуклюже извернувшись в самой настоящей ловушке. — Задушишь же! — Не вини нас за то, что мы скучали без своего маленького мальчика, — Лили, сдаваясь, отпустила их, отступив на несколько шагов. — Ты подрос. Гарри одарил ее широкой улыбкой и неловко взлохматил волосы на затылке, еще больше напоминая своего отца. Он действительно вытянулся на пару дюймов с момента последней встречи зимой. Щеки немного загорели, приобрели легкий ветреный румянец за год в гористой Шотландии. Как бы не тосковало материнское сердце, Лили не могла не радоваться, что он выглядел здоровым и счастливым. — Вы сделали, что я просил? — Гарри дергано оглянулся через плечо, выискивая кого-то в толпе. — Да, точно, секунду, — подхватившись, Джеймс хлопнул себя по передним карманам джинс, потом по задним, где отдыхала одна только палочка, а затем бессмысленно зашарил по груди, на футболке, фанатом которой он стал еще в школе, открыв для себя маггловскую моду, не было ни единого кармана. — Звиняй, сорвиголова, кажется, я забыл дома. — Пап! — Джеймс! В один голос требовательно произнесли мать и сын, ничуть не впечатленные преувеличенно беспокойным, совершенно карикатурным поведением. Гарри снова обернулся на толпу, совсем немного начиная волноваться. Лили никак не могла поймать направление его взгляда.  — Ладно, ладно, — тем временем Джеймс усмехнулся, примирительно подняв перед собой руки. — Сейчас отдам. Он наклонился к жене, хитро сверкая очками, потянул пальцы ей за ухо, и словно из ниоткуда достал из рыжих волос, удобно собранных в хвост, искомый листок бумаги, сложенный вдвое. Две пары одинаково зеленых глаз продолжали смотреть на него в легком недовольстве.  — Ну разве я не волшебник? — Джеймс задороно поиграл бровями, и Лили устало ущипнула себя за переносицу. Ему определенно стоит смотреть меньше телевизионных программ. — Папа, — Гарри нахмурился лишь сильнее, безуспешно потянувшись за желанной заметкой, зажатой в высоко поднятой руке. — Мы все волшебники. — Лилс, а мне кажется, наш маленький проказник совсем не подрос. Все еще не дотягивается до меня. Прерывая раздражающую игру, затеянную самым настоящим проказливым оболтусом, Лили резко перехватила листок бумаги и легко передала сыну, в благодарность заслужив улыбку. Джеймсу же Гарри показал язык, после чего с высоко поднятой головой побежал обратно в толпу. — Эй, сорвиголова, ты можешь сбежать от нас только к своему крестному! Другой вариант я не приму! Подхватив оставленные сыном вещи, Джеймс и Лили последовали за ним, стараясь не потерять в толпе. Упоминание Сириуса в разговоре подсказало не забыть отдать Гарри подарок от него, когда они вернуться домой. Если у Джеймса получилось взять выходной на работе, то его глубоко страдающий, излишне драматичный напарник был вынужден остаться в Аврорате, чтобы успеть заполнить все отчеты в срок. В качестве компромисса Лили разрешила ему выбрать для Гарри первую настоящую метлу, которая могла бы понадобиться в следующем году при отборе в квиддичную команду. Иногда ей казалось, что они с Джеймсом далеко не единственные родители Гарри. Беглец нашелся возле скопления рыжих голов, в которых узналась семья Уизли. Поттеры никогда тесно с ними не общались, но и не были в ссоре. Судя по часто мелькающему в письмах Гарри домой имени «Рон», теперь они будут чаще встречаться и принимать друг друга в гостях. Джеймс отзывался об Артуре как о странноватом, но приятном человеке, и Лили доверяла его суждениям. — Вот, это номер нашего домашнего телефона, — терпеливо пояснил Гарри, передавая маленькой рыжей девочке записку. — Не знаю, куда подевался Рон, но отдай ему, пожалуйста. — Вау, — завороженно произнесла девочка, и ее карие глаза восхищенно заблестели. — Это маггловская бумага? Она такая белая. Гарри утвердительно кивнул. Джеймс, наблюдавший за маленьким диалогом так же внимательно, как и Лили, оглянулся на жену и с намеком заиграл бровями. — Кажется, я понял, почему наш маленький жених не приехал домой на Пасху. Лили повторно оглядела приземистую девочку. Да, она вполне походила на возраст Гарри, вероятно, тоже первокурсница. Хотя ни о каких девочках, кроме Гермионы, в письмах они не читали. — Эти двое никого тебе не напоминают? — задорно зашептал Джеймс, и его рука снова нашла ладонь Лили. Большой палец любовно огладил тонкую полоску золота на безымянном пальце, и Лили благодушно закатила глаза. Чистокровный ребенок и ребенок, хорошо знакомый с маггловским миром. Рыжие длинные волосы и взлохмаченные черные. Карие глаза и зеленые. — Ну просто весь в отца! — не боясь потревожить разговор детей, воскликнул Джеймс, и Лили снова стукнула его по плечу. — Не говори так, будто бы это ты корячился в родильном зале пятнадцать часов. Я все еще помню, как ты упал в обморок посреди больницы. — Никогда не устану благодарить тебя за сына и согласие выйти за меня замуж, дорогая, — действительно нежным голосом пропели ей в ухо и оставили искренний поцелуй на щеке. Лили не позволила себе расслабиться, особенно когда внимание Джеймса вернулось к детям. — Хэй, Гарри, не побудешь джентльменом и не представишь нас этой очаровательной маленькой леди? — А, точно. Джинни, это мои мама и папа, — названая девочка приветливо помахала рукой. — Мам, пап, это Джинни, младшая сестра Рона. Лили выдержала теплую улыбку, пытаясь вспомнить, когда у друга Гарри был день рождения. Весной, кажется? Но Джинни, будучи младше, не смогла бы тогда быть на одном курсе с мальчиками. Близнецы? Лили и не знала, что у Молли было две пары двойняшек. Ее размышления и мысленные подсчеты прервал новый детский голос, смутно знакомый в своей громкой, спесивой интонации: — Поттер! Странным образом походя на Лили, когда Джеймс отвлекает ее от важных дел несусветными глупостями, Гарри сильно насупился и медленно повернулся к окликнувшему ему светловолосому мальчику. — Чего тебе, Малфой? — грубо буркнул он, но Лили не спешила поучать его манерам, решив досмотреть новую занятную сцену до конца. — В следующем году я собираюсь стать ловцом Слизерина, — гордо заявил ребенок, высоко задрав острый кончик носа. — Тебе лучше тоже не лениться и тренироваться этим летом. Мне нужен достойный соперник на поле. — Ты еще даже не попал в команду, Малфой! — Всего лишь формальность, — определенно пародируя кого-то взрослого, фыркнул ребенок, нарочито отстраненно обратив взгляд на состояние своих ногтей, будто не он начал этот разговор.  — Какой же ты ужасно самоуверенный, — зеленые глаза за стеклами очков загорелись новой эмоцией, которую Лили никогда в Гарри не видела. — Тебе лучше тоже достаточно тренироваться этим летом, не спихивая всю работу на других. Было бы та-а-ак жаль, если бы тебя выгнали с отборочных, а я даже не смог бы оценить твои ну просто невероятные навыки. Бледнолицый мальчик неожиданно покраснел, на секунду растерявшись, несмотря на очевиднейший сарказм. — Жду встречи на поле, Поттер! — отрезал Малфой-младший и изящно крутанулся на месте, выверенным драматичным движением взметнув полы дорогой мантии. — Посмотрим еще, кто кого, Малфой! — грозно прокричал Гарри вслед, и Лили медленно моргнула, пораженная таким пламенным настроем сына. Что-то новенькое. Ей пришлось подавить испуганный звук, когда Гарри повернулся к ним, продолжая сиять невероятной силой и желанием кому-то — Малфою-младшему — что-то — квиддич — доказать. Оно граничило с непомерным, смутно знакомым раздражением. Джеймс выглядел таким же пораженным резкой переменной.  — Этот Малфой, — заметив устремленные на него вопросительные взгляды, Гарри устало выдохнул и словно весь разом сдулся. В недовольстве он скрипнул зубами, давя любые оскорбления, недопустимые в присутствии взрослых. — Драко Малфой, я писал вам о нем. Из-за него я оставался в Хогвартсе на Пасху, потому что он позвал меня на ду-... Оба Поттера сделали вид, что не заметили, как сын проглотил слово «дуэль», в последний момент поймав себя на ошибке. Ремус не сообщал, чтобы хоть кто-то из детей попадал к мадам Помфри, значит, переживать не стоило. Провести беседу они еще успеют. Вместо поучений Лили вспомнила много раз зачеркнутое «невыносимый придурок» в письмах и почти рвущее бумагу, с такой силой выведенное «противный змей», дополнительно обведенное несколько раз. Лили и Джеймс мало что понимали из этой части посланий, но сбивчиво написанные, местами оборванные предложение не двояко указывали на чувства, стоявшие за письмом. — Это тот, со Слизерина, который обидел Рона? — Джеймс щелкнул пальцами, сопоставляя образ увиденного ребенка с рассказами, и в голове Лили все неожиданно прояснилось и тоже встало на свои места. — Почему ты просто его не игнорируешь? — резонно заметила Джинни, продолжающая качаться с пятки на носок рядом, бережно держа в руках телефонный номер. — Это же Малфой, — легко ответил Гарри, будто бы это все объясняло, но для Лили и Джеймса это действительно имело смысл. Потому что это было до ужаса знакомо. — Так ты хочешь мне сказать, — медленно начала Лили, давя улыбку, стоило ей заметить, как в понимании округлились глаза мужа. — Что этот чистокровный ребенок, ужасный зазнайка, богач, слишком много себе позволяющий, обидел твоего первого друга, когда вы прибыли в школу, а теперь не отстает от тебя ни на секунду? Гарри кивал на каждое слово, но одну часть поспешил уточнить: — Не в школе, в поезде. Малфой хотел подружиться, но вместо этого оскорбил Рона. Будто бы после такого я бы желал пожать ему руку. — Получается, — протянул Джеймс и рассеянно взлохматил волосы, — он все еще хочет с тобой дружить? — Если и хочет, то ведет себя совершенно наоборот, — Гарри очаровательно нахмурился в своем детском негодовании, и Лили очень постаралась подавить желании ткнуть сына в надутую щеку. — Он только и делает, что достает меня каждый день. «Поттер то», «Поттер се», «Поттер, смотри какой я классный, талантливый и сногсшибательный». Ужасно раздражает! Лили понятливо промычала. Будто бы то было вчера, она вспомнила, как одиннадцатилетний Джеймс насмехался над Северусом, тогда ее самым близким другом, за его желание попасть на Слизерин, а потом пытался подружить с ней. Старался расположить к себе вплоть до конца школы, пока Лили не согласилась пойти с ним на свидание, потому что он ужасно, ужасно раздражал. — И все-таки характером он весь в маму, — тихо заметил Джеймс и проигнорировал насмешливый взгляд жены. — Слушай, Гарри, может, тебе стоит дать Дрейку шанс? Ты же слышал, он очень ждет, когда вы будете вместе играть в квиддич! — Его зовут Драко, пап. И мы будем играть в разных командах. — Да, но… — за неимением слов, он прервался на неловкий смех. Гарри, скрестивший руки, выглядел крайне упрямо и невероятно напоминал копию разгневанной студентки Эванс. — Все правильно, милый, — твердо кивнула Лили и ласково взлохматила волосы сына. — Пусть Драко помучается.  — Любовь моя, но он же еще ничего не понимающий ребенок! Нужно быть снисходительнее… — Нет, первым делом Драко должен повзрослеть. Гарри, полностью сбитый с толку многозначительными фразами родителей, которые он никак не мог понять, перевел медленный взгляд с матери на отца и обратно. — Вы странные, — с подозрением заключил он и оглянулся за помощью к Джинни, но та только пожала плечами. — Очень, очень странные.