Без предупреждения

Мероприятия от компании всегда были чем-то особенным не только для фанатов ,но и для самих артистов. Среди повседневной, рабочей суматохи они были как глоток холодной воды в ужасную жару. Конкурс на лучший костюм уже как традиция, по ощущениям победителем всегда будет только Марк Пакин. Его образы — нечто даже для коллег, что говорить про аудиторию. Участников с необычными костюмами было немало, но некая святая троица удивила по полной. Чья эта идея и как вообще данное творение дошло до головы — неизвестно. О запланированном не знали даже близкие для них люди. Увидели вместе со всеми, полностью ахуевая. Интернет уже наверняка кипел каким-нибудь бредом, в пример к которому даже ставить ничего не нужно. Настолько это тупо и в какой-то степени мерзко. Долго ходить в этом не пришлось , к счастью. Конкурс закончился, прошли в финал, но выиграть—не выиграли. Было немного грустно, но не обидно. Радость за победителя была искренней, да и полностью оправданной. Пьянка должна вот-вот начаться, быть в этих образах — плохая идея, которую даже подставлять не стоит. Пхувин заходит в номер, который на первый взгляд кажется пустым. Сходу его встречает зеркало, позволяющее вновь разглядеть себя в столь чудесном образе. Из всех троих он был против этого больше, чем остальные, но деваться некуда. Боковым зрением замечает, что всё-таки он здесь не один. Сразу же оборачивается к фигуре, что изначально была размытой, но догадаться кто это было несложно. — Я думал ты уже там, — усмехается Тангсакъюэн, вновь смотря на своё отражение. Слышит ответный смешок, а после вновь к Понду поворачивается. Тот опирается на стену, держа руки сложенными у груди. Взглядом с ног до головы изучает Пхувина. Если бы это увидели какие-то неадекватны, явно бы сказали, что он его ментально раздевает. А кто знает? Пху проходит рядом, задевая плечо, но после чувствует хватку на запястье, останавливается и разворачивается к Наравиту. — Как родной в образ вписался, — комментирует Понд, явно издеваясь над партнёром. Смотрел сейчас не на его лицо, но был полностью уверен, что там наверняка сейчас нарисовалась осуждающая гримаса. — Отпусти, — тише говорит Пхувин, пытаясь выдернуть руку. Старший держал несильно, был шанс вырваться, но парень будто бы и не особо старался, хотя мог. Обычно так и делал, всё-таки самоуважение к себе у него до небес, Господин Тангсакъюэн без свободы и уверенности в самоуправлении как солдат без автомата. Не отпускает. Держит немного крепче, а после и вовсе на себя тянет, заставляя их столкнуться. — Нара, — серьезнее произносит тот , смотря на Понда ещё более возмущённо. Наравит голову чуть набок склоняет, смотрит и с пониманием, и с нотой режима дурочка. Теперь взгляд только на лицо человека напротив прикован, но со временем медленно к губам спускается. Пхувин ухмыляется, теперь не пытается вырваться, а стоит, наблюдая за карими глазками напротив, что так и бегали по его лицу, иногда в определенных точках останавливаясь. Понд опять зависает на губах младшего, невольно облизывая свои пересохшие губы. Тангсакъюэн понимает, что теперь без взгляда-видеонаблюдения ему не обойтись, даже если и вырвется из удержки партнёра. — Давай уже, — полушепотом, со вздохом произносит Пху, зная, что его поймут без лишних слов. Но режим тормоза не покидает Наравита ближайшую минуту. Оба знают, что он дразнится. Опять за руку тянет его на себя, укладывает её на плечо, в поцелуй его затягивает, пока свои на талию Пхувина осторожно кладет. Тот вторую также на плече размещает, на поцелуй отвечает. Медлить они не любят (хотя как посмотреть), целуют друг друга интенсивнее. Пхувин ещё ближе к Понду становится , чувствуя тепло от чужого тела. Язык второго бесцеремонно, но плавно внутрь проникает. Жар окутывал тело, из-за чего задыхаться выходило быстрее и отстраняться друг от друга чаще. Пху ногтями по открытой зоне шеи старшего проходится, царапая, но не до крови, а только оставляя белые тонкие линии, которые какое-то время жгло. Горячая ладонь Понда спускается ниже, касаясь юбки, а после ещё ниже, пока пальцы подол задевают, приподнимая. Здесь его в плечи легко отталкивают. — Понд, подожди, — проговаривает спешно Пхувин, пытаясь отдышаться. Но кто будет слушать? Его резко целуют, прям в таком положении отводя в ванную комнату, что была совсем близко. Уже там Понд подхватывает парня, усаживая на тумбочку, поверхность которой, к счастью, была пустой. Двери не закрывают, даже несмотря на то, что кто-то может зайти. Именно из-за этого и пришлось сменить локацию, но остальные детали почему-то не учитываются. Наравит опять целует жадно, сжимая и оттягивая чужие губы, пока рука вновь на юбке оказываются, приподнимая её и заползая туда. Неожиданно к шее Пхувина спускается, оставляя поцелуи по всей территории. Ладонь бедро оглаживает, слабо сжимает, а после на внутренней части оказывается. Нежную кожу на шее прикусывает, в это же момент руку сжимает, около уха слышит полувыдох-полустон, благодаря которому губы в улыбке растягиваются. К колену сползает — медленно, но зато какие эмоции это вызывает у того: он чуть ли не дрожит из-за напряжения во всём теле, из-за мурашек, что иногда пробегали по коже, а его руки до побеления костяшек держали край тумбы. — Тварь ты, Нара, — шипит Пхувин, сжимая глаза до белого экрана перед собой. Понд усмехается, языком проходя по выпирающей ключице , а после кусает её, вырывая из уст младшего первый стон, а его руки точно магнитом притягивает к плечам парня, да так, что вместо тумбы сжимает их с той же интенсивностью. Убирает обратно, свои руки кладёт сверху с лёгким нажимом, ограничивая движение возлюбленному. Пху дышит громче и чаще, жадно воздух ловя, что выходит плохо. — Понд... — тянет он, откидывая голову назад. Теперь точно без автомата, но точно ли солдат, или всё-таки жертва? — Что случилось? — поднявшись к лицу, хрипло шепчет Наравит, наконец-то опять встречаясь со взглядом младшего. Нижнюю губу его зубами захватывает, оттягивает, всё ещё смотря невинно. Пхувин его ненавидит. Ненавидит так, что готов о стену биться. Как-то так вышло, что это стало неким отвлекающим манёвром, которым он удачно воспользовался, вырвавшись из этого "укрытия". Ногами пояс старшего окольцовывает, к себе притягивает, ближе к краю двигается, чтобы быть к нему ещё ближе и оба задохнулись из-за недостатка кислорода. В покрасневшие губы впивается , стирая всю нежность, которой у них сейчас и так практически не было. Понд соглашается играть по правилам младшего, руки по обе стороны от его тела ставит. Тангсакъюэн все эти нежности на дух не переносит, и его сучьий образ в интернете точно отражает его в жизни. Кому-кому, но Наравит об этом знает больше, чем на все сто процентов. — Как же ты меня бесишь, — шепчет Пхувин, кладя одну ладонь на шею Понда, слегка сжимая. А тот, точно верный пёс, смотрит на него влюблёнными глазами, губу кусает. И опять целуются, достигая какого-то уровня необъяснимого. Расскажи они о том, что обоим такое нравится, все психотерапевты бы точно уволились. Нара опять бёдер младшего касается, оглаживает их , но резко останавливается, когда чувствует всё ещё прохладные пальцы под своей футболкой. Вздрагивает , руки обратно убирает, но старается не поддаваться этим чарам. Уже поздно, однако, Понду об этом знать совершенно не обязательно. Пхувин это тело как свои пять пальцев знает: рукой как кистью водит сверху-вниз, а после, задержавшись в самом низу живота, резинку штанов оттягивает, резко отпускает, к уху старшего приближаясь. После вверх ведёт медленно, каждый рельеф обводя. Как же повезло, что ногти не подстрижены. Царапинки и там оставляет, всё равно никто не увидит. Затем подушечками пальцем проходит, словно свою вину заглаживает. — Сука... — шипит теперь уже Понд, лбом в плечо младшего утыкаясь. — Я? — посмеивается Пху, не прекращая движение. Горячим дыханием обжигает ухо старшего, поцелуй оставляет. Да с этими то звуками там асмр полноценный. — И ты тоже.