Сказочный патруль

      Дождь бил в лицо, словно издеваясь над моим и без того паршивым настроением. Капли, холодные и безжалостные, стекали по щекам, смешиваясь со слезами, которые я даже не пыталась сдержать. Ветер трепал волосы, заставляя их липнуть к мокрой коже. Я шла по улице, кутаясь в тонкую куртку, но это не помогало. Промозглость проникала в самую душу, усиливая чувство тоски и безысходности. Вокруг ни души. Дождь разогнал всех прохожих, оставив меня наедине со своими мыслями. Лишь редкие машины проносились мимо, оставляя за собой фонтаны брызг и раздражающее шипение шин по мокрому асфальту. Свет фар выхватывал из темноты кусочки реальности: мокрые листья, валяющиеся на тротуаре, отражения в лужах, одинокий фонарь, мерцающий сквозь пелену дождя. Всё вокруг казалось серым и унылым, словно под стать моему настроению. Дождь не просто лил – он давил, сковывал, душил. С каждой каплей усиливалось чувство вины, обиды, непонимания. Ссора с мамой, как заноза, застряла в сердце, причиняя нестерпимую боль. Я шла, не разбирая дороги, позволяя ногам нести меня куда угодно. Мне было всё равно, куда я иду, что меня ждет впереди. Хотелось просто исчезнуть, раствориться в этом дожде, стать частью этой серой и унылой реальности. Каждая проезжающая мимо машина вызывала странное чувство – смесь страха и желания. Желания, чтобы все это закончилось. Чтобы боль утихла. Чтобы хоть что-то изменилось. Но ничего не происходило. Дождь продолжал лить, машины продолжали проноситься мимо, а я продолжала идти, одинокая и потерянная, в этом огромном и равнодушном мире.       Холодный осенний ветер трепал её волосы цвета Т/Ц/В, заставляя чаще моргать глазами цвета Т/Ц/Г. Дождь моросил, словно вторя её внутреннему состоянию – мерзкому и серому. Т/и крепче обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться. Уличные фонари размыто отражались в мокром асфальте, создавая ощущение нереальности происходящего.       Только что произошла ссора. Ссора, которая, казалось, вырвала из неё последние остатки надежды. Мама… Как же они не понимали друг друга? Т/и пыталась объяснить, рассказать о своих мечтах, о своем видении будущего, но натыкалась лишь на стену непонимания и критики. Мама хотела стабильности, уверенности в завтрашнем дне. Она видела будущее Т/и исключительно в рамках знакомых ей самой представлений: хороший институт, престижная работа, семья, дети. А Т/и... Т/и мечтала о другом. Она хотела рисовать, писать, творить, путешествовать, познавать мир во всем его многообразии. Она хотела жить полной жизнью, не загоняя себя в рамки. "Почему она не может просто принять меня такой, какая я есть?" С горечью подумала Т/и, опуская голову.       Слова мамы, сказанные в сердцах, эхом отдавались в голове: "Ты ни к чему не приспособлена! Ты никто! Бесполезная! Мечтательница! Пора бы уже повзрослеть и заняться делом! Почему у меня такая бестолковая дочь!". Ком подступил к горлу. Слезы не шли – они словно замерзли где-то глубоко внутри. Т/и чувствовала себя маленькой и потерянной, брошенной в этом огромном и равнодушном мире. Хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть. И вдруг... Она вспомнила мультфильм. "Сказочный Патруль". Казалось бы, детская глупость, но сейчас, в этом отчаянном состоянии, мысль о нём показалась спасительной. Мир волшебства, приключений, дружбы, где девочки-волшебницы спасают город от сказочных существ. Т/и не смотрела его уже давно, но в памяти всплывали яркие образы Алёнки, Вари, Маши и Снежки, их смех, их магия. "Как же было бы здорово попасть туда…" – прошептала она, глядя на мерцающие фонари - "В мир, где есть настоящая дружба, где можно быть собой, где есть место волшебству…"       Она представила себя в этом мире. 19 летняя девушка, что все еще была ребёнком внутри. Её, бегающую по сказочному Мышкину вместе с девочками, участвующую в их приключениях, использующую свою, пусть и воображаемую, магию. В этом мире, кажется, ее поняли бы. Ее приняли бы такой, какая она есть. "Даже если бы это был всего лишь мультфильм..." Подумала Т/и, и в голосе проскользнула тоска. "Лишь бы не здесь…"       Она шла, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Дождь усиливался, ветер становился всё пронизывающим. Машины проносились мимо, оставляя за собой лишь брызги и шум. Внезапно, в темноте возник свет. Яркий, ослепляющий. Т/и не успела даже испугаться. Всё произошло слишком быстро.       Резкий звук тормозов, визг шин, крик… И тишина. Мир вокруг перестал существовать.       Когда Т/и открыла глаза, её окружал не свет и не тьма, а что-то совершенно иное. Размытое и неясное. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Было тепло и уютно, но одновременно тесно и неудобно. Смутно чувствовались какие-то прикосновения, нежный голос, говорящий что-то ласковое и непонятное. Запах… Запах был странным и незнакомым. Не запах дождя и мокрого асфальта, а запах молока и чего-то домашнего. Она снова попыталась пошевелиться, но в ответ лишь слабый писк.       И тут она осознала.       Она больше не чувствовала свое старое тело. Оно было словно чужое, маленькое и беспомощное. Она смотрела на свои ручки – крохотные и сморщенные, и понимала, что это не её руки. Она попыталась вспомнить, что произошло, и в голове всплыли обрывки воспоминаний: ссора с мамой, мечта о "Сказочном Патруле", яркий свет… Смерть.       Она умерла. Её сбила машина.       Но где она сейчас?       Она слышала голоса. Голоса людей, которые говорили о ней. Она понимала лишь обрывки фраз, но этого было достаточно, чтобы понять, что она находится в замке. И она – новорожденный ребёнок. Невероятно. Невозможно. Но факт оставался фактом. Т/и переродилась. Но где? В каком мире? Как так вышло?       Она ничего не понимала. Страх и растерянность захлестнули её. Она боялась будущего, боялась неизвестности. Она не знала, что её ждёт, в каком мире она оказалась, и сможет ли она вернуться обратно. Но одно она знала точно: её жизнь изменилась навсегда.       Вместо того, чтобы рисовать, писать и творить, ей предстоит заново научиться ползать, ходить и говорить. Вместо путешествий по миру – пеленки и погремушки. Вместо свободы – полная зависимость от других. Но… может быть, это шанс? Шанс начать всё с чистого листа. Шанс исправить ошибки прошлого. Шанс найти своё место в новом мире. Т/и заплакала. Не от страха и растерянности, а от надежды на счастье. От лица Т/и:       Может быть, этот новый мир окажется лучше, чем тот, который я покинула. Может быть, здесь я найдёт то, что так долго искала: любовь, дружбу, понимание. Из мыслей вывел женский голос. "Любимый, смотри, наша малышка проснулась" - произнесла женщина в возрасте 25 лет, смотря на меня голубыми глазами. "Ха? Кто это? Моя новая мама?" Размышляла я, смотря на женщину, рядом с которой стоял мужчина, лет тоже 25, у него была борода, и серо-зелёные глаза. "Какие они красивые, это и есть мои родители?" "Катюша, скажи па - па" - нежно сказал мужчина, наклоняясь ко мне. "Выходит это все же мои родители, ого... Стоп, Катюша? То-есть у меня даже имя теперь другое. Хм... Катя." Крутила Т/и, а точнее уже Катя имя в голове, пробуя на вкус. "Дорогой, ей и 5 месяцев нету, чтобы начать говорить, прояви терпение" - посмеялась женщина. "Ну Людмилочка, ну всё же, так хочется чтобы хотя бы один из детей, первым словом сказал папа, а не мама" - сказал мужчина, а точнее мой отец. В мире, где я жила раньше, у меня была только мать и иметь отца здесь, была удача? "Людмила? Красивое имя, это моя мама, а как папу то зовут тогда? А я входит не первый ребёнок? Получается у меня есть сестры или братья?" Спрашивала я саму себя.       И тут, я почувствовала слабость в теле. И глаза начали слипаться "Э? Сука, что за приколы? Я еще не все узнала..." С этими мыслями я уснула.       Прошло три месяца… Три месяца в этом новом, незнакомом мире. Три месяца, как я ношу имя Катя, но оно всё ещё звучало чужим, словно его примеряли к моей душе, без моего ведома, хотя чего я могла еще ожидать. Это имя, такое простое и обыденное, постоянно напоминало мне о прошлом, о той жизни, от которой я теперь избавилась. Я чувствовала любовь и ласку своих новых родителей. Братьев. Каждый день я пыталась хоть как-то запечатлеть свои воспоминания. Взять ручку, лист бумаги и излить на него всё, что я помню, что чувствую, что переживаю. Но, увы, в новом теле мои движения были неуклюжими, а вместо стройных букв получались лишь неразборчивые каракули. Я ещё не умела писать, не умела говорить, я была месячным ребёнком не способным на действия. Я помню, как в первые недели меня переполнял страх. Я чувствовала себя пленницей в своём собственном теле, запертой в мире, который был мне непонятен. Но с течением времени я начала привыкать к новой реальности. Я поняла, что мне придётся учиться всему заново – ходить, говорить, понимать окружающий мир. Я начала познавать свою семью, которая неожиданно стала моей. Людмила, моя мама. Владимир, мой отец. Люверс, мой десятилетний брат. И Сири, которому было пятнадцать. Так же, я заметила, что мы живём в замке. Похоже я переродилась в семье аристократов? А может и правителей, этого я еще не знала и не понимала. Людмила была воплощением тепла и заботы. Её объятия были такими мягкими и нежными, что в них хотелось раствориться. Я часто ловила её взгляд, полный любви и понимания. Её глаза, казалось, видели меня насквозь, понимали все мои страхи и тревоги. Она всегда находила нужные слова, чтобы успокоить любого члена семьи. Владимир был воплощением силы и мудрости. Он был высоким, статным мужчиной с басистым голосом и проницательным взглядом. Он был строгим, но справедливым, всегда готовым прийти на помощь. Я видела, как он заботится о своей семье, как он любит свою жену и детей. Он часто брал меня на руки, подбрасывал в воздух и смеялся вместе со мной. Люверс… Люверс был настоящим сорванцом. Он был полон энергии и энтузиазма. Он был смешным, озорным и любознательным. Он никогда не унывал, всегда находил повод для радости. Он тянул меня за ручки, пытаясь играть со мной, заставляя меня двигаться, шевелиться. Сири… Сири был моим самым налюбившимся братом. Он был молчаливым, рассудительным и очень умным. Он казался немного отстранённым, но в его глазах я видела глубокую привязанность к семье. Он часто читал книги, погружаясь в свой собственный мир. Он показывал мне разные картинки, книги и всегда пытался поговорить со мной. Я помню, как впервые увидела магию. Был вечер, мои браться сидели со мной и играли. Старшие пытались научить меня строить башни из кубиков, я жто и так умело, но тело месячного ребëнка не было способно на такие постройки. Сири, помогал мне ставить кубики держа мои малюсенькие ручки в своих и направляя, но тут неожиданно, Люверс, взял мягкие кубики и начал в шутку кидать в старшего брата. Сири разозлился на Люверса, и в этот момент из его рук вырвался сгусток какой то жижи, которая приобрела форму мухобойки. Я замерла, потрясённая увиденным. С этого момента я начала замечать магию повсюду. Сири создавал формы из того самого сгустка, Люверс тоже пытался повторить за старшим, но у него получалась еще плохо. Я поняла, что это было обыденностью, частью их жизни. Я стала больше наблюдать за ними, пытаясь понять, как работает эта магия, как они ею пользуются. Особенно мне нравилось наблюдать за тренировками братьев с отцом. Владимир с его силой и опытом, обучал их мастерству владения магией. Я сидела на руках у матери, и с восторгом наблюдала за происходящим. На просторной лужайке, залитой солнечным светом, Владимир показывал основы магии тьмы. Люверс, ещё юный, но уже увлечённый, пытался повторить движения отца, а Сири, сосредоточенный и серьёзный, выполнял упражнения с точностью и мастерством. Их движения были плавными и грациозными, словно танец. Взмах руки, шепот заклинания, и в воздухе появлялись тёмные сферы, которые они направляли друг на друга. Зрелище было захватывающим. Людмила, прижимая меня к себе, тихо комментировала происходящее, объясняя мне тонкости магии. Её глаза горели от восторга, когда она наблюдала за сыновьями. Я чувствовала её гордость, её любовь. Я не понимала тогда ничего, но я внимательно смотрела, пытаясь запечатлеть в своей памяти каждый жест, каждое движение, каждое слово. Я хотела знать всё об этой магии, о мире, в котором я теперь жила. Я не могла записывать свои мысли, но я старалась запомнить каждый жест в надежде, что с возрастом моя память не потеряет воспоминания.       В те редкие моменты, когда Людмила оставляла меня одну, я пыталась двигаться, пыталась шевелить пальцами, пыталась издать хоть какой-то звук. Я хотела сообщить миру, что я здесь, что я жива, что я помню. С каждым днём я всё больше понимала, что мне придётся жить в этом мире, что мне нужно учиться, что мне нужно расти. Мне было страшно, но в то же время я чувствовала себя счастливой. У меня была семья, которая любила меня, которая заботилась обо мне. У меня была надежда на будущее. И хотя прошло всего три месяца, я уже чувствовала, что что-то меняется во мне. Я чувствовала, что я начинаю привыкать к этому имени – Катя. Я начинала привыкать к этой семье. Я начинала принимать этот новый мир.

Я – Катя, и у меня есть шанс начать всё заново. И я не собиралась упускать этот шанс.