Driving with my darling

      Ночной ветерок задувает в приоткрытые наполовину окна, даря ощущение лёгкости и свободы, аромат свежести и гор. Фонарный столб сменяется один за одним вместе с деревьями, что расплываются на фоне в одно общее пятно. На небе светает: тёмные тучи остаются позади, уступая место жёлто-розовому рассвету — такой вот резкий контраст. Погода обещает быть без осадков, но и не без редких облаков; что касалось температуры воздуха — прогноз вещал подъём ртутного столба в районе тридцати пяти градусов — не сорок, на том спасибо. В общем и целом — идеальное время, чтобы отправиться на отдых к морю.       Бесконечные скитания по горному серпантину приближались к концу, награждая, как казалось, единственных путников прямым шоссе и заветным знаком об ограничении скорости, что превышает предыдущее значение — которое было не пойми сколько километров назад — чуть больше, чем в два раза. Фаенон пользуется возможностью и постепенно набирает скорость: ветер начал задувать сильнее, отчего совсем не стало слышно и так прокрученную на минимум музыку — она играла так, для атмосферы: ни в текст, ни в мелодию никто не вслушивался. Делать громче совсем не хотелось, нарушится идиллия, потому рука потянулась к стеклоподъёмнику. Не забывая следить за дорогой, Фаенон сначала прикрывает окно со своей стороны — не до конца, хоть какой-то кислород-то нужен, особенно если это свежий горный воздух, не загрязнённый городской суетой — а после поворачивает голову правее, на пассажирское окно.       Анакса, занимавший почётное пассажирское сиденье, никак не отреагировал на игры водителя с окном: он сидел, облокотившись на подоконник и подперев рукой голову, взгляд его устремился куда-то вдаль — туда, откуда скоро будет виднеться голубое море в блеске восходящего солнца, а пока лишь виднеются бескрайние горы: местами совсем лысые, какие-то чересчур заросшие, а где-то и населённые пункты разрослись — вид завораживающий.       Впервые спустя долгое время им удалось выбраться на отдых, пусть и небольшой, но зато это время они посвятят друг другу и только друг другу. Не хотелось думать ни о чём: хотелось остановиться хоть здесь и сейчас, уйти подальше в горы, подальше ото всех, от города, туда, где не ловит связь и никто до них не дозвонится, разложить плед, лечь и лежать в обнимку с любимым человеком, любуясь небом и природой.       — … спишь? — сквозь мысли послышался интересующийся голос Фаенона.       Они решили выехать ночью в воскресенье, в такое время вероятность попасть в пробки длиною в жизнь каждая крайне мала. Естественно, все вещи были собраны за день до отъезда, несколько раз пересчитаны на наличие. Однако, как это обычно бывает, даже так в глубине души есть ощущение, что они что-то, да забыли взять.       — М? — для Анаксы такой ранний подъём оказался тем ещё испытанием. Фаенону пришлось несколько раз подходить и будить лично — и целовал везде, и гладил, и за плечо тряс — параллельно удивляясь, как можно вообще не слышать будильник, что звенит буквально под ухом.       — Я говорю, чего не спишь? — еле как удалось встать на четвёртый раз. Кое как провёл все утренние процедуры, только вот поесть так и не удалось; как бы сильно не уговаривал Фаенон, на еду в такую рань не тянуло от слова совсем, больше подташнивало.       На выходе из дома с парой сумок и пляжными принадлежностями стояли бодрый и полон сил Фаенон и полусонный, но не менее воодушевлённый Анакса — вопрос, кто сядет за руль, отпал сразу, не успев задаться.       — Не хочется, — и тут же зевнул, прикрыв рот свободной рукой, а после и вовсе отлип от окна, облокотился на сиденье и аккуратно потянулся, практически не задевая потолок салона в силу своего роста. — Не привык спать в машине, не совсем удобное место для подобного.       — Да? А я наоборот, когда мелкий был, вырубался моментально, — улыбнулся в ответ Фаенон.       — Природа здесь просто восхитительна, невозможно оторвать взгляд.       — Это точно! — как водитель, он обязан следить за дорогой, времени полюбоваться здешними красотами совсем не остаётся, однако Фаенона это вовсе не расстраивает, ему вполне хватало вида спереди.       Какое-то время они продолжили ехать в тишине — слова необязательны, чтобы наслаждаться компанией друг друга — пока на горизонте со стороны обочины не стало заметно маленькую беседку. — О! — Анакса вопросительно посмотрел на Фаенона, который явно что-то задумал, но планов своих раскрывать пока не собирался.       Спустя несколько метров Фаенон сбавляет скорость, а после сворачивает с шоссе и останавливается на небольшом придорожном кармане. Данный участок отремонтировали пару месяцев назад — старая дорога с множеством ям и трещин совсем была непригодна к эксплуатации — тогда здесь и появились все удобства цивилизации для длительных остановок. В том числе и несколько беседок со столиками.       — Пошли перекусим, — отвечает на немой вопрос Фаенон. — Я проголодался, а ты так вообще ещё ничего не ел. Так не пойдёт, завтрак — самый важный приём пищи!       Анакса хотел было возразить, однако организм решил сдать его с поличным, отреагировав на фразы, что так «вкусно» звучали. Фаенон замечает это и легонько — заботливо — смеётся.       — Пойдём, — ласково, как может только он. — Я как раз, пока ты в постели ворочился, успел всё нарезать и собрать.       Фаенон глушит мотор и разблокирует двери. Они почти одновременно вышли из машины и после небольшой разминки — как-никак, столько времени сидеть устанет каждый — направились в сторону багажника, открыть который будет очередным испытанием. Ведь вместо того, чтобы переложить половину вещей на задние сиденья, их просто уместили в одно место «тетрисом». К счастью, всё обошлось без происшествий: на самом верху пирамиды стояла корзинка для пикника, которую Фаенон передаёт Анаксе.       — Можешь пока разложиться, тут порядок навести надо, — тот молча принял её и направился к беседке.       На небе совсем не оставалось туч, лишь редкие облака, что до этого выстраивались в шахматном порядке, постепенно развеивались по всему небосводу. Солнце почти взошло: забавно, как буквально пару недель, а то и дней назад восход приходил ещё раньше, но с каждым днём в преддверии осени солнце прячется всё на подольше и дольше. Фонари на столбах постепенно гаснут вместе со звёздами, мимо пролетают одиночные машины в погоне за морем, а вслед за ними проносится и межгорный ветер, пропуская по коже Анаксы табун мурашек.       В корзинке лежал чуть ли не весь их запас холодильника: от различных видов нарезной колбасы в контейнерах и соусов, до овощей и фруктов, вроде помидоров, салата и яблок. Рядом с ними также стояло два термоса: в первом был сладкий кофе для Фаенона, во втором же крепкий чёрный чай с ароматом мяты и лимона для Анаксы. Ну и куда же без хлеба для бутербродов и столовых принадлежностей.       Анакса достаёт содержимое корзинки и раскладывает на столе, после садится сам, мысленно уговаривая закинуть в себя хотя бы один бутерброд да запить его чаем. Он берёт контейнер с колбасой, открывает и оставляет только крышку — импровизированная доска. Нарезает на ней помидор на кольца и сразу же кладёт их на хлеб, предварительно перед этим добавил каплю соуса и листья салата. Сверху накрывает колбасой — бутерброд готов. Делает второй для Фаенона — только туда уже добавляет ко всему огурцы — и усаживается поудобнее в ожидании.       Проходит несколько минут, и краем глаза Анакса, пока отпивал чай, замечает приближающуюся к беседке фигуру. Фаенон шёл ускоренным шагом, держа в одной руке плед, и что-то прятал за спиной.       — Смотри, что нашёл, — и показывает дорожную подушку. Только эта подушка была не просто однотонного покраса и формы согнутой колбасы — она была в форме голубого геозавра: на одном конце вытягивались лапки и маленький хвостик, на другом — милая мордочка с рожками. При этом пользоваться ею всё так же удобно, как и обычной подушкой без всяких дополнений.       Парень пролезает между столом и лавочкой и садится рядом, заводит руки за голову Анаксы и, не встречая сопротивления, одевает подушку на шею. Тот в свою очередь начал пробовать её на ощупь, облокотился на спинку лавочки, проверяя подушку на удобство и комфорт.       — Мягко. Шейный отдел вместе с позвоночником не устают за счёт формы, удерживающей голову в правильном положении, — склоняет голову вбок, — голову удобно класть, не запрокидывается и не падает, тем самым не вызывает нарушение кровоснабжения. Красиво и удобно, мне нравится, — заключает Анакса. — Где ты её взял?       — Вспомнил, что увидел её на прилавке, пока выбирал пляжный зонт. Взял без раздумий, зная, что ты оценишь. Я рад, что тебе понравилось! — засиял Фаенон, виляя воображаемым хвостом, и тут же крепко обнял своего мятного кота, целуя в щёку.       — Комары твой бутерброд быстрее съедят, чем ты к нему приступишь, — напоминает ему Анакса, но от объятий не уходит, наоборот, обнимает в ответ, зарываясь носом в грудь. Всё таки на улице не июль, чтобы утром было тепло, как днём, а вот от Фаенона тепло исходит всегда, словно он и есть Солнце.       — Кто бы говорил, — парирует Фаенон и ведёт взглядом на соседний бутерброд, который пару минут назад Анакса прожигал своим взглядом. — И вообще, тебе ли не знать, что они скорее нас быстрее выпьют, чем тронут наши деликатесы. А, профессор? — говорит без доли издёвки, в шутки, попутно накидывает на двоих плед, что принёс с собой.       — Так и быть. Пять баллов, Фаенон, — и без разницы, что Фаенон уже как лет пять не студент.       Вся трапеза заняла не более получаса, на одни только разговоры ушло больше времени, но кто против? По итогу из всего съедобного осталось только пару кусочков колбасы, нетронутые яблоки и одинокий лист салата. Вместе они собрали всё обратно, лишь оставили напитки, чтобы переставить к себе вперёд и не останавливаться на попить, навели за собой порядок и вернулись к машине: сначала к багажнику, потом в салон. Под центральной консолью располагалось два подстаканника — для водителя и пассажира рядом — и иногда они используются не по назначению. Например, для монет, которые дают на сдачу на заправках или магазинах. И которые пришлось выгребать, чтобы поставить оба термоса.       — О связи в этих местах, конечно, не слышали, поэтому я могу лишь предполагать, что ехать нам осталось около часа.       Анакса кивнул, накидывая на себя плед и устраиваясь на сиденье поудобнее.       — Мы никуда не торопимся, да и море от нас не уплывёт.       Фаенон заводит мотор — музыка тут же даёт о себе напомнить, так как перед выходом вручную её никто не выключал — и выезжает из кармана, набирая прежнюю скорость. Солнце, наконец, вступает в свои права и начинает светить прямо в лицо, заставляя надеть солнцезащитные очки и открыть оба козырька.       Проходит минут двадцать, как становится заметно маленькое голубое пятно, что с каждым метром разрасталось в огромное полотно, а в воздухе начал витать слабый морской аромат.       — О, ну наконец-то море, — обрадовался Фаенон: они преодолели сотни километров в горах и полях, чтобы к концу пути лицезреть вдали мерцающие на солнце волны.       Однако никакой реакции в ответ не последовало. Парень поворачивает голову: Анакса, что до этого любовался местностью, сладко посапывает, положив голову вбок на подушку-геозавра и придерживая на коленях плед. Это не могло не заставить улыбнуться и в то же время гордиться собой.       «Нужно будет сделать остановку и тихонечко откинуть сиденье назад» — тут же пронеслось в голове.       А пока Фаенон выключает автомагнитолу и продолжает мчаться вперёд, как только позволяют знаки.