Приступ

Нил забегает в подсобку, запирая за собой дверь. Остается только надеятся, что никто не увидел, как он сюда зашел, и то как в паре метров от, первой попавшейся на глаза, двери он сорвался на отчаянный бег. Легкие болели так будто их рвали чти-то грубые руки, покрытые мозолями и знающие свое дело. Сердце бешено стучало, однако, как бы сильно оно не качало кровь, она отлила от лица Нила, сделав его бледным. На последних шагах ноги подкосились и Нил рухнул хватаясь за стену. Он хватает себя за рот и прижимает ладони как можно плотнее пытаясь заглушить рвущиеся наружу хрип и кашель. Он заходиться в страшном приступе, горло почти разрывает, а от того что легкие непрерывно содрогается Нил не может сделать вдох и кажется вот-вот задохнется. Он инстинктивно выпрямляться пытаясь схватить ртом воздух, делает глоток и тут же выплевывает его с рвущимся кашлем. Он забивается в угол и терпит пока это не закончится. Нилу кажется что проходит вечность, прежде чем он делает ровные три вдоха и выдоха. Он весь покрылся испариной, лицо мокрое от слез. Горло болит, даже не глотая. Нил аккуратно опускает глаза на ладони, которые безвольно лежат на его бедрах, пачкая его серые штаны, в которых он приехал на тренировку. На них кровь. И на штанах кровь, кровь во рту. Кровь в легких. Пытаясь выровнять дыхание Нил эфемерно чувствовал как она растекается по органу. Когда это все началось мама еще была жива. Они бежали и не было ничего важнее того чтобы их не нашли. Включая здоровье, которым они часто пренебрегали. «Обычный кашель скоро пройдет». Но он не проходил. Нил привык к нему и он мешал только в моменты, когда нужно было быть тихим и не привлекать внимания. Это начинало злить маму. Но до того как она поняла насколько все плохо и нашла решение, она покинула его. Бог знает, сколько Нил провел на том пляже, мучаясь в агонии из непрекращающегося приступа, как он думал из за дыма. Когда он посмотрел на ладонь, на которой почувствовал влагу после особо сильного кашля, и увидел там брызги крови, подумал что это наказанье, проклятье, что угодно, но это стало последней каплей. Его мать умерла. Он один. В спину и так дышит смерть. А теперь его собственное тело дало сбой. Все будто кричало «Ты скоро умрешь, сдайся». Нил сдался. Потерял смысл. Его захлестнуло отчаянье. Он перестал убегать. Ничего не делал чтобы остановить приступы. Просто ждал неизбежного. Пока не появился Ваймак. Экси было важно для Нила. Небольшое поле в Милпорте, где он остановился, было единственным, что держало. Но даже эта возможность почувствовать что-то кроме боли ускользала сквозь пальцы, как вода смешанная с кровью в душе. Его легкие рассыпались даже если Нил просто стоял на месте. Они делали это еще быстрее, когда Нил бежал с клюшкой по полю, но так он хотя бы чувствовал себя живым. Хотя бы мгновение. Пятилетний контракт с университетом Пальтмето казался очередной насмешкой от жизни. Нил скептично вчитывался в буквы на бумаге и сдерживал желание истерично рассмеяться. В лучшем случае Нил проживет год или, если очень повезет, два. Но ему не повезет. Он уверен, что не доживет и до весны. Если уж не легкие окончательно свернуться в комочки, то отец оборвет его жизнь. Это неизбежно, Нил это понимает, но все равно подписывает этот сраный договор. В конце концов ему нечего терять. Жизнь и так и так закончится, так почему не провести ее жалкие остатки так, как того желает его жалкая душа. Он прилетает в Южную Каролину. Там его встречает невысокий парень. Неуравновешенный, странный. Они почти попадают в аварию по дороге до общежития. А дальше жизнь катится по склону событий. Ключевым из них становится поездка в Калифорнию с этим Эндрю Миньярдом и его семьей. Эндрю не доверяет Нилу, Нил не доверяет Эндрю, и все вплоть до этой поездки. По середине веселья у Нила начинается приступ. Серьезный, за последнее время. Он вырывается и сбегает под пристальный взгляд всех членов стола. Он оказывается в туалете, когда приступ окончательно накрывает его. Легкие жжет, горло рвет. Он падает на холодную плитку и, не успев перекрыть рот, окрашивает ее красными каплями. Размытым взглядом он ведет по этой картине и затем слышит как дверь сзади него открывается. Успев испугаться, он видит перед собой Эндрю. «Вот те на! А я то думал ты так спешил проблеваться. Даже удивился насколько ты жалок. Всего от одного стакана!». Его циничный взгляд направленный на Нила в какой-то мере раздражал, но в тоже время Нил испытал облегчение. Будь на его месте Ники ничем хорошим это бы не кончилось. Но это всего лишь Эндрю, которому абсолютно насрать на состояние Нила, и который и пальцем не двинет чтобы помочь ему. Он не выглядит удивленным, его совершенно не колышет кровь на полу. Не в силах больше сдерживать кашель, который Нил сдерживал с тех пор как услышал, что кто-то вошел, он зашелся в приступе. И как бы плохо все не могло быть, в жизни Нила — нет предела пиздецу. Поэтому его глаза закатываются и тело падает без сил на грязную плитку клубного туалета. Не понятно что послужило причиной этому: принятый наркотик или особо сильный приступ, или скорее все сразу. Это и не важно. Он упал в обморок на глазах у Эндрю Миньярда, стоявшего в проходе. Нил сам утверждал, что тому абсолютно плевать на него, его состояние и судьбу, и тому ничего не стоило просто бросить его там, возможно, умирать. Поэтому Нил сильно удивился, когда пришел в себя в мягкой постели. После этого в его кармане появился ключ, а в сердце странное чувство. Раньше болели только легкие, а теперь этот зуд в сердце. Неужели его организм разваливается совсем и теперь откажет еще и сердце? Эндрю не сказал никому о случившемся. Нил понял это сразу, по тому, как никто не интересовался его самочувствием. Однако Эндрю теперь знал. И по несчастливой случайности он оказывался рядом при каждом приступе. Дверь в подсобку распахивается. Нил поднимает усталый взгляд на невысокую фигуру в проходе. «Ты — проблема. Уже жду не дождусь, когда ты наконец сдохнешь. Самому не надоело?». Эндрю задает вопрос, но выглядит безразлично. Нил слабо улыбается. Бесполезно что-то говорит — послышится лишь хрип. Он забирает его. Отводит к Эбби. Нил слабо сопротивляется, тело не слушается, что позволяет Эндрю без особых усилий вести его. «Хватит убегать. Хватит кашлять. Хватит умирать». Говорит Эндрю. «Тебе не идет». И Нил находит смысл.